Тёмная сторона луны (джен)

Как же он их всех ненавидел!

Ночами, бродя по улицам едва ли не до рассвета, он подходил к домам и заглядывал в тёмные, беспечно открытые даже на первых этажах окна, и принюхивался, втягивая в себя плотный запах человеческих тел, еды и, иногда, домашних животных — впрочем, последние его не интересовали. И чем дольше он вдыхал этот запах, тем сильнее росла в нём его ненависть. Ненависть к этим слабым, рыхлым, тёплым существам, до того уверенным в своей неуязвимости, что даже не помышлявшим о том, что кто-то может просто войти и перекусить их нежные шеи — ненависти к существам, от которых он сам почему-то должен был прятаться. А ведь ему даже не обязательно было перегрызать их глотки — довольно было просто небольшого укуса, и через несколько часов или, может быть, дней они всё равно умерли бы.

Потому что даже лёгкий укус оборотня смертелен для маггла.

Но он всё равно был вынужден прятаться — и так было и должно было быть всегда. Должно было — но сегодня для него и для них всё изменится. Он больше не будет рабом этих трусливых и жалких правил — сегодня он, наконец, поохотится под июльской полной луной. Потому что эта луна — долгая, и она — луна урожая, и сегодня он соберёт, наконец, свою кровавую жатву.

Крупный волк с узкими вертикальными зрачками и кисточкой на кончике длинного мощного хвоста повёл ушами, принюхался — и, оскалившись, потрусил в сторону ярко освещённого здания, на парковке перед которым стояло десятка два-три машин, освещённых не только яркими фонарями, но и серебряным светом полной луны.

— Да, — уверенно сказала Сандра Фоссет, отпивая через соломинку ярко-красный сладкий коктейль, — это, определённо, хорошо.

— А ты не хотела! — тут же шутливо упрекнула её Лорен, тоже делая глоток пронзительно-оранжевого коктейля и поправляя тоненькую лямку бело-голубого бикини. — Я сюда стараюсь выбраться каждый месяц — это лучший спа-салон в мире!

— Ну, не знаю насчёт лучшего, — возразила больше для проформы Сандра, — но здесь отлично. И было бы ещё лучше, если бы в меню было что-нибудь, кроме травы.

— Это не трава! — тут же завелась Лорен, вызвав своим возмущением у подруги лишь насмешливо-ласковую усмешку. — Я тебе уже говорила — вегетарианство это…

— …еда для ослов и овец, да, я помню, — Фоссет явно нравилось дразнить Лорен.

— Это нормальная еда! — горячо возразила та. — Ты вот знаешь, что в Индии, к примеру, вообще мяса не едят? А это одна шестая всего человечества — может быть, уже даже больше!

— Они коров не едят, — возразила Сандра, — а не мясо как таковое. Да и то потому, что дорого. Ешь, что хочешь — но я местное сено есть не буду. Едем куда-нибудь, где можно найти приличную еду нам обеим.

Лорен скорчила гримаску, показала Фоссет язык, залпом допила коктейль и легко вскочила.

— Ну поедем, что с тобой поделать, — сказала она — и в этот момент из кустов на площадку у бассейна, где сидели подруги и ещё с десяток человек, выпрыгнул волк.

То, что случилось дальше, Фоссет позже тщательно разглядывала в Омуте Памяти, потому что в считанные секунды вместилось столько всего, что даже её тренированный взгляд просто не смог зафиксировать даже половину происходившего. Она словно попала в ночной кошмар — правда, до сей поры в её страшных снах не встречались оборотни, но в остальном ощущение было настолько близким, что ей даже пришлось сказать себе, что это реальность — а если и нет, то лучше уж она ошибётся в эту сторону.

Зубы выпрыгнувшего из темноты оборотня сомкнулись на шее лежавшей на одном из самых дальних от воды шезлонгов женщины — в память Фоссет врезались алые струи, неестественно быстро впитывавшиеся и на глазах перекрашивавшие белый махровый халат в ярко-красный цвет. Тварь почти мгновенно выпустила свою ещё дёргавшуюся жертву и, даже не разворачиваясь, прыгнула в сторону, к следующей — и Фоссет прокляла себя за то, что оставила палочку вместе с остальными своими вещами в шкафчике. А без неё ей с оборотнем не справиться — даже и пытаться не стоит.

— Беги! — заорала она, вскакивая и хватая замершую Лорен за что смогла — пальцы соскользнули с плеча, и в горсти оказались зажаты лишь длинные светлые пряди, но этого было вполне достаточно. И побежала сама, намертво вцепившись в эти волосы — с такой силой, что, пожалуй, если бы Лорен упала или засопротивлялась, Сандра вполне смогла бы утащить её за собой. Но та, по счастью, оказалась вполне послушна и тоже припустила со всех ног — а оборотень, тем временем, уже оставил свою вторую жертву и прыгнул за третьей, к общему везению подруг, в противоположную от них сторону. Над бассейном зазвучали запоздавшие крики ужаса, но даже если сейчас сюда прибежит охрана — что они сделают? Без оружия? Полицию вызовут? Так те приедут хорошо если минут через пять — спа-центр располагался в тихом пригороде Лондона, и Фоссет не помнила там поблизости полицейского отделения — но обезумевшей твари этого времени хватит, чтобы поубивать вообще всех.

И скрыться.

Как же далеко эта мордредова раздевалка! И какие скользкие у них тут полы! Фоссет, поскользнувшись на очередном повороте, едва не упала, но всё-таки удержала равновесие, правда, выпустив волосы Лорен. И немедленно схватила её за руку и потащила за собой дальше, не слушая всхлипываний и попыток задать какой-то вопрос. Наконец, они влетели в раздевалку, где Фоссет, подрагивающими руками набрав код, распахнула дверцу своего шкафчика и, схватив палочку, превратила подругу, наплевав на все правила — всё равно потом им всем сотрут память — в шарф и закинула его на шкафчики. Если у неё ничего не выйдет, по крайней мере, Лорен будет в безопасности: даже если тварь сюда доберётся, эта тряпка её не заинтересует.

Эта мысль отвлекла её не более чем на полсекунды. Фоссет бросилась назад — и хотя понимала, что уже безнадёжно опоздала, всё равно спешила, как могла. Кажется, с такой скоростью она бегала только когда в первый раз училась в Академии — у неё даже в горле горело, словно у нетренированной первокурсницы. Каждая секунда могла обернуться ещё одной жертвой… сколько там людей было у бассейна? И почему, почему она не закрыла за собой дверь в здание?!

Впрочем, посокрушаться о собственной тупости она ещё успеет — сейчас для этого ни времени, ни ресурсов у неё не было. Свернув в последний раз, она выбежала, наконец, на порог — и, выхватив взглядом на залитой алым площадке у бассейна жрущую кого-то серую тварь, швырнула в неё один из самых мощных Петрификусов в своей жизни.

А потом, связав рухнувшего на пол зверя — превращать во что-то оборотня в зверином облике Фоссет побоялась: Мордред знает, как на них работает трансфигурация — вцепилась в когтистую окровавленную лапу и аппарировала прямо в переулок у министерства, во второй раз наплевав на все правила.

Несмотря на середину рабочей недели, коридоры министерства пустовали: время было позднее, и большинство сотрудников давно уже разошлись. В аврорате тоже обнаружился лишь дежурный, ошарашенно воззрившийся на полуголую, в одном маггловском бикини, крайне мало что прикрывавшим, да ещё и с окровавленными ногами Фоссет.

— Камеру открой, — рявкнула она — и от звука собственного голоса словно проснулась. Усмехнулась, представив, как она сейчас выглядит, сказала уже нормально: — Обливиэйторов вызывать надо — и срочно. Там бойня была. У магглов. Место я покажу. А это, — она, оскалившись, глянула на своего пленника, — оборотень. Не знаю, скольких он успел убить, но на то, чтобы сдохнуть в Азкабане, там точно хватит. Я пойду его оформлю в камеру пока — а ты обливиэйторов вызови, — распорядилась она. — И… Мордред, Поттера-то нет! — выдохнула она с досадой, вспомнив, что Главный Аврор ещё третьего дня отбыл в служебную командировку куда-то в Южную Америку. — Тогда зови Причарда, — велела Фоссет. — Это явно по его ведомству.

— Может быть, лучше сразу Кута? — осторожно поинтересовался дежурный, и Фоссет скривилась. Да, конечно же, Кут. Разумеется.

По крайней мере, пока.

— Ты прав. Зови обоих, — согласилась она без особой охоты.

Нет, против Ричи Кута Фоссет ничего не имела и совершенно искренне желала ему и удачи, и хорошей интересной работы, и высокой должности и даже, буде ему того захочется, кресла министра. Но место начальника Отдела Особо Тяжких преступлений, на её взгляд, должно было принадлежать Причарду — и хотя Сандра старалась быть подчёркнуто лояльной Куту, весь аврорат был об этой её позиции прекрасно осведомлён.

Трансфигурировав купальник в форменную мантию, но так и не озаботившись обувью, хотя и убрав с ног кровь, Фоссет отправилась оформлять своего пленника в камеру предварительного заключения. Заперев решётку, она мстительно сняла сначала Петрификус, и только потом — верёвки и, несколько секунд с мрачным удовлетворением понаблюдав за тем, как зверь в ярости кидается на решётку и кусает её, сказала:

— Надеюсь, если ты сломаешь себе зубы сейчас, в человечьем обличье они не вырастут. И очень надеюсь, что тебе сейчас больно.

И ушла.

На выходе из отделения предварительного заключения Фоссет столкнулась с Причардом, встретившим её отрывистым:

— Ты цела?

— Я-то да, — она тяжело и устало вздохнула. — Но ты увидишь, какая там бойня. Не представляю, скольких он убил… а я, идиотка, сидела там без палочки! — выдохнула она в ярости. — Если бы она у меня была, я бы это сразу прекратила!

— Идём, расскажешь и покажешь всё на месте, — сказал Причард. — Ричи это дело мне отдал, — пояснил он и добавил: — А тебе надо обуться.

— Да мне и одеться б не помешало, — заметила Фоссет. — У меня в кабинете есть, во что — подожди минуту. Я быстро. Обливиэйторов вызвали уже? Там работы — море, и я не представляю, как они вообще всё это будут объяснять. Как некстати уехал Гарри! — не сдержалась она.

— Полагаешь, Поттер выдумал бы достоверное объяснение? — усмехнулся Причард. Они шли по коридору к её кабинету, и Сандра заметила, что он, хотя и держит в руке трость, уже совсем не хромает.

— Нападение оборотня на магглов — это то, что его близко касается, полагаю, — отозвалась Сандра — и с досадой едва не хлопнула себя по лбу. — Надо же в отдел по защите сообщить. Пошлю сову Спраут — пусть присылают кого-нибудь с утра.

— Обойдётся, — отрезал Причард. — Утром им и сообщим — нечего людей из кровати выдёргивать ради этого урода. Всё равно сейчас они тут низачем — только под ногами будут путаться.

— Ну почему, — хмыкнула Фоссет, открывая дверь своего кабинета. — Они бы его обездвижили, пожалуй — чтоб не мучился и о стены не бился. А я Петрификус сняла, — сказала она, заходя к себе и махнув рукой Причарду, чтобы тот её подождал.

…Площадка у бассейна напоминала то ли поле боя, то ли бойню пьяного мясника: растёкшаяся и размазанная по полу кровь кое-где блестела тёмными лужами и сгустками, а вода в бассейне стала ярко-розовой. Маггловская полиция, к сожалению, уже прибыла — и пока обливиэйторы работали и с ними, и с врачами, и с уцелевшими свидетелями, Сандра насчитала пять мёртвых тел. Странно — ей казалось, что народу у бассейна было больше… может, остальные сумели убежать? И, кстати, Лорен!

— Надо посмотреть, что там внутри, — сказала она, с тоской понимая, что сделать это сама просто не имеет права: она ведь сейчас свидетель, а не следователь. Её вообще уже не должно бы было быть здесь: показала место — и довольно.

— Просто посмотреть? — уточнил Причард. Его ноздри слегка трепетали от напряжения, а взгляд приобрёл хорошо знакомое Сандре хищное выражение.

— У меня там подруга в раздевалке на шкафу, — шепнула она. — В виде шарфа. Найдёшь?

— Найду, — хмыкнул Причард — и, выслушав инструкцию, отправился на поиски женской раздевалки спа-центра.

…В аврорат вернулись глубоко за полночь. Сели в кабинете Фоссет — где она, достав из стола бутылку огневиски, заморозила стаканы и, от души их наполнив, залпом выпила почти половину.

— Я сперва подумала его заавадить, — сказала она, откидываясь на спинку своего кресла.

— А потом решила, что это слишком гуманное решение? — понимающе сказал Причард, делая крупный глоток.

— Решила, — подтвердила Фоссет. — Пускай разбивает себе голову о стены.

— Так теперь же в Азкабане аконитовое выдают, — скривился Причард.

— А ещё там снова есть дементоры, — сощурилась Фоссет. — Вот пусть и гниёт там с ними. Даже лучше, если долго. Тварь. Но как жаль, что Гарри нет…

— Да не сделается ничего его фонду, — Причард сморщился. Оборотней он недолюбливал, и увлечение своего начальника не понимал. — Ну попался один псих — мало ли. Не на Хогсмид же напал. Обойдётся.

— Шума будет много, и вообще всё это… и Уизли в отпуске, — Фоссет допила огневиски. — Так некстати всё.

— Так июль месяц, — пожал плечами Причард. — Что ты хочешь? Я бы тоже ушёл в отпуск, если б мог. Жара такая.

— Жара будет в августе, — возразила Фоссет и подчёркнуто заботливо поинтересовалась: — Охлаждающие наложить?

— Обойдусь, — Причард дёрнул углом рта. — Ладно — давай побеседуем под протокол. Ты ж у нас свидетель. И воспоминания дать надо.

— Я сама хотела посмотреть, — кивнула Фоссет. — Слишком быстро всё случилось — я уверена, что увидела не всё. Но давай начнём.

Закончили они почти к рассвету — благо, летом солнце встаёт рано.

— Расходиться смысла нет, — сказала Фоссет, — всё равно через пару часов вставать. Хотя я сходила бы домой помыться и переодеться.

— И позавтракать, — поддержал её Причард. — Приходи ко мне — я тебя накормлю. И Поттер обрадуется.

— Надо как-то сообщить ему, — сказала Фоссет.

Причард покивал:

— Вот как раз придёшь — и сообщишь. Я уверен, он тебя внимательно выслушает.

— Я серьёзно, Грэм, — вздохнула Фоссет, против воли улыбнувшись. — Гарри нужно сообщить.

— Да зачем? — в голосе Причарда прозвучало раздражение. — Тут расследовать-то нечего — ты взяла его на месте. Зачем портить человеку полуотпуск? Вернётся — и узнает.

— И нас упрекнёт, — укоризненно сказала Фоссет.

— Я переживу, — пожал плечами Причард. — Нечего его так просто дёргать — да и как ты себе это представляешь? Сову туда отправить?

— Зачем сову? — Фоссет всё же рассмеялась. — Телеграмму можно.

— Ну пока они его найдут, пока он оттуда выберется — они же в дебри какие-то там полезли — мы выиграем разве что пару дней. Чего ради? — Причард раздражался всё сильнее. Фоссет понимала, почему, и, на самом деле, не так уж и хотела настаивать. В конце концов, Гарри всё равно не так уж много сможет сделать, а напоминать Грэхему лишний раз его положение ей не хотелось. Кут же в курсе — и формально это именно ему принимать решение о вызове главы аврората, в котором, честно говоря, с формальной точки зрения никакого смысла не было. Дело да, скандальное, но оно уже раскрыто, если можно так сказать — потому что раскрывать там, в общем, нечего.

А учитывать личные интересы господина главного аврора тут никто, вообще-то, не обязан. Если, конечно, отбросить дружеские чувства. Но тут Фоссет оказалась на распутье — и, вынужденная, по сути, выбирать между чувствами двух своих товарищей, определённо склонялась к Причарду.

— Да я тут вообще свидетель, — улыбнулась она весело. — Ты же следователь — тебе решать. Идём лучше правда по домам — и я хочу вернуться к восходу и увидеть превращение этой твари.

— Тогда у нас не так много времени, — сказал повеселевший и успокоившийся Причард. — Я тебя жду через полчаса с яичницей и кофе. Опоздаешь — будешь есть холодную.

Сандра, разумеется, не опоздала, и за несколько минут до восхода солнца они с Причардом, освежившиеся и сытые, стояли напротив камеры, в которой в ярости метался уже разбивший, к мстительному удовольствию Фоссет, морду о решётку оборотень. Вид людей, которых отделяло от него всего несколько футов, ввёл его в неистовство — Причард даже поднял палочку, высказав некоторое сомнение в крепости решётки — но очень скоро зверь остановился, завыл низко и протяжно, а потом, пятясь, отступил к стене и вытянулся на полу.

— Вот сейчас будет самое интересное, — шепнула Фоссет, тоже почему-то вынимая палочку.

— Я не видел прежде трансформацию, — сказал Причард, и она шепнула:

— Я вот тоже.

Тело зверя будто бы пошло волной, потом выгнулось немного — и превращение началось. Шерсть бледнела и будто втягивалась под кожу, лапы превращались в руки-ноги, хвост и уши исчезали, а на месте морды быстро возникало человеческое лицо. И чем больше оно проявлялось, тем сильнее вытягивались лица Причарда и Фоссет — а когда трансформация завершилась, и на полу камеры теперь лежал голый человек, они переглянулись, и Грэхем хрипло прошептал:

— Это даже хорошо, что Поттера нет в Лондоне.

Приходил в себя он медленно. Тело мучительно болело, словно бы его избили, во рту был металлический вкус крови, а сознание то возвращалось, то снова уплывало — словно его оглушили или опоили чем-то. Первым, что он чётко осознал, был каменный пол, на котором он лежал. Это было странно — откуда бы ему тут взяться? Пусть бы камни, да — но настоящие, живые… а вообще-то тут должна бы быть земля с травой и, может, вереск. Так откуда взялся пол, и почему ему так плохо?

Он пошевелился — и услышал жёсткий мужской голос, холодно проговоривший:

— Встать. Или я тебя сам подниму. Одевайся.

На него упали какие-то тряпки. Кто же… что… и почему? Почему он здесь… и где именно?

С трудом разлепив глаза, он сощурился — картинка расплывалась, и веки щипало, словно от песка — и увидел в нескольких футах от себя решётку, за которой стоял человек… аврор. Да, аврор — и он знал этого аврора, только не мог сейчас вспомнить имя. Как же ему плохо…

Он сплюнул густую тянущуюся слюну — плевок неожиданно звонко шлёпнулся на пол, оказавшись розово-коричневым. Значит, вкус крови ему не почудился? Он что, что-то сильно повредил себе во рту — настолько, что и трансформация не помогла?

— Я сказал одеться, — громко произнёс аврор. — Быстро.

Аврор… камера… что он тут вообще делает? Что он… сделал? Он что, сделал что-то… ночью?! Он сосредоточился, попытавшись вспомнить то, что происходило накануне — и то, что подсказала ему память, заставило его похолодеть и замотать головой. Да нет… нет, это бред, чушь, морок — так же не могло быть! Да, он был не в настроении последние недели, его всё бесило — но ведь он же… Да нет, он не мог…

— Встать! — почти крикнул аврор.

Его кожу ожёг удар — не слишком сильный, но весьма чувствительный, словно от хлыста. Что он сделал? Почему… нет, как раз понятно, почему — потому что он, наверно, что-то сделал. Знать бы ещё, что…

Он поднялся — встать не вышло, но он, по крайней мере, сел. Натянул на себя мантию, незнакомую и старую, повисшую на нём как на вешалке. Плевать, это лучше, чем ползать голышом.

Кое-как встав на ноги, он пошёл к решётке — та открылась, но едва он переступил порог, как его руки и ноги сковали кандалы.

— Пошёл, — подтолкнул его аврор. — Вперёд иди. Медленно.

Он пошёл, конечно… На душе было тяжело и муторно, и становилось с каждым шагом только хуже: от предположений, что он мог такого натворить, было холодно и тошно. Он спросил бы — но зачем? Ему наверняка сейчас всё и так расскажут. Дойти бы только… Голова кружилось, в глазах всё плыло, а ещё его мутило — ему бы спать сейчас, а не на допрос идти. Только вот, похоже, это самая маленькая из его проблем…

В допросной он смог сесть — и то, что аврор тут же приковал его к тяжёлой и не особенно удобной скамье, было не так важно. Он сглотнул вязкую то ли слюну, то ли кровь, но воды просить не стал: всё равно ведь не дадут. Зачем унижаться?

— Собственно, допрашивать вас незачем, — сказал аврор, усаживаясь напротив. — Взяли вас на месте, обратились вы уже в камере, показания и воспоминания свидетелей у нас есть… но я всё-таки не удержусь и спрошу: зачем?

— Я не помню, что случилось, — хрипло проскрипел он — в горле совершенно пересохло, и звук выходил с трудом.

— Да, я в курсе — оборотни не помнят то, что делают в зверином виде, — кивнул аврор. — Но вот то, что было до того… или у тебя случилась амнезия? — спросил он насмешливо.

— Возможно, — прохрипел он, проводя сухим языком по растрескавшимся губам и ощущая им запёкшуюся на них кровь. — Я не помню.

— Это плохо, — озабоченно вздохнул аврор. — Амнезия — это беда… но! — он с радостной улыбкой поднял вверх вытянутый указательный палец. — У нас есть специалисты, которые могут вам помочь. Ты не возражаешь же против работы с легиллиментом? — в его голосе вновь послышалась насмешка.

— Нет, — ответил он, вновь облизывая губы. Пить хотелось почти до истерики, но он молчал, понимая, что просить нет смысла. Хотя, может быть, ещё немного — и он сломается.

— Нет? — аврор, кажется, удивился искренне. — Ну так отлично… тогда жди, — он пружинисто поднялся и ушёл.

А он остался мучиться — и вовсе не от врезавшихся в кожу кандалов. Он не помнил ничего из событий этой ночи — но он помнил, смутно, рвано, но, однако, помнил свои мысли накануне. Но не мог же он… да нет — ерунда и бред, он не мог такого сделать! Невозможно. Мало ли, на что он злился — что ж теперь, всех убивать? Да и не убить их всех, хоть всю жизнь на это положи — магглов слишком много и…

Сердце ухнуло куда-то вниз — и замерло. Воздух быстро кончился, но он, кажется, вовсе не заметил этого. Он вспомнил. Вспомнил, как выбирал тот загородный клуб, как высматривал удобное для трансформации место, как…

Он и вправду это сделал. Почему, зачем, как, для чего?! Что стряслось, зачем он вдруг разрушил всё, что строил столько лет? Чем, о чём он думал, да и думал ли вообще? Как же…

— Не передумал? — весело и бодро спросил пинком распахнувший дверь аврор. Причард. Его зовут Грэхем Причард, вспомнил он. Мерлин, почему же его просто не убили там, на месте? — Если нет — то я доставил помощь, — улыбнувшись широко и радостно, он широким жестом указал на неприметного худощавого мужчину лет пятидесяти, вошедшего следом за ним в допросную.

— Нет, — тихо, но вполне чётко ответил он. И сам, первым поймал взгляд легиллимента — уже зная, что сейчас увидит.

Впрочем, всё-таки такого он не ожидал. Его собственные чувства, мысли, планы вмиг вернулись, оглушив его и не оставив ни малейшего сомнения… и шанса, и надежды на то, что всё это было, например, каким-нибудь заклятьем. Нет таких заклятий, чтобы захотеть подобное. А он именно хотел — вот сейчас он это вспомнил.

— Я не вижу никаких следов ментального воздействия, — сказал легиллимент, отводя, наконец, свой взгляд и опуская палочку. — Но, возможно, стоит попросить второе мнение.

— Ясно, — вежливо ответил Причард. — Я благодарю вас и жду официального заключения и воспоминание.

— Через час всё сделаю, — легиллимент поднялся и ушёл, и они снова оказались наедине друг с другом.

— Вы всё слышали, — будничным официальным тоном сказал Причард. — И вспомнили, я полагаю. Следов ментального воздействия не выявлено. Вас ждёт Азкабан — и я…

— Сколько там погибло? — тускло спросил он.

— Поглядеть хотите? — спросил Причард.

— Нет! — он вздрогнул и судорожно мотнул головой, вызвав этим у Причарда лишь недобрую ухмылку.

— Отчего же? — поинтересовался тот. — Я вам покажу — как я говорил, амнезия — это плохо… и нечестно. Думаю, вам стоит это… помнить.

Спорить смысла не имело — если Причард так решил, он всё равно заставит его это увидеть.

— Сколько? — спросил он опять с тоской.

— Пока пятеро, — ответил Причард. — Но будет ещё трое — вы их только ранили, но это магглы, так что они вскорости умрут в больницах. Было бы в четыре раза больше, если бы там волей случая не оказался аврор.

Аврор… вот кто это прекратил. Это хорошо… наверное — да нет, это хорошо, восемь трупов лучше тридцати, хотя на приговор это уже не повлияет. Что же он наделал? Почему? Зачем?

И что будет теперь с…

— Аврор, — повторил он медленно.

— Это, в общем-то, уже не важно, — сказал Причард, — но меня мучает один вопрос. Я его уже один раз задавал, но повторюсь: зачем?

— Я не знаю, — ответил он абсолютно честно. И добавил: — Да какая разница.

— Чаще всего действия несут какой-то смысл, — заметил Причард. — Преступления — особенно. В вашем случае я его не вижу, мистер Винд.

— Я не знаю, — повторил он. — Я не помню, — он зачем-то поглядел на Причарда — и наткнулся на холодный волчий взгляд. У него и раньше порой возникало ощущение, что в том есть что-то от оборотня, а теперь же оно иррационально переросло в уверенность.

— Лжёте, — сказал Причард. — Но я всё равно найду ответ. Для суда это не важно — но я сам знать хочу.

— Я тоже, — очень тихо отозвался Скабиор.

Он и сам не понимал, зачем продолжает этот разговор и зачем вообще ещё живёт. Всё, чего ему хотелось — это умереть, сейчас, немедленно, на месте. Говорят, что некоторые индийцы умеют собственным усилием останавливать своё сердцебиение — жаль, что ему это неподвластно. Умереть, не быть — и лучше б не сейчас, а раньше. Например, вчера. Лучше бы его вчера убили — потому что даже если бы он умер прямо тут, сейчас, это ничего уже бы не исправило. Всё, что он создал за несколько последних лет — этот фонд, «Лес», дом, семья — он всё уничтожил этой ночью, и пусть Хель скормит его своим псам, если он знал ответ на вопрос Причарда.

— Значит, я ответа не услышу, — констатировал последний и скомандовал: — Встать! Возвращайтесь в камеру. Кстати, — он осклабился. — Вас там ждут, — Причард подвёл его к двери и, распахнув её перед Скабиором, сказал стоящим за нею Долишам: — Мы идём в камеру — но по дороге можете задать свои вопросы.

Это было уже слишком — Скабиор прикрыл глаза и отвернулся, низко опустив голову, однако продолжал затылком ощущать взгляд Арвида, в котором смешались сожаление, недоумение, недоверие и надежда.

Та, которой никогда не суждено было сбыться.

— Я не верю, — сказал Арвид наконец.

Они обедали втроём — он сам подошёл в столовой к сидящим за одним из дальних столиков Причарду и Фоссет и спросил позволения подсесть к ним, и они не отказали. Некоторое время ели молча — а потом Долиш не выдержал.

— Во что именно? — буркнул Причард.

— Я была там, Арвид, — очень мягко проговорила Фоссет. — Это я его взяла. И не выпускала ни на миг. Никто не смог бы осуществить подмену.

— Ну что ты несёшь? — разозлился Причард. — С ним работали легиллименты — трижды! И вердикт один: он к этому готовился. Тщательно и много дней. Он хотел этого и всё спланировал — всё, кроме того, что ты там окажешься, — он мотнул головой в сторону Фоссет.

— Но это глупо, — упрямо сказал Арвид. — В этом смысла нет!

— Крышу сорвало — какой тут смысл? — отрезал Причард. — Он же оборотень — может, с ними подобное случается!

— Грэм! — Фоссет с силой пнула его под столом, но он и сам уже сообразил, насколько неуместной вышла реплика, и добавил: — По крайней мере, с некоторыми. Мы не так уж много о них знаем. Ты живёшь с ним — и что, ничего не замечал? — с напором спросил он Долиша.

— Замечал, — помолчав, неохотно признал тот. — Но это… Нам казалось, что он просто устал, вот и злится из-за всяких мелочей — но что, если…

— …это был симптом болезни, — перебил его Причард. — Я велел взять его кровь — её изучили тоже. Нет там ничего — даже алкоголя.

— Алкоголя быть не может, — тихо сказал Арвид. — Оборотни никогда не пьют перед трансформацией. И вообще ничего подобного не употребляют.

— Значит, лучшим вариантом было бы безумие — пусть временное, — подытожил Причард.

— Ну, — вздохнув, сказала Фоссет, — ещё его могли, к примеру, шантажировать. Внуком или дочерью…

— Я сказал же: мы проверили его память на много дней назад! — сказал с досадой Причард. — Не было там никакого шантажа — но даже если так, боюсь, что приговор бы это вряд ли изменило.

— Шантаж… — негромко повторил Арвид — и задумался.

— Грэм, — негромко проговорила Фоссет. — Может быть, проверить ещё дальше?

— Мы до предыдущего полнолуния дошли, — Причард дёрнул углом рта. — В целом, кажется, я понимаю, что случилось. Его просто все достали — и в особенности отдел по контролю за соблюдением Статута: их четыре раза вызывали за последний месяц в этот «Яблоневый лес», Винд с ними объяснялся. Вот и надоело.

— Но ведь это же не объяснение! — горячо и быстро сказал Арвид. — Надоело — это же не значит, что нужно идти и убивать людей! А вот шантажировать его могли и раньше — просто…

— Долиш, — Причард бесшумно, но весомо опустил ладони на стол. — Я тебя прекрасно понимаю — и даже, где-то, восхищаюсь такой преданностью. Но не стоит изобретать сложности там, где их нет и не было. Всё, на самом деле, просто: человек сорвался. Всё — тут нет двойного дна. Мне и вправду жаль, что он твой родственник, и мне жаль твою жену — но что случилось, то случилось. Если ты попросишь, думаю, что Кут тебя на пару дней отпустит: я не слишком в этом разбираюсь, но мне кажется, что твоей беременной жене потребуется чья-нибудь поддержка.

— Ей потребуется разобраться, что случилось, — сжал губы Долиш. — Ты не станешь разбираться — ты ведь всё уже решил, я верно понимаю?

— Слушай, — Причард глубоко вздохнул и заговорил сочувственно и мягко. — Ты мне не поверишь, но вот в данном случае я бы рад был отыскать какое-нибудь оправдание. Тут не только в тебе дело или в Поттере — просто я прикидываю, сколько и каких проблем нам теперь прибудет. К Винду я не чувствую симпатии — но я признаю, что он полезен. Был. И на нём — опять же, признаю — многое держалось. Поэтому у меня три легиллимента работали полдня — и ни один не нашёл ни-че-го. И твой Винд сам признаёт, что он да, хотел всё это сделать, он об этом помнит. Это называется «сорвался», понимаешь? Умопомрачение такое. Я бы даже не настаивал на пожизненном — но там восемь трупов.

— Трупов пока пять, — зачем-то уточнила Фоссет.

— Будет ещё три, — отмахнулся Причард, — этим магглам не помочь. Впрочем, и пяти хватило бы. Так что всех нас ждут горячие не то что дни — недели, — подытожил он и вдруг предложил Долишу: — Может, тебе уйти в отпуск? Я уверен, что тебя отпустят. Вам уехать бы сейчас куда-нибудь с женой… хотя бы до суда.

— Извини, — очень тихо сказал Арвид, поднимаясь. — Но ты пока мне не начальник. Благодарю за разговор и приятного аппетита, — пожелал он им обоим и, забрав поднос с почти нетронутой едой, отлевитировал его к мойке и вышел из столовой.

Причард лишь вздохнул, а Фоссет у него спросила:

— Ты точно всё проверил?

— Вот хоть ты мне нервы не трепли! — разозлился тот. — Нет, я всё придумал и подделал протоколы!

— Да я не про то, — она отмахнулась с таким равнодушным видом, что он фыркнул. — Согласись, что это странно. Всё равно как если бы, не знаю, Снейп вдруг вышел на урок в розовой ночнушке.

— Ты преувеличиваешь, — возразил Причард. — Скорее, Слагхорн в, к примеру, алой мантии. И вот это я уже могу представить. Сандра, — он сплёл пальцы. — Не стоит множить сущности. Иногда убийство — это просто убийство, а не сложный многомудрый план. Хочешь — сама с ним поговори.

— Просто это странно, — упрямо повторила Фоссет. — Ну да ладно — я не буду больше злить тебя пока, — она улыбнулась и подцепила вилкой последний кусок отбивной.

* * *

— Мистер Поттер тоже в это верит? — после очень долгого молчания спросила Гвеннит.

Её беременность уже перевалила за полугодовую отметку, и живот хотя и не особенно пока мешал ей двигаться, как прежде, всё же был уже весьма заметен, и сейчас она машинально гладила его одной рукой и беззвучно постукивала пальцами второй по оконной раме, вглядываясь в давно сгустившуюся тьму.

— Его нет сейчас в Британии, — напомнил Арвид. — И с ним не связаться — но он должен вернуться через две недели.

— Это очень долго, — твёрдо возразила Гвеннит. Как ни странно, она не плакала — только губы поджимала так, что они сливались в одну тонкую бескровную линию, да барабанила пальцами то по подлокотнику, то по каминной доске, то по раме. — Через две недели его уже успеют осудить. Нужно отыскать его. Ты знаешь, как?

— Я спросил об этом Ричи Кута, — подал голос Джон. — Не думаю, что он солгал. Он говорит, что, возможно, у министра есть какой-то способ — и, возможно, у семьи. Но мы сделать этого не можем — а требовать этого официально нет повода.

— Семьи, — повторила Гвеннит. — Я не знаю никого из них — но, наверное, мадам Уизли тоже помочь сможет.

— Она в отпуске, — горько сказал Арвид. — И вернётся только в августе.

— То есть через те же две недели, — в отчаянии проговорила Гвеннит.

— Совпадение и вправду странное, — сказал Джон. — Хотя здесь всё странно.

— Причард слушать ничего не хочет, — Арвид подошёл к жене и положил руки ей на плечи. — Я пытался говорить с ним — он твердит, что всё проверил, что легиллименты не обнаружили никакого воздействия, но нашли воспоминания о том, как Кристиан всё это подготавливал.

— Но так быть не может! — голос Гвеннит зазвенел. — Ари, ты же его знаешь — он не мог!

— Не мог, — твёрдо подтвердил тот, прижимая её к себе. — Я знаю, что не мог, Гвен. Я ничего не понимаю.

— Ты с ним говорил? — спросила она с жадностью, ищуще вглядываясь в его глаза.

— Он не хочет говорить ни с кем, — качнул головой Арвид. — Но я его видел… он — физически — в порядке. Но он сам не понимает, как так вышло. Хотя помнит, что, действительно…

Он умолк и крепко обнял Гвеннит — и она уткнулась лицом ему в плечо и замерла так на несколько секунд.

— Значит, нужно отыскать его жену, — сказала она, вдруг резко поднимая голову. — Не может она не иметь возможности связаться с ним. Я ей напишу, — сказала она решительно.

— А если она не станет помогать? — спросил Джон.

— Вот тогда и будем думать, — Гвеннит стёрла слёзы с глаз тыльной стороной ладони, высвободилась из объятий и отправилась писать письмо. Лето, будто знавший, что с его хозяином стряслась беда, и весь день беспокойно бегавший по дому, отправился за ней — и мужчины остались наедине.

— Спасибо, что ты сейчас с нами, — сказал отцу Арвид.

— Есть причины, — Джон поднялся и подошёл к сыну. — Я не слишком знаю Винда — но того, что мне известно, более чем достаточно. Причард молод и горяч — и с тех пор, как он вернулся, рвётся в бой. Я его не осуждаю, но, по-моему, он спешит.

— Спешит, — повторил Арвид со вздохом. — И он слушать никого не станет.

— Если не заставить, — возразил Джон. — Это не твоя забота, — добавил он. — Вы с ним связаны — я понимаю. Гвен права — тут нужен Поттер. То, что его нет, лишь подчёркивает странность этого дела. Когда в последний раз он уезжал надолго? Никогда, — сам же и ответил он. — Дня на два, на три — случалось. Плюс какие-нибудь операции. Но чтобы так надолго — разве только в отпуск. Но я помню, что его оттуда вызывали.

— Да конечно же, связь есть, — без малейшего сомнения сказал Джон. — Только нам с тобою недоступна.

— Я не знаю, с кем ещё поговорить, — вздохнул Арвид. — Робардс, как я понимаю, на стороне Причарда, к Джонс у меня подхода нет…

— Даже если суд пройдёт до возвращения Поттера, — успокаивающе проговорил Джон, — его можно повторить.

— Там дементоры, — нахмурился Арвид. — А главное — ты же его видел, — он покачал головой. — Я вообще его таким не помню… что, если он там что-то сделает с собой? В наших камерах на подобный случай стоят сигнальные чары — но ведь там их нет.

— Мне не показалось, что он склонен к суициду, — возразил Джон.

— Даже тот, кто к этому не склонен, может сделать это от отчаяния, — возразил Арвид — и мужчины вздрогнули, услышав громко сказанное Гвеннит:

— Он не бросит нас. И с собой кончать не будет!

— Гвен, я… — начал было Арвид, но вместо продолжения просто подошёл к жене и обнял.

— Он не будет, — повторила она упрямо. Лето ткнулся головой ей в ноги, Арвид наклонился и, подняв его, взял было книззла на руки, но тот тут же спрыгнул на пол и снова уткнулся в ноги Гвеннит. — Я ей написала, — проговорила она. — Мадам Поттер. Думаешь, она ответит?

— Мы узнаем это уже завтра, — ответил Арвид, гладя её по длинным тёмным волосам.

Но они узнали это даже раньше: сова вернулась около полуночи, принеся короткое письмо от Джинни Поттер с предложением о встрече завтра утром.

— Честно говоря, у меня есть способ с ним связаться, — говорила Джинни Поттер Нарциссе Малфой, объясняя ей свою просьбу. — Но я не хочу его пугать: Гарри ведь наверняка решит, что раз я воспользовалась амулетом, значит, с нами что-нибудь случилось. Ринется сюда, к нам, сломя голову — мало ли, что будет?

Они сидели в маленькой гостиной. На столе был накрыт чай, но ни одна из них к нему не притронулась. Изначально Джинни пришла к Люциусу, но того не оказалось дома — так же как и Драко.

— Думаю, мы вот что сделаем, — сказала, выслушав её, Нарцисса. — Я дам вам зеркало, и вы поговорите с Люциусом. Я не знаю никого в Латинской Америке — но, возможно, он найдёт кого-нибудь. В любом случае, можно попросить Ойгена Мальсибера отправить Гарри птицу — думаю, из Сан-Диего это будет намного быстрее, чем отсюда. Как всё это неприятно, — она едва слышно вздохнула.

— Гарри очень много сил вложил и в этот фонд, и в их приют, и в самого Винда, — сказала Джинни без особой радости. — Ему сейчас и так непросто — а теперь вот ещё это…

— Я хотела бы помочь, — Нарцисса невесомо коснулась её руки. — Но увы, Сириус не хочет даже говорить со мной.

— Он ни с кем не хочет говорить, — Джинни помрачнела. — Честно говоря, я могу его понять — только мне от этого не легче, а наоборот. Потому что я вообще не вижу выхода.

— Выход есть всегда, — в голосе Нарциссы прозвучала печаль. — Только он нас не всегда устраивает.

Джинни лишь вздохнула в ответ.

Ей казалось, что ситуация с Сириусом Блэком решения не имеет. Праздничная эйфория, охватившая их всех после его чудесного возвращения из Арки, очень быстро выветрилась и сменилась буднями, в которых было очень мало радости.

Потому что Сириус Блэк не проживал ту почти что четверть века, что все остальные, и его война закончилась не двадцать лет назад, а вместе с возвращением из Арки. И он и не мог, и не хотел понять, как возможно принимать Малфоев в своём доме — и это было меньшим из испытанных им потрясений.

Известие о браке Андромеды и Родольфуса Лестрейнджа его ошарашило. Он даже не сказал тогда ни слова — просто встал, и вышел, и закрылся в своей комнате, а после наотрез отказался не то что встречаться с Андромедой, но вообще возвращаться к этой теме. Когда Гарри всё же попытался убедить его хотя бы просто с Андромедой встретиться, Сириус поинтересовался мрачно:

— Хочешь, чтобы я спросил её, почему она решила выйти замуж за убийцу дочери?

— Тонкс убила Беллатрикс, — возразил Гарри, но Сириус лишь дёрнул плечом и спросил:

— И что? Есть разница?

А недели через две Сириус ушёл из дома на Гриммо, переселившись в пустующий и, сказать по правде, позабытый Гарри «домик дяди Альфарда». Возвращаться он, как Гарри не упрашивал, отказался наотрез — так же, как и отказался забрать назад деньги.

— Всё, что я тебе отдал — твоё, — твёрдо сказал он упрашивающему его Гарри. — Я дарёное обратно не возьму и тебя по-прежнему люблю — но я жить так не могу. Может быть, ты прав, и Малфои вправду изменились… с кем ты дружишь — твоё дело. Но меня уволь.

— Но на что ты будешь жить? — спросил Гарри почти в отчаянии. — Сириус, пожалуйста — хотя бы часть, если…

— Как-нибудь да выживу, — отрезал тот. — Зарабатывать пойду, в конце концов. Гарри, всё, довольно!

— Но поставь себя на моё место! — Гарри и не думал отступать. — Как бы ты себя чувствовал, если б…

— Извини, — оборвал его Блэк, — но не могу. Не получается. Я бы ни за что не выпустил убийц из Азкабана. И, тем более, не стал бы дружить с ними.

Будь бы Гарри тем подростком, которого помнил Сириус, он бы сдался — но теперь они, по сути, были ровесниками, и у Гарри за плечами был немалый опыт споров. Так что отступать он и не думал — и при следующей встрече снова начал тот же разговор.

— Сириус, пожалуйста, поставь себя на моё место, — мягко и настойчиво говорил он. — Как бы ты себя почувствовал, если бы я умер и оставил тебе в наследство деньги — а потом воскрес? Разве ты бы не вернул мне всё? Да так даже по закону полагается.

— Да плевать мне на закон! — ухватился Блэк за что сумел. — Что я отдал — то отдал! И я ни кната не возьму…

— …от меня? — перебил его Гарри. — После того, каким я стал?

Блэк молчал, тяжело дыша и глядя на него так яростно, словно бы хотел прошить насквозь взглядом. Потом с размаху хлопнул по столу ладонью и сказал упрямо:

— Всё равно я не возьму.

— Хочешь — ну, ударь меня, — устало сказал Гарри. — Хочешь, даже подерёмся. Но я не отстану всё равно. Ты бы тоже не отстал ведь, — он едва заметно улыбнулся.

— Я — не ты! — отрезал Блэк.

— Нет, не я, — послушно кивнул Гарри. — Но я тоже научился на своём настаивать.

— Так я просто прекращу тебя сюда пускать, — без улыбки сказал Блэк.

— Ну, я ведь аврор, — пожал плечами Гарри. — Этот дом не скрыт так тщательно, как наш — значит, я его найду. Ну а раз найду — войду. Сириус, я понимаю, как тебе всё это дико…

— Да ты ничего не понимаешь, — раздражённо перебил его Блэк. — Если б понимал — никогда бы не…

— И ты так бы и сидел там, в арке, — перебил и его Гарри.

— Да вот лучше бы сидел! — крикнул Блэк запальчиво — и вышел, громко хлопнув дверью.

Их обоих донельзя выматывали эти разговоры, каждый раз заканчивавшиеся ссорой — но на следующий вечер Гарри снова приходил к крыльцу особнячка в одном из лондонских предместий, спрятанных от магглов, видевших на его месте лишь оканчивающийся глухой стеной тупик, но вполне обнаружимый для волшебника. Несмотря на все угрозы, Сириус его впускал — так же как впускал обычно Молли и Артура Уизли, с которыми, впрочем, тоже рьяно ссорился. Молли приносила для него еду — и, возможно, это и заставило его, в итоге, сдаться на уговоры крестника и согласиться принять некоторую часть денег, примерно равную той сумме, что, по его расчётам, должна была остаться от наследства дяди Альфарда. Впрочем, Гарри рано радовался — эта долгожданная победа ничего не изменила в их общении, и, хотя страдали от подобной ситуации оба, Блэк сдаваться не желал, так же, впрочем, как и Гарри.

Как-то вечером в субботу, заглянув к давно уже звавшим их Малфоям на скорее ужин, чем обед, Гарри для чего-то рассказал об этом Люциусу, когда они с ним остались за столом вдвоём, когда остальные разошлись по саду и по парку — стол в честь хорошей погоды накрыли на лужайке.

— Я бы дал совет — да вы им не воспользуетесь, — сказал Малфой.

— Дайте всё равно, — попросил Гарри. — Вдруг меня это наведёт на какую-нибудь мысль.

— Вы ему соврите, — тут же предложил Малфой. И пояснил: — Расскажите, как вы были одиноки, как вам было тяжело — но если он готов вам дать шанс, вы прекратите с нами всякое общение.

— Знаете, я даже верю, что вы сами не обиделись бы, даже если бы я так и вправду сделал, — вздохнул Гарри.

— Я бы понял вас, — кивнул Малфой. — Хотя, сказать по правде, мне бы было грустно.

— Я об этом думал, — помолчав, признался Гарри. — Беда в том, что я всегда недолюбливал предателей и не готов вступать в их ряды даже ради благой цели.

— Что вы, Гарри, — улыбнулся Люциус, подливая ему чая. — Это вовсе не предательство. Я назвал бы это так, если б вы использовали то, что знаете, против нас — а так… Блэк — ваш крёстный и всегда любил вас. Да и вы его любили — и кому же, как не мне, знать, как вы искали способ воскресить его. С моей стороны, пожалуй, было бы самонадеянно считать, что, выбирая между нами, вы остановитесь на мне.

— Это всё равно не помогло бы, — Гарри тоже улыбнулся. — Я ведь прошлое не изменю — мы уже дружны, и это не отменишь. И потом, он знает, как его искали — и, боюсь, что это тоже не слишком его радует.

— Ну зачем вы рассказали? — удивлённо упрекнул его Малфой. — Это же невыносимо — знать, что ты обязан жизнью тем, кого всю жизнь ненавидел и с кем вот только сейчас бился. Хорошо, конечно, что секрет раскрыл Уолли, а не я, и уж тем более не Руди — но, я думаю, для Блэка много даже этого.

— Не хочу я ему лгать, — тихо сказал Гарри. — Даже если мы с ним не помиримся, Сириус не заслужил такого.

— Вы умеете любить, — мягко улыбнулся Люциус.

— Он тоже, — резковато сказал Гарри.

— Он… — Малфой задумался. — Несомненно, — чуть встряхнувшись, через несколько секунд сказал он. — Но я не могу отделаться от мысли, что он делает это так… по-детски, — он вздохнул и улыбнулся. — Он напоминает мне немного Драко лет в четырнадцать — когда всё ещё было превосходно и казалось, что так будет вечно. С ним в то время тоже сложно было договариваться — он ведь тоже Блэк, пусть и наполовину.

— Сириусу не четырнадцать, — прохладно возразил Гарри. — И мне не нравятся подобные сравнения.

— Я не провожу параллелей, — ни капли не обиделся Малфой. — Всё, что я хотел сказать — что я могу представить ваше положение. С той лишь разницей, что я прекрасно понимал, что это просто подростковые капризы и на самом деле Драко вправду любит нас.

— Дело не в любви, а в непринятии, — сказал Гарри. — Знаете, я же ведь об этом думал — о том, что будет, если всё получится, и как Сириус воспримет нынешнюю жизнь. И я понимал, что ему будет сложно. Но от этого не легче. Потому что, честно говоря, я не вижу, как из этой ситуации выходить.

Появление Главного Аврора в аврорате в понедельник утром вызвало весьма неоднозначную реакцию. Большинство авроров поглядывали на Арвида Долиша со смесью удивления и уважения, однако некоторые хмурились, а кое-кто и позволял себе бросать ему в спину не самые приятные комментарии. Причард же почти взбесился — впрочем, он как раз ни слова не сказал ни одному из Долишей, высказав всё лично Поттеру.

— Я так понимаю, дело у меня ты забираешь? — спросил он с порога, едва закрыв за собой дверь кабинета главного аврора и не дав себе труд даже поздороваться.

— Сядь, пожалуйста, — попросил тот. — Для начала я хочу его увидеть, это дело.

— Прошу вас, господин главный аврор, — Причард с подчёркнутой аккуратностью положил ему на стол папку. — Я могу идти работать?

— Да сядь ты! — рявкнул Гарри. — Грэм, в чём дело? Ничего я у тебя не забираю — но прочесть хочу. Позволишь?

— А могу не дать? — Причард, глядя так же возмущённо, всё же сел.

— Слушай, — Поттер положил ладони на папку. — Ты же знал, что меня вызовут. Найдут — так или иначе. И знал, что я мимо не пройду — кто бы дело ни расследовал. И то, что Кут отдал его тебе, я могу только приветствовать.

— Я тебе не барышня — обойдусь без комплиментов, — скривился Причард. — Да я просто понимаю, что сейчас начнётся: ты же носом землю будешь рыть, чтобы доказать, что Винд не виноват.

— А так может быть? — спокойно спросил Поттер.

— Да не может! — снова взвился Причард. — Его взяла Фоссет — прямо там, на месте. И не выпускала, так сказать, из рук. Обратился он в камере у нас с ней на глазах. Я к нему отправил трёх легиллиментов — разных школ. Он виновен, понимаешь? Да он и сам же помнит, как планировал всё это!

— Я хочу поговорить с ним, — сказал Поттер. — И всё это прочитать, — он легонько постучал пальцами по папке.

— То есть мне ты всё-таки не веришь, — констатировал Причард.

— Верю, — вздохнул Поттер. — Грэм, послушай. Ты прекрасный следователь — один из самых лучших, что я знаю. Более того — я понимаю, что ради младшего из Долишей ты проверил всё раз десять. Но ещё я знаю Винда — и я знаю, что так быть не может.

— Если я ещё раз это от кого-нибудь услышу — наложу Силенцио, — буркнул Причард. — Такое, что ни в каком Мунго не снимут. Навсегда. Тебя что, люди никогда не удивляли?

— Тут другое, — терпеливо сказал Поттер. — Понимаешь, это то же самое, как если бы тебя обвинили в изнасиловании школьницы. Со всеми доказательствами и свидетельствами. Ну или Фоссет, например, во взяточничестве.

Причард глубоко вздохнул и на некоторое время замолчал. Потом сказал:

— Я всё проверил. Действительно проверил. Отдельно просил легиллиментов искать любые следы ментального воздействия. На Империо его несколько раз проверяли. Нет там ничего, ты понимаешь?

— Должно быть, — твёрдо сказал Поттер. — Я поговорю с невыразимцами — пусть они посмотрят.

— Пусть, — пожал плечами Причард. — Твоё дело — ты и…

— Оно твоё, — возразил Поттер. — Я не собираюсь забирать его. Читать буду — и попрошу тебя держать меня в курсе. И попрошу о помощи.

— Какой? — обречённо спросил Причард.

— Нужно время потянуть — отсрочить суд, насколько можно. Чтобы разобраться, что случилось, нужно…

— …время, — Причард поморщился, словно раскусил случайно горошину перца. — Гарри, я тебе серьёзно говорю — не в чем разбираться. Я всё сделал, что возможно.

— А давай поспорим, — предложил вдруг Поттер. — Выигравший исполняет просьбу проигравшего. Любую.

— В смысле, проигравший, — с усмешкой поправил его Причард.

— Нет, выигравший, — Поттер хитро и задорно улыбнулся. — Чтоб обидно не было. Ну, законную, конечно, и не приносящую вреда кому-нибудь разумному.

— Это бред какой-то, — проговорил Причард озадаченно. — Смысл выигрывать?

— Я не хочу ссориться с тобой, — сказал Гарри. — Потому что знаю — ты один из лучших. Просто в этом случае ты обвиняемого не знаешь — а я знаю. И я понимаю, что преступление противоречит личности. Понимаешь, если бы он, скажем, скрылся, забрав деньги фонда — я, пожалуй бы, поверил. Или если бы пришиб кого-то в драке — пусть бы и не пьяной — тоже. Или прятал бы в «Лесу» каких-нибудь бандитов. Но он никогда никого не обращал и не убивал подобным образом нарочно. А тут даже нету повода. Да и к магглам он относится нормально — лучше многих. Школьница и ты, ты понимаешь?

— Да что ты уговариваешь-то меня? — фыркнул Причард. — Ты начальник — всё равно же сделаешь, как хочешь. Я распоряжусь, чтоб его доставили в допросную.

— Не стоит, — Гарри качнул головой. — Я позже к нему в камеру зайду.

Он и вправду сделал это — вечером. Скабиор лежал на койке, уткнувшись лицом в стену, и не шевельнулся ни в ответ на лязг открываемой решётки, ни не голос Поттера. Тот подошёл ближе и, наколдовав себе стул, сел. Помолчал немного, а потом сказал:

— Да, всё против вас. Но я не верю, что всё так, как выглядит.

Скабиор молчал, и Поттер, подождав его ответа, заговорил снова:

— Я смотрел воспоминания и прочёл все протоколы. Расскажите, что вы помните. Подробно.

— Не хочу, — глухо отозвался Скабиор.

— Вы подумайте о том, что если с вами всё же что-то сделали — то же самое ведь могут сделать и с другим. Или, — Поттер сделал паузу, — с другой.

Он опять умолк — на сей раз надолго. Скабиор не шевелился и тоже не говорил ни слова, но Поттер видел, как постепенно его тело становится всё более напряжённым и слышал, как меняется его дыхание.

И ждал.

— Да не делали со мною ничего! — вдруг взорвался Скабиор, резко разворачиваясь и садясь на койке. Его бледное, заросшее щетиной лицо искажалось яростью и болью. — Я всё помню, — отчеканил он с нешуточной ненавистью. — Абсолютно всё! Как они меня бесили, эти магглы, как я всё это придумал и спланировал. Я всё это сделал сам! Вам ясно?

— Да, — спокойно кивнул Поттер. — И нет. Мы же ведь не магглы, Кристиан. То, что легиллименты ничего не обнаружили, не обязательно значит, что ничего и не было. Они могли просто не найти — если, например, не знали, что искать.

— Что, у вас вдруг разучились находить следы Империо? — горько и язвительно спросил Скабиор.

— Это ведь могло быть не Империо. И не Конфундус, — Поттер так по-прежнему и глядел куда-то в сторону, словно рассуждая сам с собой. — Заклинаний много — и не все из них известны даже нам. Завтра с вами поработают люди из Отдела Тайн — может быть, они увидят что-то. Вы не против?

— Да там нечего искать! — с упрямой тоской ответил Скабиор.

— Ну пусть нечего, — не стал спорить Поттер. — Значит, ничего и не найдут. Вы согласитесь?

— Как хотите, — Скабиор махнул рукой и устало откинулся на стену. — Зачем только.

— У вас есть враги, — ответил Поттер. — И их много. Те же гоблины — вы не думаете же, что они про вас забыли? А у них ведь своя магия — и мы о ней почти что ничего не знаем.

— Гоблины? — переспросил Скабиор, и впервые в его голосе прозвучало что-то вроде интереса.

— Гоблины, — повторил Поттер. — А ещё есть люди, что наверняка не рады что деятельности фонда, что «Лесу», что вообще тому, вы всё ещё живы и свободны.

— Но я правда помню это, — тяжело проговорил Скабиор.

— А с чего всё началось? — спросил Поттер ненавязчиво.

— Да достали ваши министерские проверками, — скривился Скабиор. — Раз пять, наверное, в «Лес» являлись — видите ли, мы внимание магглов привлекаем. Потом одного из ребят за колдовство при магглах задержали — я и психанул. И всё, — он мрачно усмехнулся и умолк, болезненно скривившись.

— Но ведь это же не повод, — мягко возразил Поттер. — Кристиан, я ведь знаю вас. Не сомневаюсь, что всё это вас бесило — и что это могло вылиться в какую-нибудь драку с магглами, к примеру. Но убийство, да ещё такое бессмысленное — это слишком на вас непохоже.

— Да не так уж вы меня и знаете, — ноздри Скабиора задрожали. — Я и есть убийца — вы забыли? А тут просто магглы… я был зол.

— Допустим, — не стал спорить Поттер. — Однако вы не стали бы так рисковать всем, что у вас есть. Драка в кабаке или на улице — да, в это я поверил бы. Но такая бойня… Вы простите, Кристиан, но нет.

— Ну да, — Скабиор сощурился. — Вы меня, конечно, лучше знаете.

— Некоторые вещи со стороны действительно виднее, — ни капли не смутился Поттер. — Вы не стали бы так делать — тем более сейчас, когда Гвен беременна.

— Это тут вообще причём? — внезапно вызверился Скабиор.

— Это просто факт, который вы учитывали бы, — ответил Поттер. — Разве нет?

— Но я помню! — почти в отчаянии воскликнул Скабиор.

— Понимаю, — кивнул Поттер, поднимаясь и уничтожая стул. — Завтра утром к вам придут невыразимцы — позвольте им поработать с вами, хорошо?

— Да зачем?! — Скабиор опять болезненно скривился. — Вы не понимаете, что всё это уже неважно? Там восемь мертвецов — и это Азкабан! Навечно, — произнёс он очень тихо.

— Даже если так, — ответил Поттер, — есть ещё другие. Тот, кто сделал это с вами — а я головой ручаюсь, что с вами что-то сделали — сможет это повторить.

— Зачем? — Скабиор потёр лицо ладонями. — Мне он отомстил — зачем ещё раз рисковать?

— Во-первых, — сказал Поттер, — месть бывает разной. Одно дело вас отправить в Азкабан — и совсем другое устроить по соседству вашу дочь. Именно тогда, когда вы уже ничего не сможете для неё сделать. Во-вторых, — продолжал он, не обращая внимания на сжатые Скабиором кулаки, — это может быть не месть, а, например, какой-то долгосрочный план дискредитации оборотней в целом. Слишком резко за последние годы изменилось отношение к ним — не всем это нравится. В-третьих, это может быть вообще эксперимент, для которого просто взяли яркую, приметную фигуру. Я не знаю, в чём тут дело — но узнаю. Помогите мне, — попросил он. — Даже если это не поможет вам.

— Да пусть приходят, — тихо и устало сказал Скабиор. — Только я не верю, что из этого хоть что-то выйдет. И что тут есть, что искать.

— Знаете, а я к вам с просьбой, — сказал Гарри, без приглашения заявившись к Малфоям вечером во вторник.

— Чем смогу, — охотно откликнулся Люциус — и Гарри подумал, что впервые видит его в маггловской одежде и что выглядит это… странно. Тёмно-синий костюм сидел на Малфое, конечно, идеально, но Поттера не отпускало ощущение какой-то ряженности.

— Честно говоря, не думал, что когда-нибудь придётся это делать — но, сказать по правде, больше я не вижу выхода. Вы читали же про Винда? — спросил он полуутвердительно.

— И не только, — кивнул Малфой. — Но я, честно говоря, не представляю, чем помочь… хотя и хотел бы. Его взяли ведь на месте?

— Да, — Гарри поморщился. — И ни легиллименты, ни специалисты из Отдела Тайн не нашли следов ментального воздействия. Но так быть не может! — сказал он уверенно. — Кристиан бы никогда подобного не сделал. Что бы ни было. Я довольно его знаю — он не ангел и не слишком-то хороший человек, но он не сделал бы такого. Это всё равно, что взять меня с поличным на коррупции.

— Убедительно, — заулыбался Малфой. — Хорошо, я вам поверю: раз вы говорите, что так быть не может — значит, нет. Но что вы от меня хотите? Я легиллимент не самый сильный — и…

— Я имел в виду не вас, а Снейпа, — возразил Поттер. — Раз он даже Волдеморта смог так долго водить за нос — я уверен, он увидит то, что не нашли другие.

— Северус, — протянул задумчиво Малфой — а потом его глаза блеснули, и он улыбнулся: — Нет, вы знаете, я думаю, тут нужен кое-кто другой.

— Я надеялся, что вы поможете мне связаться со Снейпом, — несколько разочарованно сказал Поттер. — А кто другой?

— О, я помогу вам, разумеется, — ответил Малфой, глядя на часы. — Там сейчас около полудня — вполне приличное время. Можем сделать это хоть сейчас — и всё же я настаивал бы на том, чтобы вы хотя бы выслушали моё предложение.

— Говорите, — не стал спорить Поттер.

— Мне представляется более… результативным попросить о помощи Ойгена Мальсибера. Говоря по правде, он сильнее Северуса в менталистике… да вообще сильней кого угодно — из тех, кого я знаю. Помните дементоров?

— Помню, разумеется, — Поттер глубоко задумался. Да, определённо, в словах Малфоя был смысл — к тому же, обосновать обращение к помощи мистера Мальсибера будет просто, учитывая их недавнее, хоть и строго засекреченное сотрудничество. Да и человек он, прямо скажем, поприятней Снейпа… хоть и лжец. В этом-то и было дело: отдавая должное его умениям, Гарри всё равно не мог до конца избавиться от неприятного осадка: этот человек не так давно обвёл его вокруг пальца и водил бы за нос дальше, если бы сам не решил открыться. То, что Поттер понимал его мотивы, как и то, что эта ложь не причинила никому вреда, мало что меняло. К тому же, кроме личной, если можно так сказать, обиды, у Поттера был к Мальсиберу ещё один счёт: тот был единственным, кто, по его мнению, не заплатил за прошлое. Даже Люциус и Драко расплатились — да, конечно, избежав тюрьмы, но хотя бы по крупицам восстанавливая и общественное положение, и дом, и отношения друг с другом. А этот просто убежал за океан — и прекрасно жил там, строя собственный достаток и семью. Да, конечно, он, как говорили, делал там немало и хорошего, да и им действительно помог тогда с дементорами — это примиряло Гарри с ним отчасти, но особенной симпатии не добавляло. — Да, пожалуй, что вы правы, — согласился он. — Тогда нужно попросить его — но сейчас у них там полдень, и мистер Мальсибер, вероятно, занят?

— Мы попробуем его сейчас найти, — сказал Малфой. — Пойдёмте ко мне в кабинет — здесь техника работает ужасно. Вы, кстати, ужинали?

— Нет — но на сей раз откажусь, — ответил Гарри, идя следом. — Джинни дома ждёт.

— Приходите к нам поужинать на выходных? — тут же предложил Малфой. — Всей семьёй, с детьми.

— Мне немного жалко Скорпиуса, — улыбнулся Гарри. — Кажется, ему Поттеров хватает в школе.

— Ничего, пусть привыкает, — тоже улыбнулся Люциус. — Они связаны с Альбусом — и кто знает, как надолго.

— Это всё-таки несправедливо, — заметил Поттер. — Это Скорпиус спас Ала — и за это же страдает. Ладно бы наоборот.

— Да ну что вы — всё не так уж плохо, — засмеялся Люциус. — Не могу сказать, что они сдружились — но по крайней мере жалоб я от Кори на Поттеров в этом году не слышал.

— Мне не показалось, что он склонен жаловаться, — возразил Поттер, входя следом за Малфоем в его кабинет.

— Нет, конечно. Но, по-моему, они все крайне увлеклись спасением Слизерина — и на этом если и не подружились, то сошлись.

Гарри тихо фыркнул. Да уж, Джеймс своё обещание выполнял с усердием, порой вгонявшим в оторопь его родителей и учителей: чего стоило только его явление на первый в сезоне квиддичный матч Слизерин-Рейвенкло в зелёном свитере и белом шарфе! Гарри попытался объяснить ему тогда, что подобные демарши скорей вредят делу, но по-человечески вполне сына понимал. И очень надеялся на то, что в грядущем учебном году тому станет чуть полегче: говорили, что мадам Хуч всё-таки ушла, и на её место довольно неожиданно для всех попросился Маркус Флинт: полученная им в предыдущем сезоне травма оказалась фатальной для его карьеры игрока. Он подумывал о тренерской карьере, но когда Гарри ещё прошлым летом готовил свою речь на празднование двадцатилетия победы, он рассказал, в том числе, и Флинту о происходящем в школе. И теперь это неожиданно сработало — оставалось лишь чтобы МакГонагалл дала добро.

— Я боюсь, что Джейми не оставил Скорпиусу выбора, — улыбнулся Гарри. — Я знаю далеко не всё, но того, что знаю, более чем достаточно, чтобы посочувствовать ему.

— Не стоит, — возразил Малфой, который, открыв большой серебристый ноутбук, что-то там писал. — Кори чувствовал себя весь этот год намного лучше — и за это я отдельно вам и вашим сыновьям признателен. Подождём, — сказал он, подняв голову от экрана. — Если через несколько минут ответа не будет — позвоним.

— Если бы вы знали, как всё это странно выглядит, — признался Гарри, указывая на ноутбук. — Вы и маггловская техника… тем более, здесь.

— Это было сложно, — с довольным видом признал Малфой. — Я, как правило, работаю в Лондоне — здесь уж очень много чар, и они мешают. Хоть и позволяют обходиться без электричества, — он рассмеялся.

— Я всё думаю, что было бы удобно приспособить всё это для наших нужд, — сказал Гарри. — Или сделать что-то наподобие…

— И не вы один, — Малфой похлопал ладонью по ноутбуку. — Я хотел об этом с вами побеседовать… но позже. Я пока что не совсем готов. А вот и ответ, — сказал он в ответ на негромкий звонок. — Прошу вас, — он протянул Гарри телефон и вышел.

Помочь Мальсибер согласился с лёгкостью и пообещал быть у Малфоев следующим утром в восемь.

— У нас будет уже полночь — я привык ложиться поздно, — сказал он, — и у меня останется ещё два-три часа вполне нормального рабочего состояния. Полагаю, мы успеем.

— Если вам так будет удобнее, можем встретиться и в семь, — вежливо предложил Поттер.

— Это было бы прекрасно, — в трубке было слышно, что Мальсибер улыбнулся.

Так, пожалуй, было даже лучше: по крайней мере, в аврорате в это время пусто.

Так что следующим утром без десяти семь Поттер уже был у Малфоев — и тому, что встретила его Нарцисса, ничуть не удивился: солнце давно встало, а её день начинался вместе с ним. Она предложила кофе — и Гарри как раз успел его допить, когда ровно в семь часов в холле раздался звук сработавшего портала, и через несколько секунд в столовую вошёл Мальсибер в джинсах, кожаных сандалиях и светлой рубашке. Поздоровавшись, он сказал:

— Я сразу не сообразил вчера, а позже понял. Должен вас предупредить, что, возможно, мистер Винд не захочет со мной работать.

— Вы знакомы? — подавил вздох Поттер.

— В некотором роде, да — и, возможно, мистер Винд сохранил не самые приятные воспоминания об этом знакомстве. Обмануть его, пожалуй, что не выйдет — оборотни лучше нас запоминают запахи.

— Вы боитесь, он вас выдаст? — прямо спросил Поттер.

— Нет, — Мальсибер не обиделся и не удивился. — Он меня не выдаст, полагаю — но вот отказаться от работы может. Вряд ли он захочет пускать меня к себе в голову.

— Объясните? — полувопросительно проговорил Поттер.

— Я когда-то сделал это — и не думаю, что результат ему понравился. Но я попытаюсь убедить его, — пообещал он. — Просто нужно будет время. Где мы встретимся?

— В аврорате, разумеется, — Поттер даже удивился. Где, он полагает, может быть обвиняемый в подобном? Дома? — Если вы готовы, можем отправляться.

Получив на входе маленькую табличку с надписью «Консультант», Мальсибер тихо фыркнул и, прикрепив её на карман рубашки, огляделся.

— Здесь так тихо и просторно, — сказал он. — Странное ощущение.

— Похоже на то, что вы уже испытывали? — не удержался Поттер, смягчив эту реплику улыбкой.

— Есть немного, — кивнул Мальсибер. — Я не думал, что когда-нибудь ещё вернусь сюда.

— Жизнь преподносит нам сюрпризы, — сказал Поттер, про себя подумав: «Только почему-то чем дальше — тем неприятнее». То ли год такой тяжёлый… хотя почему «год»? Когда было проще? В общем-то, работа давно приучила Гарри недолюбливать любые неожиданности, но случившееся с Виндом даже его выбило из колеи. И не только потому, что он действительно неплохо Винда знал, но и в том, каковы были последствия случившегося, уже начавшие проявляться. Поттер, разумеется, сразу же расставил по границе «Яблоневого леса» и сигнальные, и охранные чары, но ведь их же не навесишь на всех его обитателей — да и, случись что, ничему они особенно не смогут помешать, лишь предупредят и позволят быстрей на месте оказаться.

А скандал тем временем быстро набирал силу: аврорат с понедельника был завален заявлениями о том, что где-то ночью видели подозрительного вида зверя, что сосед по полнолуниям ведёт себя чрезвычайно подозрительно и странно и что это ведь не просто так соседка перед полнолунием всегда покупает целого цыплёнка! Заявления все регистрировали и переправляли в ДМП с набившей уже всем оскомину формулировкой «проверить подлинность фактов и в случае необходимости провести профилактическую беседу». Хорошо хоть Скитер, разумеется, не преминувшая воспользоваться поводом и куснуть аврорат, неожиданно решила сделать это в русле «наш доблестный аврорат прекрасен неизменно: сперва арестовывает и лишь потом начинает выяснять, того ли и за то ли».

— А давайте её арестуем? — предложил Причард.

— Основание? — посмеялся тогда Поттер.

— Она явно что-то знает — раз её версия внезапно совпала с твоей, — бодро отозвался тот. — Ну или вы в сговоре, — добавил он скептически, — но я скорей поверю в то, что это она всё и организовала.

Поттер отпер решётку камеры Скабиора и, сделав знак Мальсиберу подождать пока что за порогом, вошёл внутрь. Подойдя к лежащему на узкой койке узнику, он коснулся его плеча и позвал:

— Кристиан.

Тот не вздрогнул — то ли не спал, то ли даже во сне ждал, когда за ним придут. Скабиор просто повернул голову и, поглядев на Поттера тяжёлым мрачным взглядом, спросил:

— Уже пора?

— О суде речь не идёт пока — но вставать действительно пора, — ответил Поттер. — Я привёл кое-кого, кто, возможно, сможет разобраться, что же всё-таки случилось.

— Без толку, — Скабиор вздохнул, но не стал спорить и сел, спустив ноги на пол. — Я ведь говорил уже — я сам прекрасно помню, как готовился. Никто не помнит потом то, что делал под Империо или даже под Конфундусом — а я помню всё в деталях.

— Он прекрасный менталист, — сказал Поттер. — И я верю — у него получится. Обещайте мне, что будете работать с ним.

— Ладно, — Скабиор равнодушно пожал плечами, и Поттер, обернувшись, махнул Мальсиберу, приглашая его войти. Скабиор тоже повернулся…

Такой реакции Поттер, несмотря на предупреждение Мальсибера, не ожидал. Скабиор вскочил вдруг на ноги и попятился — а когда упёрся спиной в стену, выставил вперёд руки, то ли защищаясь, то ли готовясь к нападению, и почти крикнул:

— Вы же… Но… Нет! Убирайтесь! Я… Я не стану даже говорить с ним, — сказал он уже чуть-чуть спокойнее, но зато с заметной злостью, поглядев на Поттера.

— Вы мне обещали, — сказал тот невозмутимо, отмечая про себя, что Мальсибер остановился почти на пороге и стоял, не двигаясь и смотря куда-то в сторону.

— Я не знал, что это… кого вы приведёте! — Скабиор почти паниковал — Поттер видел, что тот действительно боится, и дорого бы дал за то, чтобы узнать причину. Что же сделал с ним Мальсибер? Он, конечно, спросит — позже — но получит ли ответ?

— Мистер Винд, — подал голос Мальсибер, впрочем, не двигаясь с места и явно демонстрируя свои пустые руки, — выслушайте.

— Вы ко мне не подойдёте! — Скабиор сжал кулаки, но в его глазах металась паника.

— Как скажете, — кивнул Мальсибер. — Я прошу вас — просто выслушайте. Мы же с вами в аврорате — я не стану делать что-то противозаконное. Да ещё в присутствии главного аврора.

— Убирайтесь! — почти прошипел Скабиор — и Мальсибер вдруг попросил у Поттера:

— Дайте нам поговорить наедине пару минут.

— Нет уж! — Скабиор дёрнулся, и Поттер тут же предложил:

— Я останусь здесь — но поставлю заглушающее. Или, — усмехнулся он, — если вы не верите, можете поставить сами, — предложил он Мальсиберу, но тот возразил:

— Верю, разумеется. Пускай так — давайте.

— Он не причинит вреда вам, Кристиан, — как мог мягко проговорил Поттер, обращаясь к Скабиору.

— Вы не знаете, о чём говорите, — Скабиор нервно облизнул губы.

— Даже если так — я ведь всё равно здесь, — успокаивающе сказал Поттер — и, достав палочку, наложил заглушающее заклинание. Хотя, видит Мерлин, соблазн сделать его не таким уж заглушающим был велик…

Некоторое время Скабиор с Мальсибером молча смотрели друг на друга, а потом последний заговорил:

— Это даже к лучшему, пожалуй, что вы меня узнали.

— Я узнал, — ноздри Скабиора трепетали. — А он знает, кто вы? — спросил он, кивнув на отошедшего к противоположной стене Поттера. — Не боитесь, что я поделюсь с ним? Вас же ведь похоронили… вроде бы, — сказал он с саркастической издёвкой.

— Не боюсь, — Мальсибер стоял на месте, словно бы приклеенный, и смотрел серьёзно. — Мне найдётся, чем ответить — и вы это знаете.

— Да ну? — Скабиор сощурился. — Это чем же? Меня так и так ждёт Азкабан — пожизненный — так что я теряю? Почему бы мне не организовать его и вам?

— Потому что вы не захотите, чтобы ваша дочь узнала вас ещё и как насильника, — спокойно ответил Мальсибер.

Они снова замолчали — а потом Скабиор твёрдо сказал:

— Я не подпущу вас. Не надейтесь.

— Лучше вечный Азкабан? — вежливо и почти любезно осведомился у него Мальсибер.

— Тут уже без вариантов, — пожал Скабиор плечами. — Но без вас, по крайней мере.

— Почему вы так решили? — спросил Мальсибер. Ему явно было непривычно стоять так недвижно, и он начал незаметно переминаться с ноги на ногу, но пока терпел. — Про Азкабан.

— Потому что заслужил, — Скабиор тут же словно бы потух. — И сам знаю это. Не было там ничего.

— Почему вы так уверены? — голос Мальсибера стал мягче, и он, кажется, и сам слегка расслабился.

— Потому что я всё помню, — Скабиор облокотился о стену, словно от усталости. — Помню, как планировал всё это и как хотел крови. И как аконитовое пил, чтоб напасть точнее. Какое уж тут Империо…

— Заклинания бывают разными, — ещё мягче и слегка задумчиво проговорил Мальсибер. — Вы ведь помните, что я с вами тогда сделал — разве это на Империо похоже?

— Не знаю я, на что это похоже, — буркнул Скабиор. — Только я их слышу до сих пор.

— Мне жаль, — в голосе Мальсибера и вправду прозвучало сожаление. — Сцена была гадкой — но я был неправ. Я могу исправить это — если вы позволите — но, мистер Винд. Подумайте. Вы имеете представление о моих умениях — так дайте мне шанс. Прошу вас. Может быть, я смогу увидеть то, что пропустили остальные.

— Да там нечего глядеть, — Скабиор нахмурился. — И вам — тем более.

— Мистер Винд, — голос Мальсибера звучал просяще и настойчиво. — Я не враг сейчас вам — да и прежде, в общем, не был. Но сейчас я вам хочу помочь.

— С чего бы вдруг? — Скабиор неприязненно его оглядел.

— Хочу отобрать у Азкабана хотя бы одну жертву, — улыбнулся вдруг Мальсибер.

И это был, наверное, единственный ответ, в который Скабиор поверил — сразу.

— Да не выйдет ничего, — сказал он, махнув рукой, и, оторвавшись от стены, устало сел на койку. — Я действительно хотел убить их. Много дней… даже недель.

— Вы позволите? — спросил Мальсибер, указывая на другой конец его койки — Скабиор кивнул, и он с видимым облегчением опустился на него и потёр затёкшие колени. — Видите ли, мистер Винд, желания ведь тоже можно внушить.

— Угу, — хмыкнул тот. — Например, амортенцию подлить.

— Это самое известное, — Мальсибер улыбнулся. — Как вы думаете, возможно, мистер Поттер уже может к нам вернуться?

— У вас ничего не выйдет, — сказал Скабиор упрямо. — Да пускай вернётся, — добавил он и сам помахал рукой внимательно глядящему на них Поттеру — и, когда тот снял заклятье, повторил: — Я не думаю, что в этом есть какой-то смысл.

— Но раз я всё равно здесь — давайте хоть попробуем! — попросил Мальсибер. — Я не наврежу вам, обещаю — хотите, поклянусь?

— А смысл? — помолчав, ответил Скабиор. — Всё равно вы это сделаете, если захотите — клятву можно обойти. Любую.

— Вовсе нет, — возразил Поттер. — Непреложный обет…

— Да можно, — раздражённо перебил его Скабиор. — Всё можно, если мозгов хватит. У него вот хватит, — усмехнулся он и вдруг решился: — Ладно. Пробуйте. Даже если вы и сделаете что-то — в общем-то, я заслужил.

— Посмотрите мне в глаза, — попросил Мальсибер, придвигаясь ближе и усаживаясь теперь футах в трёх от Скабиора. — Я надеюсь, что вы не почувствуете ничего, кроме, может быть, лёгкой головной боли.

— Он не навредит вам, — негромко сказал Поттер.

Скабиор что-то буркнул — и, повернувшись, уставился в чёрные глаза Мальсибера.

И… всё. Ничего не происходило больше: они сидели и сидели, глядя друг другу в глаза, а Поттер ловил себя на том, что не смог бы определить их выражение. Внимание? Отрешённость? Пустота? Всё вместе? Чувствовал он себя лишним, но уйти не мог, да и не хотел. Вот сейчас всё и решится — если уж Мальсибер не сумеет ничего найти, значит… значит, он всё же обратится к Снейпу. В конце концов, в аврорат его можно провести под оборотным — и точно так же вывести на суд. Кто там будет проверять прицельно? Да никто! Главное его уговорить — но он постарается. И Малфоя попросит. И…

— У меня две новости, — Мальсибер отвернулся наконец от Скабиора и, закрыв глаза, запрокинул голову и поводил ей несколько раз из стороны в сторону, разминая сперва затылок, а затем виски. — Плохая и хорошая. С какой начать?

— У меня сейчас голова лопнет, — пробормотал Скабиор, сжимая её ладонями.

— Наложите обезболивающее, пожалуйста, — попросил Мальсибер Поттера, продолжая растирать свои виски.

— На вас тоже? — спросил тот, выполняя его просьбу. Скабиор с шумом выдохнул, а Мальсибер отозвался:

— Не поможет… не страшно, я перетерплю. Так с какой начать?

— Дайте угадаю, — попросил Скабиор. — У вас всё получилось, но никакого ментального воздействия не было?

— Всё как раз наоборот, — Мальсибер улыбнулся и открыл глаза с покрасневшими белками. — Воздействие было — но больше я пока что ничего не вижу. Не могу его поймать. Но след есть.

— Я не понимаю, — сказал Поттер, пока Скабиор молча пожирал Мальсибера глазами, ртом глотая воздух. — Вы увидели то, чего не видите?

— Примерно так, да, — Мальсибер теперь с силой массировал свой лоб. — Как бы объяснить… это как Гоменум Ревелио: даёт вам знать, что здесь где-то есть человек, но какой именно и где — вы не знаете. И воздействие было интересное, — он запустил пальцы в волосы, продолжая свой массаж. — Будь бы мне лет двадцать, я сказал бы, что это кто-нибудь из моих родственников — но я понимаю, что на самом деле очень мало существует тайн, действительно известных лишь одной семье. Однако чары редкие, и их, строго говоря, даже нельзя назвать ментальными — потому, наверное, ваши специалисты ничего и не увидели. Я найду их — но мне нужно время.

— Оно есть у вас, — сказал Поттер. — Столько, сколько нужно.

— Но проблема в том, что я не могу работать здесь, — Мальсибер огляделся. — И не могу остаться в Лондоне и вообще в Британии на неделю или две. А ещё, — он улыбнулся, — не могу работать слишком долго за раз — а то кто-нибудь из нас рехнётся, если не мы оба.

— Вы уверены? — спросил Скабиор резко.

— В том, что мы рехнёмся, если поторопимся? Абсолютно, — весело сказал Мальсибер.

— Нет, что что-то было. Что со мною что-то сделали.

— О да, — Мальсибер опустил руки и поглядел на Скабиора. — И я даже знаю, что — примерно. Вопрос в том, как найти следы — и как доказать наличие воздействия в суде. Но я это сделаю — если вы, — он перевёл взгляд теперь на Поттера, — сможете устроить так, чтобы мистер Винд отправился со мною в Сан-Диего.

— Да вы издеваетесь! — с отчаянием воскликнул Скабиор. — Вы…

— Погодите, — оборвал его Поттер таким тоном, что тот умолк. — И вы можете пообещать, что в этом случае докажете, что он действовал не по своей воле? — спросил он Мальсибера.

— Нет, — вздохнул тот. — К сожалению, воля здесь была свободна… условно свободна, я сказал бы. Тут другое — и всё же, надеюсь, этого для оправдания хватит.

— Объяснитесь, — потребовал Поттер.

— Его воля была вполне свободна — повлияли на желания, — пояснил Мальсибер.

— В смысле, кто-то внушил мне ненависть к магглам? — недоверчиво спросил Скабиор. — А так разве можно?

— Ну, если можно внушить любовь — или её иллюзию — то почему же нельзя ненависть? — спросил в ответ Мальсибер. — Но здесь было тоньше… намного тоньше. Столь серьёзные и грубые воздействия увидеть просто — с этим справится любой хороший легиллимент, а главное — в этом, в данном случае, не было бы смысла. Ну возненавидели бы вы магглов — разве это привело бы вот к такому нападению? Нет, господа, тут другое… а вот что другое — надо посмотреть. Я вижу несколько путей — и не знаю, какой был использован.

— Но раз воля была свободна, — медленно проговорил Скабиор, — во всём этом смысла нет. Мало ли, кто чего хочет. Это меня не оправдывает.

— Смотря как хотеть, — возразил Мальсибер. — Некоторые желания в буквальном смысле могут и с ума свести — особенно если они чужды вашей природе. Полагаю, тут произошло что-то подобное… но всё это лишь предположения. Мне нужно время. И при этом я вам не могу дать никаких гарантий в исходе дела.

— Я подумаю, — твёрдо сказал Поттер. — А пока что провожу вас — или, может быть, позвать целителя? — спросил он, внимательно оглядывая бледного даже под своим густым загаром Мальсибера.

— Нет, мне просто нужно отлежаться, — возразил тот, поднимаясь. — Это отнимает много сил — и я всё же никогда не занимался этим профессионально. Мистер Винд, — настойчиво проговорил он, — я уверен: в том, что вы сделали, вашей вины нет. Свободная воля — это далеко не панацея и вовсе не гарантия чего-либо. Поверьте человеку, который много лет работает с человеческими страстями и желаниями.

— Я так не считаю, — резко возразил Скабиор. — Я осознавал, что делаю. Этого достаточно.

— Да нет же, — в голосе Мальсибера прозвучало нетерпение. — Любого человека можно вынудить сделать нечто против его принципов — если знать, как именно.

— Особенно полуживотное вроде меня? — как ни странно, в голосе Скабиора не было обычной при таких его словах ярости или издёвки.

— Нет, не думаю, что это важно. Я сказал бы, здесь важнее темперамент: чем он горячее, тем больше возможностей. Но это вещь врождённая, и винить за неё нельзя. Я вам объясню всё — если вы сумеете… — Мальсибер обернулся к Поттеру.

— Я подумаю, — повторил он. — А теперь идёмте — а вас, Кристиан, я очень прошу: не делайте, пожалуйста, непоправимого, — добавил он негромко.

— Я хотел, — признал вдруг тот. — Но потом подумал, что, пожалуй, не имею права делать это до суда. Потом, — он сделал неопределённый жест рукой. — В Азкабане.

— Договорились, — Поттер протянул ему руку, но Скабиор никак не среагировал.

…Проводив Мальсибера, Поттер вернулся в аврорат — и как раз успел к началу рабочего дня. Решение, пришедшее ему в голову ещё в камере, чем дальше, тем больше казалось ему, с одной стороны, безумным и опасным, а с другой — единственно возможным. Нет, не выйдет по-другому — но и шанс он упустить не мог. Да, Мальсибер дал подсказку, где и что искать — но поди найди ещё одного специалиста в такой сфере, как желания. Нет, нельзя так рисковать. Этот шанс — единственный.

Но вот только…

— Арвид, — Поттер подошёл к что-то пишущему за столом Долишу, — зайдите ко мне с Джоном, когда сможете.

— Что-нибудь ещё случилось? — тихо спросил тот.

— Плохого ничего, — постарался успокоить его Поттер. — Просто загляните ко мне в кабинет. Грэм! — окликнул он вошедшего в комнату Причарда. — Загляни ко мне сейчас.

Тот молча развернулся и исчез за дверью. Поттер последовал за ним — и, едва они оказались в кабинете главного аврора, Причард развернулся и спросил:

— Я так понимаю, ты что-то всё-таки придумал?

— В некотором роде да, — задумчиво проговорил Гарри. — Тебе не понравится то, что я скажу — но я знаю, что Винд не виновен. Теперь действительно знаю.

— Объективно это хорошо, — сказал Причард. — Всем нам проблем меньше. Хотя субъективно жаль — я бы с радостью всё же засадил его, — добавил он шутливо. — Но скажи мне — с каких пор меня расстраивало оправдание невиновных? — спросил удивлённо он. — Ты мне объяснишь сейчас, или я всё узнаю на суде? Вместе с остальными?

— Объясню, — Гарри сел на диван и сделал Причарду знак располагаться, где захочется, и тот немедленно оседлал один из стульев, опустив подбородок на сцепленные пальцы. — Утром я сюда привёл одного специалиста — иностранца. Он помог когда-то нам договориться с дементорами — с тех пор связь с ним и осталась. Он прекрасный менталист — но он не просто менталист. Он работает… иначе.

Причард слушал, не перебивая — а когда Поттер замолчал, сказал:

— Не уверен, что Визенгамот проникнется. Но, бесспорно, это всё меняет.

— Ему нужно время подготовиться к процессу, — сказал Поттер. — И потом, у него сейчас свои дела, которые он не может просто взять — и бросить. Две недели. Как ты полагаешь, сможем оттянуть?

— Это ты скажи мне, — Причард, кажется, о чём-то напряжённо думал.

— Меня дёргают, — признался Поттер. — Торопят — сегодня речь вообще зашла о ближайшем понедельнике как дне суда. И вот что я подумал, — он подался к Причарду. — Я пообещаю им зрелищный процесс — но скажу, что для этого обвиняемого следует сломить, чему поможет подержать его немного в Азкабане. Как ты думаешь, поверят?

— Добрый ты, я посмотрю, — хмыкнул Причард. — Нет, такая практика всегда была, конечно — опасных обвиняемых там держали до суда. Но вот от тебя — не ожидал.

— Я надеюсь, он там проведёт только две недели, — сказал Поттер. — И потом, неосуждённых держат наверху — там нет дементоров.

— Почти нет, — поправил его Причард — и вдруг его глаза вспыхнули: — Слушай, а когда там следующее полнолуние? — они синхронно уставились на висящий на стене календарь. — Пятнадцатого августа, — продолжил Причард. — В четверг. А ты сообщи им, — он широко заулыбался, — что суд имеет смысл проводить как можно к нему ближе. Скажем, в понедельник — или, может быть, во вторник. В среду будет уже слишком — а вот эта пара дней вполне подходит. Скажешь что-нибудь про нестабильное эмоциональное состояние — выдумаешь что-нибудь. Будет, считай, три недели.

— Не получится, — подумав, с сожалением сказал Поттер. — Пресса нас сожрёт.

— Чего это? — Причард вскинул бровь. — Помнится, там Скитер что-то бормотала про то, что мы хватаем всех, кого ни попадя, и не разбираем, виноват ли — вот, пожалуйста! Сидим и разбираем. Месяц.

— А ты знаешь — это аргумент хороший, — одобрительно кивнул Поттер. — Министр может и послушаться… давай попробуем. Может быть, всё вместе и сработает. А я думал, ты меня сейчас обзовёшь как-нибудь прегадко, — улыбнулся он. — Так, как ты умеешь. Скажешь, что я развалил всё дело — и так далее.

— Ну, ты развалил, конечно, — хмыкнул Причард. — Но по делу же. Меня Винд, конечно, бесит — и всегда бесил, и будет — но если всё так, как ты сказал, надо искать тех, кто это сделал. Мало ли, кто мне не нравится, — он фыркнул. — Вот опять же Азкабаном ты меня порадовал, — добавил он. — Пускай посидит — есть, за что, уж если честно.

— Да пускай, конечно, — улыбнулся Гарри. — Окажешь мне услугу?

— Ну? — лицо Причарда мгновенно стало подчёркнуто настороженным.

— Отправь Долишей его сопровождать. Пусть немного пообщаются.

— А им никакой идиотизм в голову не стукнет? — спросил Причард с сомнением.

— Не стукнет, — пообещал Поттер. — Я ручаюсь.

— Ну, вообще, по протоколу это не положено, — протянул Причард. — Но как скажешь. Хотя при чём тут я? Ты бумаги все подписываешь — ты и отправляй.

— Я уже сказал — это твоё дело, — сказал Поттер. — Я, конечно, подпишу — но бумаги подготовь. Если что-нибудь случится — я отвечу, разумеется.

— Обойдусь, — фыркнул Причард, легко вставая. — Сейчас всё оформлю — сегодня отправляем?

— Я боюсь, сегодня поздно, — Поттер глянул на часы. — Пока они долетят туда, ночь опустится — зачем так рисковать? Завтра утром и отправятся — пораньше.

— Ты начальник, — хмыкнул Причард. — Скажи Куту, что ли, пусть идут домой пораньше.

— Да, пожалуй, — кивнул Поттер.

Вот и славно. Причард всё отлично сделает — скажет, разумеется, какую-нибудь гадость Винду, да ещё и не одну, но будет носом землю рыть, чтобы отыскать истинных виновников. И в суде отстаивать он невиновность Винда тоже будет… если они с ним решат, что дело будет представлять он, Причард, а не Гарри. Так бы было лучше — но вот как тогда ему с Мальсибером работать… ладно, это позже. Провернуть бы пока всё придуманное — а там видно будет.

— Звали? — в дверях появились Долиши, и Поттер сделал приглашающий жест.

— У меня есть новости — и они, — он сделал крохотную паузу, — я бы сказал, потенциально хорошие, — он внимательно вгляделся в их напряжённые лица — и заговорил. — …может быть, моё решение не лучшее — и я буду рад, если мы сейчас найдём другое. Всё, что я придумал — это подменить Кристиана… кем-нибудь из вас, наверное, — закончил Поттер виновато. — Я бы рад найти ещё кого-нибудь — но не знаю, кто бы согласился и в чьей скромности в дальнейшем можно быть уверенным так же, как и в вашей.

— Никого искать не нужно, — сказал Джон прежде, чем Арвид успел открыть рот. — Я пойду.

— Отец, — прошептал ошеломлённо Арвид.

— Ты понадобишься Гвеннит, — сказал Джон спокойно. — Тебя мне не заменить — но его я смогу изобразить, пожалуй. Только нужно много оборотного.

— Не слишком, — возразил Поттер. — Делать всё это здесь слишком опасно: камера тут на виду, кто-то что-то да увидит — и случится катастрофа. Посему разумно сделать это в Азкабане.

— Тогда пойду я! — сказал Арвид горячо. — Я моложе — и я…

— Нет, — отрезал Джон. — У тебя жена — и ты ей нужен. Арвид, — он пристально посмотрел на сына. — Дай мне сделать это. И так искупить, наконец, свою вину — хотя бы отчасти.

Арвид нехотя кивнул, и Поттер резюмировал:

— Тогда действуем вот как: завтра утром вы сопроводите Кристиана в Азкабан — а сегодня я поговорю с Кутом и попрошу для тебя отпуск.

— Я сам, — возразил Джон Долиш.

— Нет, не сам, — не согласился Поттер. — Это будет слишком странно — и слишком нарочито, особенно учитывая то, что именно вы должны сопровождать Кристиана. А я знаю, что ему сказать — так, что он тебя отправит в отпуск сам.

— Никогда бы в жизни не поверил, что приму участие в подобном, — сказал Джон, вставая.

— Никогда бы не подумал, что придумаю подобное, — ответил ему Поттер.

— Почему, скажи пожалуйста, ты меня не вызвал?

Гермиона появилась на пороге кабинета Гарри ближе к вечеру — и, войдя без стука, остановилась там, сложив руки на груди.

— Потому что у тебя короткий отпуск, — сказал Гарри, поднимаясь ей навстречу. — Но я собирался, честно говоря.

— Врёшь ведь, — сказала Гермиона — и, вздохнув, пошла ему навстречу. Они обнялись и сели на диван, и она сказала: — Ну, рассказывай. Я когда «Пророк» увидела — дар речи потеряла. Что произошло? И как?

— Да вот кто бы знал, — вздохнул Поттер. — С формальной точки зрения…

Гермиона слушала внимательно, иногда кивая, а когда Гарри закончил, сказала:

— Ты рискуешь.

— А что делать? — развёл тот руками. — Я же не могу Мальсибера заставить поселиться тут. Да и даже если бы и мог — опасно это, в аврорат его таскать.

— Думаешь, его узнают? — с некоторым сомнением спросила Гермиона.

— А что, если вдруг? Ты только представь, что будет.

— Ну что будет, — проговорила она задумчиво. — Будет прецедент — я могу, конечно, ошибаться, но, по-моему, с момента учреждения ордена Мерлина его кавалеров не судили.

— Ну да, — невесело кивнул Гарри. — Будет шум, скандал, а в результате его не просто оправдают, но ещё и сделают героем.

— Что-то я сомневаюсь, что возвращение дементоров даже Скитер сможет к героизму приравнять, — возразила Гермиона. — Вот с тем, что его оправдают, я согласна — но герой… ты преувеличиваешь. С чего бы?

— А с того, — вздохнул Гарри, — что есть свидетель, который из него героя сделает, — он внезапно рассмеялся. — Ты меня убьёшь сейчас совсем.

— Очень даже может быть, — согласилась Гермиона. — Ну, давай, рассказывай.

— Обещай, что никому не скажешь, — попросил он.

— Про Мальсибера ты меня об этом не просил, — заметила она.

— Не просил, — подтвердил Гарри. — А вот тут прошу. Обещаешь?

— Ладно, — поколебавшись, сказала Гермиона. — Не скажу. Так что за свидетель?

— Снейп, — просто сказал Гарри.

Гермиона ахнула беззвучно и несколько секунд молча на него глядела — а потом сказала с чувством:

— Да. Ты абсолютно прав. Я тебя сейчас убью.

— Я не мог сказать, — оправдываясь, проговорил Гарри. — Я пообещал. Он не хочет возвращаться — и не хочет, чтобы кто-то знал. Но я уверен — если будет нужно вытащить Мальсибера, он это сделает. Да ещё и ордена Мерлина для него добьётся.

— Да, Снейп сможет, — подтвердила Гермиона — и, размахнувшись, с силой ударила Гарри кулаком в плечо. — У тебя совсем нет совести, — сказала она возмущённо.

— Нету, — подтвердил Поттер. — Так что видишь, в процессе смысла нет. Только детям его жизнь испортим.

— Какая же ты всё-таки скотина, Гарри Поттер! — почти с восхищением сказала Гермиона. — И ведь даже рассердиться толком на тебя не получается!

— Ничего, я в тебя верю, — улыбнулся Гарри. — Ты всегда умела делать невозможное.

— А куда деваться, — она тоже улыбнулась. — А что с фондом?

— Ну формально Винд — его распорядитель и лицо, — без особой радости сказал Гарри. — Если его всё-таки осудят, я боюсь, у нас будут огромные проблемы. И так уже… — он махнул рукой и добавил: — Одна радость: Скитер по-прежнему верна себе и кусает нас за поспешность и предвзятость. В кои-то веки это на руку. Но в остальном всё скверно.

— Погоди пока расстраиваться, — сказала Гермиона. — Суда не было пока. Говоришь, Мальсибер что-то там нашёл — значит, шанс есть. А если нет… Слушай, — глаза Гермионы вдруг сверкнули. — Фонду это, может быть, и не поможет — а вот Винду… я знаю, какое обвинение мы ему предъявим! — заявила она торжествующе.

— Что, есть варианты? — изумился Гарри.

— Вот ты в чём собрался обвинять его? — спросила она с азартом.

— В нападении и в восьми убийствах, — выжидающе проговорил он.

— А неправильно! — Гермиона подняла вверх вытянутый указательный палец. — Вот смотри. Кто напал и кто убил?

— Винд, — ответил Гарри недоумённо.

— Ответ неверный, — весело сказала Гермиона. — Попробуй ещё раз.

— Я не понимаю, — помотал он головой. — Его взяла Фоссет — это Винд.

— Это оборотень, — сказала Гермиона с упрёком. — Волк. А не человек. Ну, понимаешь?

— Не совсем… — Гарри теперь пожирал её глазами.

— Мы предъявим ему обвинение в нарушении правил содержания оборотня как существа пятого класса опасности, которое привело к гибели магглов, — сказала Гермиона с торжеством. — А это штраф — большой — и максимум в данном случае восемь лет, а не пожизненное.

— Погоди, — Гарри помотал головой. — Это… Герми, это гениально, — произнёс он медленно. Хотя он аконитовое пил и…

— Ну и что, что пил? — пожала она плечами. — Это даже хорошо — значит, меньше будет срок. Возможно. Но ведь он не обеспечил изоляцию? Не обеспечил. Вот и виноват. Тут главное доказать это воздействие — иначе, как ты понимаешь, прибегать к такой формулировке нельзя. А то мы всем оборотням дадим такой козырь… а вот если выйдет доказать, что воздействие всё же было — она отлично подойдёт.

— Причард ни за что не согласится, — сказал Гарри. — Значит, дело представлять придётся мне. Что не очень хорошо для результата, ибо я лицо заинтересованное.

— Есть ведь ещё Кут, — напомнила ему Гермиона. — Он же всё равно собирался уходить — так что ему терять?

— Он ведь не сейчас уйдёт, — возразил Гарри. — Да и некуда пока.

Место секретаря маггловского премьер-министра, которое должно было освободиться ещё в начале года, было неожиданно для всех волевым решением министра магии отдано совсем другому человеку — а подписанный прежде приказ аннулирован. Поттер и министр разругались тогда в пух и прах, однако Ричи Кут до сих пор оставался на своём месте — хотя убедить его в этом Гарри было очень сложно. Причард тогда повёл себя на удивление по-человечески — выслушав новость, он пожал плечами и сказал, что уже практически привык к отсутствию ответственности и его это, пожалуй, что, устраивает.

— Это как сказать, — загадочно проговорила Гермиона.

— Появилось что-то стоящее? — обрадовался Гарри.

— Место секретаря маггловского премьер-министра подойдёт? — весело спросила Гермиона.

— Идеально! — Гарри просиял. — Герм, это лучшее, что могло быть вообще… а что с нынешним? Я думал, он там лет на десять…

— Он переезжает в Новую Зеландию, — ответила она. — Получил там три недели назад дом и состояние — но с условием, что будет проводить там не меньше половины времени за год. Я слышала, он уже получил приглашение в их аврорат.

— Это уже решено? — спросил Гарри. — Я могу поговорить об этом с Ричи — или рано?

— Можешь, — улыбнулась Гермиона. — Я сама хотела — ты пришли его потом ко мне. Честно говоря, я отчасти поэтому вернулась — Гестия мне написала и просила.

— Пришлю. Надо было тебя раньше вызвать, — радостно сказал Гарри. — Ты приехала — и всё стало налаживаться!

— Надо было меня просто вызвать, — ехидно поправила его она. — А то так бы и сидел. Пойду я, — она встала. — Дел полно.

— Каких дел? — Гарри тоже встал. — Ты вроде в отпуске?

— Да нет — мы совсем вернулись, — ответила она. — Догуляю в сентябре. Или, может, в конце августа — посмотрим.

— Бедный Рон! — вздохнул Гарри. — Он так ждал…

— Ему там совершенно не понравилось, — сказала Гермиона. — Так что он, по-моему, даже рад и призывает меня больше не экспериментировать. Приходите ужинать? — предложила она.

— Давай лучше завтра, — попросил он. — Или даже послезавтра. Вот отправим Винда — и поужинаем.

— Ах, так мы его уже «отправим»? — саркастически спросила Гермиона — они рассмеялись, и она ушла — а Поттер вызвал к себе Кута.

Тот пришёл не сразу — вошёл замотанный и, сев, спросил с некоторой обречённостью:

— Что ещё у нас случилось?

— Скажи мне, — ответил Поттер, — ты не передумал уходить?

— Вот как никогда хотел бы, — искренне признался тот. — И не потому, что трудно — ты же знаешь, я работы не боюсь — а потому что место не моё. И я чем дальше — тем сильнее это чувствую. Не хочу я быть начальством. Не моё.

— Тогда у меня для тебя есть новость, — сказал Гарри. — Нужен новый секретарь для маггловского премьер-министра. Тебе это интересно?

— Снова? — Кут скептически поднял брови.

— На сей раз наверняка. Мне Уизли рассказала — и просила, чтоб ты к ней зашёл сегодня. Она из отпуска вернулась. И если ты согласен — у меня будет к тебе просьба.

— Давай, — кивнул Кут, даже лицом светлея.

— У нас тут возникла одна мысль, — медленно поговорил Поттер. — Скажи мне, что ты думаешь об этом.

…Среагировал на необычную идею Кут ёмким:

— Аферисты.

— В некотором роде да, — согласился Поттер. — Так что ты скажешь? Если ты действительно уходишь — согласишься выступать за аврорат в суде?

— Почему бы нет, — ответил Кут. — Не тебе же выступать — ну и не Грэму, если прочить его на моё нынешнее место. Но скажи — ты настолько веришь этому американцу? Наши не нашли же ничего.

— Верю — но посмотрим, — сказал Поттер. — В конце концов, формулировку мы всегда изменим, если что. А ещё у меня к тебе есть просьба — только между нами.

— Давай просьбу, — согласился Кут.

— Думаю, держать здесь Винда — только провоцировать народ на беспорядки, — сказал Поттер. — Завтра я хочу отправить его в Азкабан — а тебя прошу поставить Долишей в сопровождающие.

— Ну мне уже терять нечего — пускай проводят, — согласился Кут. — Ещё что-то, я смотрю?

— Ещё, — кивнул Поттер. — Отправь Джона в отпуск, а? — попросил он и признался: — Я боюсь за Гвеннит. Кто-то должен быть сейчас с ней — но Арвид не усидит на месте, и от него с его способностями аналитика, я полагаю, толку больше будет здесь — а вот Джон бы поддержал её пока. Сам он не попросит ни за что — но с тобой не станет спорить.

— Да, пожалуй, — согласился Кут. — Пусть с послезавтра и уходит. Я поговорю.

— Спасибо, — он протянул Куту руку, и тот ответил крепким пожатием.

Когда Кут ушёл, Поттер вызвал к себе Причарда, заранее готовясь к бою.

— Это кто такое выдумал? — спросил Причард, выслушав начальника и глядя на него почти что с восхищением, в котором, впрочем, не читалось никакой особой радости.

— Гермиона Уизли, — признался Поттер. — И, по-моему, это отличная идея.

— И конец карьере — даже если выгорит, — сказал Причард. — Ты уж извини — но тут я пас. Я так позориться не буду. Ты уверен, что твой Винд такого стоит?

— То есть ты отказываешься, — констатировал Поттер.

Причард не ответил. Некоторое время они молчали, разглядывая друг друга, а потом Причард сказал:

— Нет.

— Представлять дело на процессе будет Кут, — сказал Поттер. — Но готовить материалы будешь ты.

— Почему вдруг Кут? — спросил Причард недовольно.

— Потому что, как ты правильно сказал, это конец карьере, — ответил Поттер.

— Я не понял, — Причард нахмурился. — Нет, не то чтоб я был против — но с чего бы вдруг?

— С того, — Поттер тему развивать не стал. — Я с ним говорил — осталось получить твоё согласие.

— Слушай, — Причард побарабанил пальцами по краю столешницы, — что-то мне чем дальше — тем меньше это нравится. Нет, идея до того оригинальная, что даже может выгореть — но ты понимаешь, какой это будет прецедент?

— Мы воспользуемся ей, только если выйдет доказать ментальное воздействие, — с некоторым упрёком сказал Гарри. — Если нет — посмотрим, — добавил он уклончиво.

— Мне-то зачем врать? — поморщился Причард. — Это нужно как раз если доказать воздействие не выйдет — или если мы не отыщем истинных виновников. Я тут список набросал — посмотришь? — Причард вытащил блокнот и, пролистав несколько листов, протянул Поттеру.

На листке крупным чётким почерком был составлен список:

«Винд:

— егерство

— иное прошлое

— фонд

— «Лес»

— случай с Г.Д.

Поттер & Уизли:

— Билле Мёдба

— фонд

— «Лес»

— карьера в целом

— прошлое (П. — дела, У. — общая деятельность + законы)».

— Гоблинов забыл, — сказал Поттер, возвращая ему блокнот.

— Гоблинов? — переспросил Причард.

— У них зуб на Винда — они полагают, и не без оснований, что в смерти одного из них есть его вина. Сам он, правда, не убивал — но стоял рядом. Я тебе дам почитать нашу переписку с ними на сей счёт — очень познавательно. С остальным — да, я согласен. В том числе и с тем, что удар мог быть вообще не по нему. А расположение случайное или же в порядке вероятности?

— Пока случайное, — сказал Причард, вписывая в столбик под фамилией Скабиора «гоблины». — Ещё могут быть любые комбинации — мне он представляется наиболее вероятным.

— Да, одним ударом решить несколько проблем — я бы тоже сделал так, — согласился Поттер. — Вопрос в том, кто тоже до этого додумался.

— Я поговорил бы с теми фениями, что живут в «Лесу», — сказал Причард, — только, я подозреваю, толку будет мало. Можем мы проверить их хотя бы веритасерумом?

— Вопрос сложный, — Поттер почесал висок. — Без согласия опекуна не можем — но сейчас их опекун сидит у нас, и я не уверен, что в подобном случае оно действительно.

— Может, пусть подпишет Спраут? — предложил Причард. — Вместе с Виндом. Две подписи лучше, чем одна. Ну и на беседе поприсутствует.

— Можно, — согласился Поттер. — Только я не очень верю, что из этого хоть что-нибудь получится. Ты же помнишь, какие вещи они делали — и что им Веритасерум?

— Вот поэтому и предлагаю начать с них, — сказал Причард. — Эти бы смогли и не такое со своими фокусами.

— Это всё-таки подростки, — напомнил ему Поттер. — Знаешь, я бы предложил обойтись пока что без допроса — дай мне пару дней подумать, как лучше сделать. Покопай пока в другую сторону.

— Было бы куда и чем, — буркнул Причард. — К гоблинам у нас подходов нет, к этим чокнутым ирландцам — тоже… в воспоминаниях у Винда случайных и чужих людей — десятки, с твоим кругом общения ещё хуже… а главное, тех воспоминаний же — ошмётки.

— Как так? — удивился Поттер. — Почему?

— А Мордред знает, — пожал плечами Причард. — Будто кто-то изорвал их…

-…или, может быть, испортил, — мрачно сказал Поттер. — Прямо здесь, у нас.

— Выглядит идиотизмом, — сказал Причард. — К ним же доступ-то имело полдесятка человек. Впрочем, я проверю — но это как-то очень просто.

— А ты теперь будешь принципиально искать только сложные решения? — шутливо спросил Поттер. — Не ты ли чуть ли не вчера тут убеждал меня не множить сущности, уверяя, что иногда всё и вправду так же просто, как и выглядит?

— Был неправ, — ответил Причард. — В этом деле, куда ни ткнись — всё кажется таким простым, что я скоро самого себя начну подозревать.

— В чём? — с любопытством спросил Поттер, и Причард в ответ буркнул:

— В тупости. Ладно — я сейчас проверю, кто работал с этими воспоминаниями, и ещё раз их пересмотрю. Там, по-моему, мелькнуло раз одно знакомое лицо… но я пока не поручусь.

— Проверь, — кивнул Поттер. — Но воспоминания надо взять ещё раз, и лучше лично.

— Ты умеешь? — язвительно поинтересовался Причард. — Я вот тоже нет. А сам он тоже, кажется, не… стоп. Вот я… Извини, — он вскочил. — Я пойду — как узнаю что-нибудь, скажу, — быстро выговорил он — и исчез за дверью.

Поттер глянул на часы. Можно было уходить — но сперва следовало зайти к Скабиору. Потом — к Малфоям, поговорить с Мальсибером — и, наконец, домой. Почему он вечно ввязывается в какие-то безумные авантюры? И всегда ведь — только с благой целью. Впрочем, что ему ещё остаётся делать?

— Ничего, — проговорил он вслух — и начал собираться.

Скабиора он нашёл всё в той же позе — лежащим на койке, развернувшимся лицом к стене. Оглядевшись и тщательно укрыв сначала камеру, а затем и себя самого вместе с узником заглушающими чарами, Гарри тронул его за плечо:

— Кристиан. Надо поговорить.

Тот сел. Выглядел он скверно: бледный, с воспалёнными глазами и обкусанными в кровь губами, с густой щетиной и спутанными и несвежими волосами. Вид, обычный, в общем, для задержанного.

— Я всё думаю о том, что он сказал, — Скабиор облизнул сухие губы. — О желаниях. Не могу понять, почему я, даже если кто-то что-то мне внушил, не думал о последствиях. О Гвен не думал и о фонде… ни о чём вообще. Не то чтоб я забыл — просто это потеряло важность. Лучше бы забыл, — сказал он тихо.

— Я вас понимаю, — сказал Гарри, чувствуя свою беспомощность. Потому что он и вправду понимал — и знал, что, чем бы ни закончилось всё это, Скабиору до конца дней жить с осознанием того, что с ним всё это было. — Но нам нужно выяснить, что с вами сделали. Это важно, Кристиан.

— Да я понимаю, — отозвался тот. — Но это, кажется, не выйдет? Или мистер, — он запнулся на мгновенье на фамилии, — Мальсибер передумал?

— Нет, он не передумал, зато, — Гарри присел рядом, — я знаю, как выполнить его условия.

— Вы шутите? — спросил Скабиор недоверчиво.

— Нет, — Гарри улыбнулся. — Авантюра та ещё — но я верю, что всё выйдет. Завтра вас отправят в Азкабан, — начал он рассказывать. — Сопровождать туда вас будут Долиши — и по дороге вы с Джоном поменяетесь обличьем.

— В каком смысле? — Скабиор нахмурился.

— Оборотное зелье выпьете, — пояснил Поттер. — В Азкабан вы уже прибудете как Джон — все бумаги будут у Арвида, вам нужно просто молчать и следовать за ним. Джон останется в камере — зачарованные фляги будут спрятаны в каблуках ботинок — а вы вернётесь к вечеру и сразу же отправитесь в Америку. А Джон пока что будет в отпуске. А когда вернётесь — поменяетесь обратно.

— Это вы придумали? — хмуро спросил Скабиор.

— Я, — признался Поттер. — Кому ещё придёт такое в голову?

— А его заставили своим авторитетом? — жёстко спросил Скабиор.

— Сказать по правде, я скорее видел в этой роли Арвида, — признался Поттер, — хотя Джон по всем параметрам подходит лучше. Они оба бы пошли на это — но Джон первым предложил и настоял. И так действительно разумнее.

— Да с чего бы? — Скабиор глянул на Поттера с непонятной тому нервностью и тут же отвёл взгляд. — Зачем ему?

— Ну… вас любят, — сказал Поттер. — Или же, что вероятнее, Джон любит сына и обоих внуков — даже нерождённого — и делает для них, что может.

— Это… странно, — медленно проговорил Скабиор.

— Что поделать, — Поттер в этом странности не видел, так что продолжать всё это обсуждать не собирался. — Вы готовы?

— Не боитесь, что я попросту сбегу? — спросил Скабиор.

— Нет, — Поттер даже удивился.

— Верите, что ваш Мальсибер со мной справится? — усмехнулся Скабиор.

— Верю, что вы не подставите так ни меня, ни Джона, ни кого-либо ещё, — ответил Поттер. — А сейчас у меня есть несколько вопросов и просьба. Можно?

— Да, давайте, — Скабиор с видимым трудом отвлёкся от каких-то мыслей. — Что за просьба?

— Можете отдать воспоминания ещё раз? — попросил Поттер. — Те, что у вас взяли, взяли, кажется, не слишком качественно — если бы вы сделали это сами, с ними проще было бы работать.

— Вы и палочку дадите? — вскинул брови Скабиор.

— Палочку вы завтра ведь и так получите — правда, не свою, но всё же. Но она вам не понадобится — слишком долго… и это первый мой вопрос. Кристиан, где ваша палочка?

— Дома где-то, — безразлично отозвался Скабиор. — Не помню точно. В комнате моей, наверное.

— Её не нашли при обыске, — возразил Поттер. — И Арвид с Гвеннит не нашли. Вряд ли она дома. Вокруг того спа-салона тоже обыскали всё — нашли то место, где вы, вероятно, превращались и где прятались, готовясь к нападению, но палочки там нет.

— Тогда не знаю, — сказал Скабиор растерянно. — Что, вторую тоже не нашли?

— Нашли — но требуется основная. На той ничего нет — нам это, может быть, пригодится, но хорошо бы всё-таки найти другую.

— Я подумаю и попытаюсь вспомнить, — пообещал Скабиор. — Но пока ничем помочь вам не могу.

— Палочка сейчас вам не понадобится, — вернулся к прежнему вопросу Поттер, — а воспоминания у вас возьмёт Мальсибер завтра вечером, если вы не против.

— Что, не доверяете своим? — против воли усмехнулся Скабиор.

— Ну, не то чтобы, — улыбнулся Поттер. — Но я не уверен, что им стоит знать об этом нашем разговоре — как вам кажется?

Скабиор почти что улыбнулся, но погас прежде, чем улыбка стала явью, и спросил:

— Это была просьба?

— Именно она, — подтвердил Поттер. — Теперь второй вопрос. Подскажите, кому и как лучше поговорить с Кайлой, Дэгланом и Дейдре?

— Эбигейл, — ответил снова помрачневший Скабиор. — Если они станут всерьёз говорить с кем-то — только с ней. Но вообще они не станут.

— Эбигейл, — задумчиво повторил Поттер. — Я свяжусь с ней.

— А зачем? — Скабиор вдруг словно бы проснулся. — Они что-то натворили?

— Я надеюсь, нет, — ответил Поттер, поднимаясь. — Доброй ночи — и прошу, — сказал он с нажимом, — поешьте. У вас завтра долгий, сложный день — силы вам понадобятся.

— Вы в нём так уверены? — скептически спросил Люциус Малфой. — Гарри, если он сбежит…

— Да куда он в Штатах денется? — возразил Мальсибер. — Я следящее поставлю — и…

— Никуда он не сбежит, — отрезал Гарри. — У него здесь дочь — и вообще, он не подонок.

— Ну, — возразил Люциус осторожно, — вам, конечно, лучше знать, но его прошлое скорее говорит обратное.

— Ваше тоже, — усмехнулся Поттер.

Мальсибер рассмеялся:

— Справедливо. Да нет, честно говоря, мистер Винд не выглядел как человек, мечтающий сбежать. Я, конечно, чары всё равно поставлю, но не думаю, что они понадобятся.

— Вы, друзья мои, оба судите по себе, — сказал Малфой. — Как и я — но я подозреваю, что я похож на господина Винда куда больше.

— Ты бы не сбежал, — уверенно сказал Мальсибер. — Если бы здесь оставались Цисси с Драко — ни за что.

— Я не уверен, — качнул головой Малфой. — Разве его дочери будет легче знать, что он гниёт в тюрьме? Мне кажется, она только рада будет знать, что он где-то на свободе.

— Да не сядет он в тюрьму, — сказал Мальсибер так уверенно, что Гарри без особенной охоты возразил:

— Я боюсь, что сядет в любом случае. Даже если вы докажете воздействие — воля-то была свободна, вы сами так сказали. Так что тут вопрос, во-первых, срока, а во-вторых, общей репутации.

— Не сядет, — упрямо повторил Мальсибер. В глазах Малфоя вспыхнул интерес, а Поттер с удивлением спросил:

— Почему вы так уверены?

— Потому что я им покажу, что свобода воли — не всегда свобода, — ответил Мальсибер. — Иногда желания бывают такой силы, что с ними невозможно справиться. Сойти с ума — да, можно, а сопротивляться не выходит.

— Покажете? — с сомнением спросил Поттер. — Я хотел бы для начала испытать это на себе.

— Сейчас? — любезно предложил Мальсибер.

— Если вы не против, — не менее любезно отозвался Поттер.

— Что желаете желать? — Мальсибер улыбнулся.

— Нужно что-то неприемлемое для меня, — разумно предложил Поттер.

— Неприемлемое, — задумчиво повторил Мальсибер — и улыбнулся. — Договорились. Я не стану вас предупреждать о том, что это будет, просто напишу записку и отдам Люциусу. Потом посмотрим результат. Ничего опасного или позорного не будет, — пообещал он и предложил: — Пойдёмте в парк?

— Может быть, поужинаем лучше? — возразил Малфой. — Гарри голоден, наверное — вы ведь со службы?

— Да нет, я пройтись не против, — ответил Поттер. — Но ужинать пойду домой — я и так семью почти не вижу в связи с последними событиями.

— Мы недолго, — Мальсибер с лёгкостью поднялся и вышел первым.

Вечер был хотя и пасмурным, но тёплым и сухим. Они неспешно шли по парку. Гарри, то и дело отодвигая со своей дороги или просто обходя крутящихся под ногами книззлов, сбежавшихся к ним, кажется, в ожидании какого-нибудь угощения, ловил себя на медленно растущем у него внутри раздражении. И когда очередной крупный и весьма упитанный серо-крапчатый зверь, мурлыча, ткнулся его в ноги, он не сдержался и с силой оттолкнул его — так, что тот, отлетев в сторону, недовольно и протяжно замяукал и отбежал подальше.

— Стоп, — сказал Мальсибер, разворачиваясь и буквально на одну секунду ловя взгляд Поттера. — Довольно, полагаю. Вам достаточно?

Раздражение прошло, как не было — Гарри ощутил укол стыда за несправедливо обиженное животное, но куда сильнее было удивление, смешанное с уважением… и неприязнью.

— Да, вполне, — сказал он суховато. — Не уверен, правда, что подобное сработает в Визенгамоте.

— Там я что-нибудь ещё придумаю, — пообещал ему Мальсибер. И спросил: — Что-нибудь не так?

— Я, пожалуй, понимаю Винда, — сказал Поттер. — Вы и вправду страшный человек. Но зато теперь я верю, что вы разберётесь в этом деле.

— Разберусь, — пообещал Мальсибер. — Постараюсь побыстрее.

— Постарайтесь, — сказал Поттер. И добавил: — У меня к вам ещё просьба есть: вы могли бы завтра перед отправлением взять у мистера Винда все воспоминания за последний месяц?

— Да, я сделаю, — пообещал Мальсибер. — А почему только месяц?

— В самом деле, — объясняться Гарри не хотелось. — Если вам не слишком сложно, то за два.

— Несложно, — Мальсибер улыбнулся, но висящее в воздухе напряжение никуда не делось. — В таком случае, до завтра, — попрощался он, протягивая руку Гарри. — Если ты не против, я бы лёг пораньше, — сказал он Малфою — и ушёл, оставив их наедине.

— В первый раз такое вижу, — признался Люциус, провожая его взглядом.

— Что именно? — Гарри, наклонившись, погладил вьющегося у его ног светло-рыжего полосатого книззла.

— Ойген очень обаятелен и, как правило, легко находит общий язык с кем угодно, — сказал Малфой. — И ведь вы давно знакомы — а будто бы едва его выносите.

— Едва выношу я нашего министра, — улыбнулся Гарри. — И тушёную капусту с луком. Что до мистера Мальсибера — да, он обаятелен, но сути дела это не меняет: он опасный человек и он, — Поттер усмехнулся, — вывернулся лучше всех вас.

— Ойген заплатил, — сказал Малфой. — Может быть, побольше нашего.

— Да, я помню — в Азкабане он сидел, — кивнул Поттер. — Но Лестрейнджи тоже там были — а потом ещё раз сели. И вот это было справедливо. А не так. Не бойтесь, — он вздохнул. — С моей стороны ему ничего не угрожает — я не вижу никакого смысла начинать процесс, результатом которого будет лишь испорченная жизнь его детей и Снейпа. Потому что кончится всё это… а, — он махнул рукой и замолчал.

— Спросите его, — помолчав, сказал Люциус, — почему он решил сесть тогда в тюрьму.

— В каком смысле «он решил»? — Гарри, шедший рядом с ним, остановился. — Его посадили за применение Империо — это непохоже на решение.

— Разве то, что вы сейчас почувствовали, на Империо похоже? — вкрадчиво спросил Малфой.

— Сейчас нет — но это не отменяет его умения накладывать Империо, — возразил Поттер. — И не говорите мне, что он не умеет.

— Он умеет, разумеется, — согласился Люциус. — Но подумайте, что было бы, если бы он предложил свои умения Краучу или Визенгамоту в обмен на свободу?

— Очень благородно, — прохладно сказал Поттер. — Я спрошу, если вы настаиваете — но мне кажется, что ответ я представляю: что-нибудь об ощущении ответственности и готовности собой пожертвовать. Люциус, — он чуть улыбнулся, — я знаю, вы дружны, и ваше желание обелить его в моих глазах понятно — только в этом нет нужды. Я уже сказал, что не собираюсь его арестовывать. А теперь мне, думаю, пора, — он протянул Малфою руку. — Не могу сказать наверняка, когда приведу к вам завтра вечером мистера Винда — я надеюсь быть здесь около восьми, но не поручусь.

— Ойген здесь и ждёт вас, — ответил Люциус, пожимая его руку. — Я завтра вернусь после обеда — так что приходите, как получится.

Проводив Гарри, он вернулся в дом — и пошёл к Мальсиберу. Тот лежал одетым на кровати в своей комнате, в полной темноте, но не спал — Люциус вошёл и, тихо прикрыв дверь, сел в кресло у окна.

— Меня это поражает до сих пор, — сказал он.

— Что конкретно? — спросил Мальсибер.

— Гарри даже с Руди общается вполне нормально — я не говорю уже про нас или про Уолли. Из всех нас он не выносит почему-то именно тебя. Это так дико.

— Почему же? — улыбнулся в темноту Мальсибер.

— Потому что объективно ты куда лучше нас, — ответил Люциус.

— Что ты, — тихо рассмеялся Ойген. — Я всего лишь обаятельнее и удачливее — но ничем не лучше. Просто ты пристрастен — а он аврор и как аврор чует мою настоящую натуру. А они таких не любят.

— Каких именно? — тоже засмеялся Люциус.

— Удачливых и вёртких, — Ойген продолжал улыбаться. — С его точки зрения я избежал возмездия — и, вообще-то, он ведь прав. И избежал, и не раскаиваюсь в этом, и всё повторил бы снова — по крайней мере то, что было после смерти Лорда.

— Ну а до? — усмехнулся Малфой.

— Если б мне сейчас вернуться в мои восемнадцать, я бы, разумеется, всё сделал по-другому — как, я полагаю, и все мы. Но ты знаешь — даже если бы меня тогда предупредили, чем всё кончится… не знаю. Нас же ведь никто не заставлял насильно метку принимать — у всех были причины. И они не изменились бы… так что мистер Поттер, в общем, прав, не поддаваясь моим чарам, — он снова рассмеялся.

— Надо Северусу рассказать об этой странности и спросить, как он может объяснить её, — задумчиво проговорил Люциус.

— Думаю, он просто скажет, как обычно, что-то вроде «я всегда говорил, что Поттер — идиот», — предположил Мальсибер. — Северус пристрастен тоже — причём в обе стороны. Не надо.

— Кстати, а он про Винда знает? — поинтересовался Люциус. — А Эса?

— Знают, разумеется, — даже удивился Ойген. — Мы по некотором размышлении решили с ними поселить его отдельно — в одном из строящихся домов в нашем районе. У меня там несколько уже готовы для продажи — вот в одном из них пусть и живёт. Нет, я знаю, что он неопасен — но дома всё же дети. И не то что я боюсь…

— Слава Мерлину, — пробормотал Малфой. — Головой ручаюсь, что идея — Северуса. Ты бы притащил его домой, не сомневаюсь.

— Это было бы удобно, — не стал спорить с ним Мальсибер. — Можно было бы, в конце концов, взять с него обет не навредить нам… но решили, как решили.

— Но тебе это не нравится, — констатировал Малфой. — А раз тебе не нравится — ты рано или поздно всё равно сделаешь так, как хочешь.

— Да нет — это действительно разумно, — вздохнул Ойген. — Там пешком дойти минут за десять можно — я не говорю об аппарации. Хотя… понимаешь, — он закинул за голову сцепленные руки, — я всё время думаю — а что он будет делать в этом доме? Я не буду с ним работать круглосуточно — пару часов утром, пару — вечером, и всё. Сколько-то он будет отдыхать, есть, спать — но всё равно ещё остаётся минимум треть суток. Там же нету ничего — я, конечно, могу книги принести какие-нибудь, но он не похож на книжника.

— Ойген, — ласково и терпеливо проговорил Люциус, — мне кажется, он просто поскучает. Если вспомнить, что было бы альтернативой, я очень удивлюсь, если он предъявит тебе какие-то претензии.

— Он-то не предъявит, — сказал Ойген задумчиво. — Но ведь ты же тоже менталист — и прекрасно знаешь, что ему нужно отвлекаться от сеансов и приходить в себя. Как он это сделает, сидя в одиночестве в четырёх стенах?

— Бедный Северус, — пробормотал Малфой.

— Почему? — засмеялся Ойген.

— Потому что ты этого Винда через день точно приведёшь домой, — вздохнул Люциус. — Что бы ты сейчас ни говорил.

— Детей можно в племя отвезти, — сказал Ойген, словно отвечая на незаданный вопрос. — Они будут счастливы — да и им обрадуются там.

— Вот-вот, — Люциус вздохнул. — Только ты учти — он оборотень, и, если они с Северусом встречались раньше, он его учует.

— Полагаю, Северус подумает об этом, — отозвался Ойген. — Ты мне что, и шанса не оставишь, сделав вид хотя бы, что поверил?

— Никакого, — подтвердил Малфой.

Скабиор и Гарри Поттер стояли в холле Малфой-мэнора напротив Люциуса Малфоя и Ойгена Мальсибера и молчали. Время близилось к полуночи, флакон с воспоминаниями уже лежал в кармане Поттера, и оставалось лишь проститься — но Гарри почему-то тянул время.

— У нас всё получится, — сказал наконец Мальсибер.

— Я надеюсь, — кивнул Поттер.

Его отчаянно смущало то, что Мальсибер, в отличие от штатных легиллиментов министерства, не был связан никаким обетом хранить тайну. Но потребовать от него такого он возможным не считал: тот и так делал им любезность, а какой же человек из любезности к не самым, судя по всему, симпатичным ему людям согласится на такой обет? Клятва — вещь опасная: мало ли, как обернётся жизнь — всегда есть шанс попасть в такую ситуацию, когда сохранение тайны станет вдруг опасным, и что тогда? Погибнуть непонятно по какой причине? Можно было бы, конечно, и оговорить подобное — но теперь поздно было уже об этом думать. И потом, ведь будет суд — и Мальсиберу придётся выступать там. Как в таких условиях потребовать конфиденциальности?

— Нам пора, — Мальсибер вынул из кармана фигурку чайки и протянул руку Скабиору. — Времени немного — я приложу все силы, чтобы уложиться в две недели.

Скабиор, не поглядев ни на кого, молча взялся за руку Мальсибера, портал сработал, громко хлопнув — и они исчезли.

И в следующую секунду Скабиора ослепило солнце. Прямо перед ним шумело море, в небе наверху кричали чайки, а вокруг был пляж из светлого и мелкого песка.

— Добро пожаловать, — сказал Мальсибер. — Я вас провожу в ваш временный дом — здесь недалеко, и дорогу вы легко запомните.

— Зачем? — равнодушно спросил Скабиор. — Вы меня там разве не запрёте?

— Я об этом думал, — признал Мальсибер, — но решил, что запирать вас в только что построенном доме, где нет ни книг, ни телевизора, ни даже радио, ни интернета, не просто жестоко — а неправильно, исходя из наших с вами целей. Книг я вам, конечно, принесу, так же как и радио — но вы не выглядите домоседом.

— Не боитесь, что сбегу? — так же равнодушно поинтересовался Скабиор.

— Я дам вам браслет со следящими чарами, — невозмутимо ответил Мальсибер. — Да, конечно, его тоже можно снять — но вы здесь никого не знаете, а мне здесь всё родное. У вас даже палочки нет. Так что не боюсь — и запирать вас не хочу. К тому же, зачем вам сбегать? Разве что в самом конце, если выяснится, что у меня ничего не вышло — но этого не будет. Всё получится.

— Да нет, — Скабиору неприятно было присутствие Мальсибера, и он бы откровенно предпочёл оказаться запертым пусть даже в пустом доме, нежели общаться с ним вот так, ни для чего. — Я не убегу. Могу дать обет.

— Не стоит, — легко сказал Мальсибер. Они уже вышли с пляжа и теперь шли по довольно широкой асфальтированной улице, по обеим сторонам которой строились — на весьма приличном расстоянии друг от друга — дома. Некоторое время они шли молча, затем свернули — и через четыре дома Мальсибер свернул к пятому и, достав из кармана ключ, отпер дверь, толкнул её и сделал приглашающий жест: — Прошу вас.

Дом действительно был новым и пах камнем, деревом и краской. Светлый, небольшой, он показался Скабиору ненастоящим — может, потому что был почти пустым или из-за отсутствия того запаха, что бывает только там, где живут люди.

— Здесь почти ничего нет — я слегка обставил его к вашему приходу, но тут пустовато, — сказал Мальсибер. — Колдовать без палочки вам будет тяжело, и поэтому я вам оставлю эльфа, если вы не против, — он хлопнул в ладоши, и, когда перед ними возникло маленькое лопоухое создание в нарядной бело-голубой наволочке, надетой на манер коротенького платья, Скабиор не удержался и негромко фыркнул. Эльф. Ну, дожил. Надо было оказаться на пороге Азкабана, чтоб прочувствовать, как живут аристократы.

— Заодно и проследит за мной, — сказал Скабиор, насмешливо разглядывая эльфа.

— Он здесь не для этого, — возразил Мальсибер. — Эрри — просто ваша палочка. И всё.

— Костыль, — снова фыркнул Скабиор.

— Я не настаиваю, — мягко проговорил Мальсибер. — Если вы…

— Да мне всё равно, — пожал плечами Скабиор. — Эльф так эльф.

— Он же будет приносить еду, — сказал Мальсибер, — и позвать его можно или по имени — Эрри — или простым хлопком в ладоши. Камин, думаю, вам не понадобится — сейчас лето и тепло. Скорее уж вам пригодятся охлаждающие чары… да, чуть не забыл, — он взял палочку. — Вы, конечно, можете гулять — и я даже попросил бы вас не пренебрегать этим, так же как, к примеру, и купаниями — но вот загореть вам было бы некстати. Так что, если вы позволите, я на вас наложу защищающие чары.

Скабиор кивнул, и на мгновенье в его глазах мелькнуло нетерпение. Ему хотелось или сразу же начать — или уж остаться одному, и если бы его спросили, он бы, без сомнения, выбрал второе. Он устал — так сильно, что едва держался на ногах: полёт до Азкабана и обратно отнял у него все силы. Прав был, вероятно, Поттер, требуя поесть хотя бы накануне — Скабиор тогда даже честно попытался, но не смог проглотить ни куска. А сейчас валился с ног — но не просить же милости у этого Мальсибера!

Тот же, наложив на него чары, повёл Скабиора за собой наверх — в спальню.

— Здесь довольно пусто, но кровать удобная, — сказал он, открывая первую же дверь, за которой обнаружилась довольно просторная и светлая комната, посреди которой стояла большая кровать. Слева от неё располагалась тумбочка, в ногах скамья, а у стены напротив — небольшой, но, кажется, вместительный комод. У окна стояло кресло — и больше в комнате не было ничего, кроме разве что светильника на потолке. — Мне для вас передали одежду — вы разложите её, или Эрри попросить? — спросил Мальсибер, ставя у комода уменьшенный чемодан и возвращая ему нормальный вид. — Я не знаю, что там — собирала ваша дочь, а я не открывал — но если вдруг чего-нибудь не хватит, не стесняйтесь и скажите.

— Здесь всего достаточно, спасибо, — с нетерпением ответил Скабиор.

— Ванная там, — Мальсибер снова вывел его в коридор и открыл последнюю дверь. — Я сегодня вас оставлю, если вы не против — Эрри принесёт сейчас вам ужин… хотя здесь всего четыре часа дня. Я приду завтра в десять, вам удобно?

— Может быть, не стоит делать вид, что я ваш гость? — сумрачно поинтересовался Скабиор. — Приходите, как сочтёте нужным. Главное — закончить с этим побыстрее.

— Тогда до завтра, — попрощался с ним Мальсибер, проигнорировав вопрос — и аппарировал, забрав с собою эльфа.

Оставшись, наконец, один, Скабиор сначала пошёл мыться. Он застрял в большой удобной ванне — вода в которой, правда, остывала, но это легко исправлялось постоянным добавлением горячей — кажется, едва ли не на час, а может, даже больше. Потом включил душ — и сидел под ним, потому что сил стоять у него не было, ещё чуть ли не столько же. Стало — нет, не легче, но, по крайней мере, ему впервые с полнолуния захотелось есть. Выбравшись из ванной, он даже не стал вытираться — жарко, да и нет тут никого — и пошёл как был, оставляя за собою мокрые следы на натёртых воском досках. В кухне тоже было пусто — даже плита отсутствовала — но на небольшом столе стояло три накрытых этими серебряными полусферами, название которых Скабиор всё время забывал, блюда и дымился чайник, а заиндевевший кувшин был полон ледяной воды. Стол был накрыт на одного, но раскладывать всё на тарелку Скабиору не хотелось — он просто открыл блюда и довольно беспорядочно поужинал, почти не ощущая вкуса ни цыплёнка, ни говядины, ни овощей. Эта трапеза забрала у него остатки сил, и он, накрыв блюда полусферами, взял кувшин, стакан и поднялся наверх, где, поставив их на тумбочку, рухнул на кровать, даже не закрыв ставен, чтобы затемнить комнату.

Он заснул мгновенно, едва смежив веки — а проснулся среди ночи. Комнату заливал яркий лунный свет, от вида которого Скабиора замутило. Хелева луна! Если б не она, ничего бы не было! Ничего бы не случилось, будь он просто человеком — или… Почему же, почему он поддался пусть даже и внушённым, но желаниям! Это не Империо — он ведь понимал, что делает. Понимал — но уступил себе. Но почему?! Он же ведь всегда умел сдержаться и вполне сознательно решать, стоит ли идти у себя на поводу — а тут… Может, дело всё-таки не только в тех желаниях? Может, его воля не была свободна до конца? Ну не может же так быть, чтобы было всё так просто! Он же понимал, чем это кончится — прекрасно понимал! Вернее, понял бы, если бы вообще задумался. Вот, вот, вот оно — почему же он не думал о последствиях? Словно будущего нет и всё закончится той ночью. Почему? И как там оказалась та аврор? Нет, конечно, хорошо, что оказалась — но как так могло совпасть? Неужели ему просто снова повезло — или же не повезло, как посмотреть, конечно, но неужто это просто совпадение?

Скабиор сел на кровати, а затем поднялся и заходил вперёд и взад по комнате, нервно меряя её шагами. Почему же он поддался? Он, конечно, оборотень — но ведь он тогда был человеком, а не зверем! Как он вообще мог забыть о Гвенит, о стае, о фонде, наконец — да просто о себе самом? Осознание того, что он просто взял — и позволил самому себе похоронить всё то, что строил десять лет, изводило Скабиора и не отпускало, не давая ему покоя ни на миг. Он сам, сам, САМ вполне осознанно всё уничтожил — хотя ведь никто не заставлял его идти у самого себя на поводу. Почему же, Хель, зачем?! Его мало интересовало почему-то, кто и за что сделал это с ним — какая разница? Ему был оставлен выбор — и он его сделал. И пенять на то, что кто-то, видите ли, что-то там ему внушил, не стоило — выбор был свободным.

А ведь он же даже при Грейбеке этого не делал! Никогда не убивал так просто — даже магглов. Нет, в бою, конечно, всякое бывало — да и те погромы… но тут всё-таки другое. Магглов он вообще не трогал никогда — ни разу. То есть, может, было как-то раз — когда он очнулся поле полнолуния, проведённого в лесу, с характерным привкусом во рту, но, во-первых, он был вовсе не уверен, что напал тогда на человека, ну а во-вторых, это всё-таки другое. Он тогда напал случайно и себя не помня — а тут… Хель и Мордред, он ведь даже помнил их — помнил лица, крики, помнил вкус их крови…

Его резко замутило, а потом и вырвало — он едва успел добежать до ванной комнаты. Некоторое время он сидел на плиточном полу, обессиленно облокотившись о край унитаза. Потом медленно поднялся и умылся, прополоскав рот. Больше всего ему сейчас хотелось просто сдохнуть, и он в сотый раз пообещал себе, что непременно так и сделает — но не сейчас. Чуть после. Жить он с этим не хотел — но он обязан дожить до суда. А потом, когда он, наконец, вернётся в Азкабан — вот тогда-то он это и сделает. Но не сейчас, нет — он и так навредил Гвен и остальным так, что дальше некуда. Если этот суд и вправду может что-то изменить — он до него дойдёт.

Остаток ночи он провёл без сна, просто лёжа на кровати, завернувшись в простыню и свернувшись клубком — и лишь на рассвете задремал, забывшись неглубоким и тревожным сном.

— Я бы не сказала, что твой вид соответствует пятничному вечеру, — сказала Фоссет, столкнувшись в коридоре с Причардом.

— Потому что у меня сегодня понедельник, — отозвался тот.

— Надолго? — поинтересовалась она понимающе.

— Пока дело не раскрою, — Причард вдруг сощурился и, оглядев её с ног до головы, сказал: — У тебя пока что тоже, если ты не против. Ненадолго.

— Чем помочь? — спросила та в ответ.

— Да вот думаю, как это лучше сделать, — Причард двинулся к своему рабочему столу, но потом, остановившись, обернулся к Фоссет и спросил: — Пойдём к тебе?

— Идём, конечно, — тут же согласилась Фоссет, и они направились в другую сторону. — Рассказывай, — сказала она, садясь на диван, а не на своё рабочее место. — Чем тебе помочь?

— Ты понимаешь — я не верю в совпадения такого рода, — сказал Причард. — Ну как часто ты бываешь… бывала в этом спа?

— Да в первый раз пошли, — сказала Фоссет, и в её взгляде отразилось понимание пополам с досадой. — Думаешь, что мы столкнулись не случайно?

— А ты думаешь, я ошибаюсь? — хмыкнул он, раскуривая трубку. — Нет, такое тоже может быть — но пусть я лучше ошибусь в другую сторону и предположу лишнее, чем наоборот. Я хотел бы посмотреть воспоминания — твои. Только вот определить, какие именно, непросто — и тебе моя просьба не понравится.

— Ну я, если что, всегда могу тебя послать, — сказала Фоссет.

— Можешь, — Причард затянулся и выпустил струю густого, чуть голубоватого дыма. — Как ты вообще оказалась в этом спа? Почему именно там? Ты помнишь?

— Это Лорен предложила, — без раздумий ответила Фоссет. — Кто-то сунул ей рекламу, что ли… или, может, в интернете прочитала. Я не помню, но это точно была её идея.

— И чтобы прийти туда посреди недели — тоже? — уточнил Причард.

— Да-а, — протянула Фоссет — и ругнулась. От души. — Вот я дура, Грэм! — воскликнула она.

— Да нет — я сам только сейчас додумался, — заметил Причард. — Прошла неделя — а до меня вот только что дошло, как это было сделано. По-моему, Ричи рано уходить.

— Считай это уроком — и давай думать дальше, — отмахнулась Фоссет. — Я паршивый менталист — но нужно взять воспоминания у Лорен. Можно этим вечером — или, может, завтра, я не знаю её планов на сегодня. Привести её сюда?

— Да ты знаешь — нет, я сам к тебе зайду, — Причард снова затянулся — и поморщился. — Я, конечно, так себе специалист, но уж с магглой справлюсь… потому что у нас тут проблема. Те воспоминания, что взяли в первый раз у Винда, оказались несколько… обрывочны. Их испортили, — не стал он интриговать. — Поттер получил их заново — но уже самостоятельно, и он хранит их у себя, а я пока не понимаю, кто из менталистов это сделал. Или, может быть, не менталистов… я не знаю. Но найду.

— Час от часу не легче, — пробормотала Сандра. — Может быть, пускай лучше посмотрит Гарри? И пока что не вносить это в дело официально…

— Может быть, и лучше, — признал он. — Я спрошу его… а вот идея не вносить это официально в дело мне определённо нравится. Но твои воспоминания я бы тоже посмотрел — или тебя так просто уговорить угробить вечер посреди недели Мордред знает, на что?

— Непросто, — согласилась Фоссет. — Я тогда подумала, я точно помню — почему бы нет? Сколько можно жить по расписанию? Ох, Мерлин, — она потёрла лоб. — Грэм, а это ведь похоже на…

— Похоже, — оборвал он. — Ещё как. Я всегда считал, что мы не всех тогда переловили — там ведь были те, кто ушёл, как говорится, в мир. И Мордред знает, где они и как их отыскать. А им есть, за что мстить Поттеру.

— Таким странным образом? — с сомнением спросила Фоссет. — Нет, конечно, по нему это ударило — но…

— А я не сказал, что это только их рук дело, — перебил её Причард. — Думаю, тут не одно звено — и я даже не уверен, что это именно они. Но как версию рабочую я это приму. А там посмотрим. Так вот — мне нужны твои воспоминания за тот день, когда ты согласилась пойти в спа, и за… ну давай, допустим, за неделю до. Не все, конечно — только те, где ты, например, идёшь по улице или покупаешь что-то в магазине. Есть шанс, конечно, что тебе внушили это здесь — но пока что я хочу попробовать сравнить тех людей, кто «мимо проходил» — тебя, Лорен и Винда. Вдруг будет совпадение.

— Разумно, — согласилась Фоссет. — Я сейчас и сделаю — я помню, когда это было.

— Пойду Поттера ловить, — сказал Причард, выбивая трубку.

Главного аврора он действительно поймал — уже на выходе, практически у лифтов.

— Есть планы на вечер? — спросил он, и Поттер, глубоко вздохнув, ответил предсказуемо:

— Уже нет, похоже. Что у тебя?

— Да нет — это не слишком срочно и недолго, — успокоил его Причард. — Хотел попросить тебя легиллиментом поработать — посмотреть воспоминания у одной магглы.

— Рассказывай, — велел Поттер, уводя его в свой кабинет.

Некоторое время после рассказа Причарда они молчали: Грэхем курил трубку, заклинанием заставляя дым стелиться по потолку и висеть там, не мешая Поттеру, а тот, сидя за столом, рисовал карандашом в блокноте какие-то фигурки.

— Версия с ирландцами мне категорически не нравится, — сказал Поттер наконец. — Потому что кажется правдоподобной. Ты не представляешь, как я не хочу снова возвращаться к этому. Но ты прав, мне кажется, копая в эту сторону.

— Я, как понимаешь, тоже не в восторге, — буркнул Причард. — Но уж лучше отработать вхолостую, чем что-то упустить. Надо говорить с теми тремя, что под опекой фонда.

— Это я сам сделаю, — пообещал Поттер. — Тебе точно к ним идти не надо — ты для них предатель.

— Вот откуда они это взяли, а? — скривился Причард. — Преломил, мол, с ними хлеб — и всё. Какое-то средневековье.

— Строго говоря, подобное отношение к предательству свойственно более ранним временам, — процитировал Поттер Гермиону — Причард глянул изумлённо, и Гарри едва удержал улыбку. — Но сейчас это неважно. Вы все для них — предатели, а я, по крайней мере, честный враг, пришедший за своими. Мне и говорить.

— Давай, — не стал спорить Причард. — Я пока тут разбирал воспоминания Винда — и наткнулся там на нечто странное. Посмотришь? Там лица толком не видно — но… хочу проверить, в общем, не почудилось ли мне.

— Что именно, не скажешь? — с острым любопытством, но и с пониманием спросил Поттер.

— Не скажу пока — для чистоты эксперимента, — кивнул Причард. — Что, нести?

— Неси, — вздохнул Поттер, глянув на часы — и, вызвав эльфа, потребовал какой-нибудь еды: вечер явно обещал быть долгим.

Появление ужина Причард воспринял с энтузиазмом — и, водрузив на стол служебный Омут памяти, накинулся на отбивные.

— Я смотрю, ты мне поверил, — сказал Поттер, когда они почти добрались до кофе.

— Но мотива-то и вправду нет, — ответил Причард. — Я, конечно, разозлился на него отчаянно — за Сандру — но на деле меня это самого смущало. Я ж не просто так «забыл» включить это в еженедельный пятничный отчёт министру — тебе, кстати, не влетело?

— Так я на тебя ответственность спихнул, — пожал плечами Поттер. — Мол, ну да, забыли — Причард заработался. Бывает. Но к грядущему понедельнику основная версия должна быть сформулирована.

— Так готово же уже, — фыркнул Причард. — Как ты там сказал? Ненадлежащее содержание оборотня?

— Эту формулировку пока стоит приберечь, — возразил Поттер. — Лучше бы и вовсе обойтись, как понимаешь… или, может быть, её добавить к основной. Так что думай… или, если хочешь, можем вместе.

— Давай вместе, — легко согласился Причард. — Я бы предложил что-нибудь очень заумное — с намёком на дискредитацию репутации министерства в целом. Фонд же, хоть и частный, в принципе, при министерстве? Во-от, — протянул он.

— Да, пожалуй, — сказал Поттер с интересом. — Министр на такие вещи нервно реагирует — может выгореть. Всё равно это формальность — но, возможно, это нам поможет отсрочить суд. И вот, кстати, тебе тоже к размышлению: Визенгамот меня торопит. Они неожиданно согласны собраться прямо среди лета — вот буквально в следующий… нет, уже ближайший же четверг.

— Первого августа? Визенгамот? Как интересно, — Причард вынул трубку и начал набивать её. — Кто-то очень хочет сделать всё так быстро, как возможно… а кто именно, неведомо?

— Они давят на министра, а министр — на меня, — предсказуемо ответил Поттер. — Но я попробую узнать — есть у меня одна идея, — пообещал он. — Ну, давай смотреть воспоминания, — он снова вызвал эльфа и, когда тот исчез с остатками их ужина, придвинул к себе Омут памяти. Вылив туда воспоминание из поданной Причардом пробирки, он погрузил своё лицо в клубящийся в чаше туман — и, довольно быстро вынырнув, изумлённо и немного недоверчиво уставился на Причарда, на лице которого при виде этого мелькнуло мрачное торжество.

— Оч-чень интересно, — медленно проговорил Поттер.

— Тебе тоже, значит, показалось? — спросил Причард.

— Показалось, — сумрачно сказал Поттер. — Нужно Робардса ещё позвать — и, возможно, Фоссет. И Кута. Зови всех, кто ещё на месте.

— Сандра тут, — поднялся Причард, — а Кута с Робардсом я сейчас поищу, — пообещал он — и стремглав вышел.

Через полчаса пятеро собравшихся в кабинете главного аврора молча переглядывались, переводя взгляд с Омута Памяти друг на друга и обратно.

— У меня есть версия, — сказал Причард наконец. — Но проверить бы в архиве.

— Проверим завтра, — кивнул Поттер. — Но не мы.

— А кто? — спросил Робардс. — Я согласен с тем, что делать это нужно очень осторожно — но если ты подумал о миссис Долиш, то, по-моему, это не лучшее решение.

— Нет, конечно, не о ней, — возразил Поттер. — Если мы тут все не ошибаемся, за ней тоже будут наблюдать. И пристально. Нужен кто-то посторонний и незаинтересованный. Бэддок, например, — он поглядел на Причарда. — Поговоришь с ним? А обоснование сейчас придумаем.

— Про Малькольма же известно, что мы с ним друзья, — покачал головой Причард. — Я поговорю, конечно, и он не откажет и тайну сохранит — но…

— Разумно, — вздохнул Поттер.

— Слушайте, мы так вообще ничего не сделаем, — сказала Фоссет. — Я пойду в архив сейчас — там, конечно, пусто, и найти, что нужно, будет трудно, зато никто не помешает.

— Нет — в архив разумно идти, — Поттер на секунду задумался, — да вон хоть Ричи. Или тебе, Гавейн. А мы с тобой, — сказал он Фоссет, — сейчас пойдём к твоей подруге, пока — и если — ей не стёрли память. Времени у нас немного — то, что сейчас вечер пятницы, нам на руку, но я поторопился бы.

— Я схожу, — пообещал Робардс. — И ты со мной, — позвал он Кута. — Быстрее будет.

— Это надо спрятать, — сказал Причард, выуживая из Омута воспоминания и кладя их назад в пробирку.

— Можно здесь оставить, — Поттер отпер сейф. — И боюсь, что тебе предстоит теперь двойная бюрократия, — добавил он, глянув на Причарда.

— Я уже об этом думал, — кивнул тот. — И, в целом, даже сделал. Это подлинные материалы, — он вытащил из принесённой с собой папки другую, тоньше, и положил на стол. — А это — то, что будет лежать в моём сейфе. Здесь пока всё более-менее похоже — но есть детали.

— Как же я всё это ненавижу, — пробормотал Поттер себе под нос, пряча папку и пробирку с воспоминанием в сейф. — Хуже нет — подозревать своих.

— Но кто-то ведь испортил первые воспоминания Винда, — напомнил ему Робардс. — Я уже не говорю о том, что мы все сейчас увидели.

— Да, — Поттер запер сейф. — Но ненавидеть-то я всё это могу? — спросил он кротко, вызвав этим дружный смех собравшихся. — Жду Патронус, — сказал он Робардсу и Куту. — Даже среди ночи — то, что вы найдёте, тоже лучше спрятать здесь. Будите, не стесняйтесь.

…Когда Поттер, попрощавшись, ушёл вместе с воспоминаниями Лорен, Фоссет, поглядев на часы, предложила:

— Пошли в бар? Спать не хочется, свиданий — тоже… выпьем, что ли, вместе для начала.

— Я завтра собирался в гости — но пойдём, — согласился Причард. — Всё равно я не усну так сразу.

— К кому в гости? — Фоссет трансфигурировала свою одежду в легкомысленное платье на бретельках.

— К Лео, — Причард хмыкнул, окинув её жилистую худощавую фигуру длинным взглядом, и трансфигурировал себе джинсы и футболку с каким-то диким принтом. — Я обычно у них обедаю. По субботам.

— До сих пор? — удивилась Сандра — и, помедлив чуть, спросила: — Как он?

— Ну физически — нормально, — ровно отозвался Причард. — В какой бар пойдём?

— Грэм, хорош! — Сандра рассерженно нахмурилась. — Я ему не враг. И в том, что с ним случилось, виноват исключительно он сам!

— Бесспорно, — согласился Причард.

— Грэм, серьёзно, — она загородила ему дорогу. — Расскажи по-человечески.

— Я сказал же: всё в порядке, — Причард встал, не делая попыток обойти её. — Физически он полностью восстановился. И нашёл работу. Всё отлично.

— Грэхем Причард! — раздражённо воскликнула Фоссет — и он сдался.

— Да паршиво всё, сама не понимаешь? — спросил он с заметным раздражением и досадой. — Чем вообще нормально можно заниматься после аврората? Он нашёл какую-то работу, да — но представь, каково это после того, как был на твоём месте?

— Но вернуться он не может! — с нажимом проговорила Фоссет. — Ты же понимаешь, что не может? Гарри близко не подпустит его к аврорату — и, по-честному, он будет прав.

— Вот это в нём меня и бесит! — не сдержался Причард. — Оборотней мы спасаем, бывших Пожирателей — пожалуйста, даже фениев этих драккловых святой Поттер опекает! Но зато для своих он просто воплощение суровой, беспристрастной справедливости — скажи, вот как так можно?!

— Ну… — Фоссет даже растерялась от подобного напора, а Причард продолжал в запале:

— Я понять вот не могу — Лео хуже Лестрейнджа какого-нибудь? Или Винда этого, из-за которого мы тут на ушах стоим? Нет, стоим, конечно, верно — но речь-то не о том! Поттер, кажется, способен понять и оправдать любого — если он чужак. Что, Лео сильно навредил кому-то? Я раз пять смотрел тот бой — никаких ошибок не нашёл, по крайней мере, тех, что можно было бы списать на зелье. Все его решения тогда были вполне обоснованы! Да, можно было сделать по-другому — но ты сама прекрасно знаешь, в таких случаях всегда все ошибаются.

— Грэм, но ведь Гарри Лео тоже понял, — попыталась заступиться за отсутствующего Гарри Сандра. — И позволил уйти просто по здоровью — это не позорно и не стыдно. Правда, не даёт каких-то выплат, ибо там отмечено, что пострадал он не на службе — но ведь это правда. Да и он не принял бы такого, полагаю.

— Да не принял бы, конечно! — согласился Причард, требовательно беря её под руку и ведя по улице к одному из баров. — Я не о деньгах — я о принципе. Я не понимаю — почему такой подход?

— Спросить Поттера не пробовал? — поинтересовалась Фоссет. — Если нет — попробуй, вдруг узнаешь что-то новое. Только вот зачем тебе? — она сощурилась. — Какая тебе разница, как он относится к Лео? Ты же понимаешь, что вернуться он не может. Ты бы сам-то взял его к себе?

— Я — взял бы, — отрезал Причард. — А ты — нет, как понимаю?

— Я? — она задумалась. — Ты знаешь — я не знаю, — ответила она серьёзно. — В принципе, я понимаю, что такие вот ошибки могут послужить гарантией от любых иных проколов: оступившись раз, люди иногда всю жизнь всем доказывают, что они именно ошиблись. С другой стороны… да ты сам всё понимаешь. Я бы очень много думала — и, конечно, с Лео говорила. Но всё это неважно: Лео не вернуться в аврорат.

— Да знаю я, — сказал Причард неожиданно негромко. — Ты понимаешь… Не ко времени всё это — но другого-то не будет, и что делать, я не знаю.

— Расскажи мне, — Сандра взяла его под руку и толкнула дверь бара. — Может, вместе что-нибудь придумаем. Но сначала просто расскажи мне про него.

— Да там нечего рассказывать — я, по сути, всё сказал, — Причард сел и вынул было трубку — а затем скривился и убрал её обратно.

— Чары наложи, — предложила Фоссет со смешком. — И кури спокойно.

— Вот посмотришь — магглы скоро мясо запретят, — сказал он, следуя её совету. — А потом и алкоголь. Ну или в другом порядке.

— Это вряд ли, — Фоссет улыбнулась подошедшему официанту. — Два виски безо льда… лучше сразу же двойных, отбивную и какой-нибудь гарнир — всё равно, какой, — сделала она заказ. — Ну так что там Лео? Или, если хочешь, что не вовремя?

— Я поддерживаю связь с Уильямсоном, — сообщил ей Причард. — Так — заходим в бар раз в пару месяцев, новостями делимся… У них с нового учебного года кое-кто уходит, — он вытащил салфетку и начал аккуратно чистить трубку. — Выяснилось это вот буквально на предыдущих выходных — и с тех пор я всё хожу и думаю…

— Что за предмет? — Фоссет поставила локти на край стола, сплела пальцы и упёрлась подбородком в них.

— А предмет — как по заказу, — Причард тихо хмыкнул. — Работа с материальными уликами. Лео в этом был вполне хорош.

— Н-да, — Фоссет почему-то вздохнула. — Но Грэм… Какой из него преподаватель?

— Уж не хуже, чем из Сэвиджа, — ответил тот. — Или Амбридж, спаси Мерлин. Я шучу, — он отложил свою трубку, — но я действительно считаю, что он заслужил этот шанс. И у него вполне получится. Он отлично знает дело! И тут даже если он сорвётся — хотя я в это и не верю ни секунды — то кому он навредит? Курсантам? Каким образом?

— Ты-то сам бы взял его на месте Уильямсона? — ушла Фоссет от ответа.

— Взял бы! Правда, я не Уильямсон — а он пойдёт сперва к тебе, а потом и к Поттеру, — горячо проговорил Причард. — И я представляю, что последний ему скажет!

— А что я скажу, ты тоже представляешь? — язвительно поинтересовалась Фоссет.

— А что ты скажешь? — спросил Причард с напором.

— Правду, — ответила она. — Так что я бы посоветовала Лео самому всё рассказать Уильямсону — это всегда лучше выглядит. И если его это не смутит — что ж, моя характеристика, пожалуй, будет в его пользу.

— Я в тебе не сомневался, — благодарно улыбнулся Причард. — Но ведь Поттер тоже скажет правду — только вот в его интерпретации Лео ничего не светит. Я уверен.

— Да, пожалуй, — согласилась Сандра. — Гарри был тогда обижен и задет — я помню всю эту историю. Вряд ли он порекомендует Лео на подобную работу. И, сказать по правде, я могу его понять. Извини, но… — она развела руками.

— Но ведь ты же понимаешь, что он справится! — воскликнул Причард.

— Понимаю, — неохотно признала Фоссет. В этот момент принесли виски и хлебную корзинку — она взяла стакан и, сделав глоток, сказала всё-таки: — Но я, в отличие от Гарри, лучше знаю Лео. И чувствую некоторую свою вину за то, что с ним случилось — я неверно выбрала его, назначая себе зама. Слишком был большой соблазн. Если бы я остановила выбор не на нём, он сейчас бы до сих пор работал с нами — и всё было бы прекрасно, я уверена. Так что я была бы склонна дать ему шанс. Но вот Гарри это делать не с чего.

— Вот именно, — безрадостно согласился с нею Причард. — Понимаешь теперь, почему меня так бесит это дело? Мы спасаем голову не просто оборотня — наплевать бы — мы спасаем егеря, который двадцать лет назад без малейших колебаний нас убил бы, если б мы ему попались на дороге! Если б смог, конечно. Но его вот Поттер понимает — верит в то, что он переменился, и что он заслуживает шанса, и так далее. Пусть бы это было даже так — но, Мордред подери, почему он не даёт такого же шанса Лео?!

— Слушай — а поговори с ним, — предложила Фоссет. — Прямо так же, как со мной сейчас. Вот теми же словами — можно с тем же выражением, — она улыбнулась и сделала ещё один глоток. — Мне кажется, что вот именно сейчас, с этим делом, у тебя есть шанс.

— Полагаешь? — Причард тоже взял стакан.

— Вот за это мы и выпьем, — решительно сказала Фоссет, салютуя ему своим.

— Ты желаешь мне удачи? — спросил он со скепсисом.

— Желаю — и тебе, и Лео, — подтвердила Фоссет. — Может, мне тогда не будет совестно перед самой собой.

— Как вы? Выспались? — спросил Мальсибер вежливо. Сам он выглядел отлично — отдохнувший, свежий и до отвращения живой. Скабиору доводилось уже встречать таких людей, от которых едва ли не за милю несло жизнью, и обычно они вызывали у него симпатию — но сейчас это ощущение показалось ему избыточным и давящим.

— Я в порядке, — сухо сказал он. — Давайте начинать.

— Давайте, — поддержал его Мальсибер. — Там в гостиной есть диван и пара кресел — вы не против там устроиться?

Надо же, оказывается, тут есть ещё и гостиная. А он даже дом не обошёл — хотя какая разница? Есть и есть. В принципе, довольно ожидаемо — не в спальне же работать.

Кроме кресел и дивана в гостиной был ещё небольшой столик — и больше ничего. Разве что камин — большой, удобный и явно рассчитанный на то, чтобы в него мог войти человек грузный и широкий. На каминной доске стояла простая прозрачная ваза с незнакомыми Скабиору цветами — это показалось ему нарочитым, и он сел в то кресло, что стояло к ней спиной. Мальсибер устроился напротив и сказал:

— Вам сейчас будет непросто. Я ищу желания и в целом чувства — и, к сожалению, я не могу по окончании сеанса всё «сложить на место». Я постараюсь успокоить их, но сделать это полностью означает каждый раз начинать сначала. Вам придётся потерпеть.

— Справлюсь, — отрезал Скабиор.

— Это может оказаться не так просто, — предупредил Мальсибер. — Вы не выглядите человеком истеричным или неуравновешенным — значит, такие перепады чувств и настроений будут непривычны. Это всё пройдёт, когда мы с вами закончим — но в процессе будет сложно.

— Я сказал — я справлюсь, — повторил Скабиор.

— Просто не пугайтесь и не старайтесь сдерживаться, когда будет совсем трудно, — сказал Мальсибер и мягко попросил: — Посмотрите мне в глаза, пожалуйста. Если голова будет болеть слишком сильно — обязательно скажите.

— Потерплю, — отрезал Скабиор.

— Не стоит, — возразил Мальсибер. — Боль — плохой симптом. Я бы не хотел лишить вас рассудка или память повредить. Мы прервёмся в этом случае, а потом продолжим. Обещайте мне, — попросил он настойчиво. Скабиор кивнул, хотя и неохотно, и Мальсибер, наконец, взглянул ему в глаза.

Это оказалось… скучно. Скабиор предполагал, что он будет снова вспоминать всё, что с ним происходило — так, как это было с ним во время предыдущих сеансов легиллименции. Но сейчас никаких воспоминаний не было — они просто сидели друг напротив друга. Скабиор в какой-то момент, устав пялиться в одну точку, отвёл взгляд, и Мальсибер мягко и слегка отстранённо попросил:

— Посмотрите на меня.

И всё. От этой скуки Скабиор начал вспоминать последний месяц и все те ощущения, что испытывал тогда, вновь, так, как делал много раз до этого, пытаясь отловить момент, с которого всё пошло не так. Но их было слишком много, тех моментов — Скабиор хватался то за один, то за другой, и в какой-то миг совсем запутался — а потом вдруг всё закончилось.

— Пока достаточно, — услышал он негромкий голос Мальсибера. — Я зайду к вам вечером — и мы продолжим.

— Зачем вечером? — раздражённо спросил Скабиор. — Я в полном порядке — можно продолжать!

— Вы — да, — Мальсибер слабо улыбнулся. — А мне нужна пауза.

— У меня нет времени, вы что, не понимаете? За меня там в Азкабане сидит человек — и суд назначить могут в любой день! Может быть, вы после отдохнёте? — резко и настойчиво спросил Скабиор.

— Это и опасно, и бессмысленно, — возразил Мальсибер — и вдруг, наклонившись вперёд, слегка коснулся кончиками пальцев его запястья. Скабиор отдёрнул руку — и сказал уже спокойнее, обратив внимание, наконец, на бледность и на появившиеся тени вокруг глаз Мальсибера:

— Да, конечно.

Раздражение ушло, оставив уже ставшее ему привычным ощущение обречённости и бесполезности любых действий. Ничего у них не выйдет — а даже если что-то и получится, всё равно его осудят. Да и правильно.

— Я зайду к вам вечером, — сказал… нет — повторил Мальсибер, поднимаясь. — Тяжело?

— Нормально, — пожал плечами Скабиор.

Оставшись один, он медленно поднялся в спальню и лёг на кровать, завернувшись в простыню и закрыв глаза. Яркий солнечный свет, наполнявший в комнату, раздражал его, но сил встать и закрыть ставни у Скабиора не было. После. Надо будет сделать это вечером, когда опять придёт Мальсибер — всё равно вставать, вот он заодно их и закроет. В доме было тихо, лишь снаружи раздавались непривычные, чужие звуки — но это было даже хорошо. Они отвлекали и не то что вызывали интерес, нет — но, по крайней мере, занимали ту крохотную часть сознания Скабиора, что не была поглощена отчаянием. Скорей бы всё это закончилось! Скорей бы прошёл суд и он смог бы, наконец, уйти — потому что жить так, вспоминая каждую секунду то, что было у него до этой ночи и чего не будет больше никогда, было совершенно невозможно.

Даже на свободе — которой, впрочем, у него не будет тоже.

Мальсибер появился вечером — солнце ещё не село, но его свет стал золотым и мягким, обещая приближение заката.

— Как вы? — Мальсибер внимательно вгляделся в лицо Скабиора, но тот отвёл взгляд, коротко ответив:

— Превосходно.

Они молча прошли в гостиную и, садясь, Скабиор вдруг сообразил, что даже не умылся. Да и наплевать — он же просто спал… или лежал — он не помнил толком. Спал, наверное — невозможно же лежать весь день. Наверное…

Они вновь уставились в глаза друг другу — и Скабиор снова начал вспоминать, как росло день ото дня в нём раздражение и желание восстать. Да, восстать — против Статута, против глупых и нелепых правил, которые когда-то выдумали слабые трусливые волшебники. А теперь он — и они все — должны…

— Вот на чём поймали вас.

Скабиор вздрогнул и непонимающе уставился на уставшего, но весьма довольного Мальсибера.

— В смысле?

— Невозможно просто так внушить какое-то желание, — пояснил тот. — Его нужно прицепить к чему-то — и чем это что-то более привычно и естественно, тем сильней и незаметней будет связка. Лично вас поймали на нелюбви ко всяким правилам и желании жить так, как хочется. Я пока не знаю, правда, как продемонстрировать это Визенгамоту — но то место я нашёл. И нашёл того, кто это сделал.

— Нашли? — Скабиор проговорил это так тихо, что едва услышал себя сам.

— Нашёл, да. Но это далеко не всё… это лишь начало. Но дальше будет легче, — пообещал Мальсибер.

— То есть, — хрипло спросил Скабиор, — это было… не моё желание?

— Нет, конечно, — Мальсибер улыбнулся. — Вернее… не совсем, — поправил он себя. — Вот такого вы, конечно, не хотели — но Статут вы справедливым не считаете. Плюс ваша многолетняя борьба с установленными правилами — и всё, что нужно было сделать, это лишь слегка разбудить все эти чувства и задать им направление.

— Вот так просто, — медленно проговорил Скабиор.

— О, это совсем не просто, — возразил ему Мальсибер. — Это очень тонкая и непростая магия — и, сказать по правде, очень долго я считал, что никто, кроме меня, такого не умеет. Очень глупо, разумеется — но я в это верил.

— Почему?

— Потому что полагал, что это — секрет нашей семьи. Забывая, например, что даже если бы и так, то в семье ведь были ветви и побочные — девочки и братья младшие… не говоря уже о том, что вообще предполагать, что обладаешь неким уникальным знанием, передающимся из поколения в поколение, довольно глупо, вам не кажется?

— Не знаю, — Скабиор на миг зажмурился и обтёр лицо ладонью. — Я вообще… не понимаю, как это происходит.

— Хотите, расскажу? — спросил Мальсибер — и вдруг предложил: — Может быть, пройдёмся? Я устал смертельно и хочу проветриться — если вы не против.

— Нет, — Скабиор пожал плечами. Честно говоря, идти куда-то ему совершенно не хотелось — но и отпускать Мальсибера, не получив ответов, не хотелось тоже. Ничего, он не развалится — дойдёт. Не в горы же они пойдут сейчас — так, по улице пройдутся. — Расскажите, — попросил он.

— Расскажу. Идёмте, — Мальсибер встал и первым пошёл к двери. — Проще всего будет, вероятно, на примере, — сказал он, когда они вышли на улицу. Снаружи оказалось неожиданно ветрено — и ветер был прохладным, свежим и сырым. — Ночью будет буря, вероятно, — заметил Мальсибер. — Итак — представим, что вам нужно убедить кого-нибудь убить, допустим, кролика. Верней, не убедить, а сделать так, чтобы ему захотелось это сделать. Если это будет человек вроде вас — умелый и без предрассудков — вполне хватит для начала вызвать у вас чувство голода, затем — привязать его к крольчатине, а потом — подсунуть вам животное. Схема грубая, конечно — но примерный принцип вам понятен?

— Не очень, — думать было почему-то тяжело: Скабиор то и дело терял нить рассказа, но не переспрашивал, чтоб не выглядеть совсем уж идиотом. Вероятно, это следствие «сеансов»… надо бы спросить Мальсибера об этом.

— Не следует сразу же внушать то самое желание, что вам требуется, — пояснил Мальсибер. — Это очень просто обнаружить — раз, и человека такие вещи обычно настораживают — два. Отталкиваться следует от чего-нибудь естественного и привычного — идеально, если это вообще инстинкт. Как голод, жажда, секс, сон — самые простые вещи. Иногда так не выходит — тогда, как это было сделано в вашем случае, нужно отыскать просто некую привычную эмоцию или же желание и выводить всё остальное от неё. Это несколько сложнее — а главное, это невозможно сделать за один раз. Я свяжусь с мистером Поттером и передам ему, что знаю — и скажу, что в ваших воспоминаниях следует искать того, кто там мелькает не однажды. Я пока не вижу, кто это — но я найду.

— Вы говорили, — Скабиор облизнул обветренные и обкусанные губы и глубоко втянул в себя пахнущий морем воздух, — что дело в моём отношении к Статуту.

— Не только — да и не совсем. Дело в правилах — и в вашей нелюбви к ним. Вам не нравится жить по чьей-либо указке — и вы очень много лет боролись с этим. В стае. И привыкли. А привычные нам действия намного проще повторить, чем сделать что-то новое. С желаниями или чувствами всё точно так же.

Они вышли к пляжу, и Мальсибер, сбросив с ног лёгкие сандалии, взмахом палочки уменьшил их, сунул в карман брюк… и только тут Скабиор обратил внимание на то, как тот одет. Он был в лёгких светлых брюках и белой рубашке с коротким рукавом — совершенно маггловский наряд. Это настолько не вязалось с тем обликом, что Скабиор носил в памяти все эти двадцать лет, что он даже остановился — и Мальсибер объяснил это по-своему.

— Разувайтесь, — предложил он. — Песок тёплый… да почти горячий — да и неудобно же в ботинках.

Скабиору остро захотелось ощутить песок ступнями — это было настолько неожиданно, что он неприязненно сказал:

— Только вот не надо всего этого со мной. Хотите, чтобы я разулся — просто прикажите. Я не стану спорить.

— Мерлин упаси! — Мальсибер в первый миг поглядел недоумённо, а потом вдруг рассмеялся: — Что вы… чем хотите поклянусь, что я ничего не делал. И не буду: для начала потому, что сейчас снова путать ваши чувства магией — это усложнять себе работу. А потом, я действительно устал. В самом деле, мистер Винд, хотите, поклянусь? — предложил он весело и вроде искренне. Хотя Мордред его знает — поди разбери их, менталистов.

— Да неважно всё это, — отмахнулся Скабиор — и решительно разулся, а затем, связав шнурки ботинок, привычно повесил их на пояс.

Песок действительно оказался почти горячим, и идти и чувствовать его было восхитительно. Здесь, на пляже, вообще было хорошо — и хотелось… нет, не жить, но просто видеть всё это. И чувствовать.

А ещё хотелось есть. Скабиор уже забыл, когда чувствовал голод — но теперь он вспомнил, что в последний раз ел, кажется, ещё вчера, да и то вся та еда оказалась в унитазе. У него даже заныл желудок, а во рту стало горько и кисло — он сглотнул и облизнул губы. Ничего — он поест, когда вернётся. А пока потерпит — тем более что здесь и вправду было хорошо.

— Но от нелюбви к правилам до убийства магглов далеко, — сказал он.

— Далеко, конечно, — согласился с ним Мальсибер. — Однако первым шагом нужно было вытащить наверх эту неприязнь — а потом дать вам несколько дней привыкнуть к ней. Что последовало дальше — я пока не знаю, но должно было быть что-то, что связало эту неприязнь со Статутом. Завтра я надеюсь отыскать, что именно. Не хотите искупаться? — он вдруг улыбнулся. — Вода здесь, правда, довольно холодная — хоть сейчас и лето, но это всё же океан. Но если не боитесь…

— Воды холодной? — усмехнулся Скабиор. — Мне когда-то доводилось плавать в океане и зимой. И не так давно.

— Тогда идёмте? — предложил Мальсибер, в чьих глазах мелькнул азарт.

— Как скажете, — снова усмехнулся Скабиор — и одним движением стянул с себя рубашку.

Может быть, это его последнее купание в настоящем, живом море — и раз его тюремщик предлагает, почему не согласиться?

— Кто из вас сегодня спал? — спросил Поттер, обводя взглядом сидящих за его столом Причарда, Фоссет, Робардса и Кута.

— Да все спали — просто мало, — ответил за всех Кут. И добавил, поглядев на Причарда внимательней: — Ну или почти все.

— Я работал, — отозвался тот. — И нашёл кое-что интересное.

— Когда закончим — отправляйся спать, — безапелляционно приказал Поттер. — Времени, конечно, мало, но пока что не настолько.

— Вечером пораньше лягу, — отмахнулся Причард. — Итак, — он разложил на столе несколько пробирок и, открыв одну из них, вылил серебристое воспоминание в Омут памяти. Затем сделал сложное движение палочкой и пробормотал заклятье — и над чашей поднялась призрачная, но вполне узнаваемая всеми присутствующими фигура. — Во-первых, перед Лорен он почти не прятался, — начал Причард, позволив себе буквально полторы секунды насладиться выражением лиц сидящих за столом коллег. — Если мы его найдём, у мистера Винда будет неплохой шанс покинуть зал суда без кандалов — и я бы предложил попытаться подловить его, как говорится, на живца. Но для этого, — он снова тронул чашу палочкой — призрак сразу же растаял, и Причард заменил воспоминание другим. — Посмотрите и запомните, — сказал он, демонстрируя им новую фигуру — на сей раз с незнакомыми чертами. — Это он же — если я, конечно, не ошибся. Я хочу вас попросить потом посмотреть на него в этом обличье повнимательней — я всё собрал в одном флаконе — потому что я вполне мог принять желаемое за действительное. Но, по-моему, некоторые характерные жесты совпадают — а главное, на мой взгляд, у него одна и та же палочка. Есть ещё два человека, которые появлялись рядом с Виндом, Лорен и тобой, — кивнул он Фоссет, — но этих я не знаю. Можно посмотреть чуть позже, — Причард вновь развеял призрака и убрал воспоминание в пробирку, — а сейчас скажите, нашли вы что-нибудь в архиве? — спросил он Робардса и Кута.

— Нашли, — кивнул последний. — Всё вполне подходит: он сдавал экзамены экстерном и сдал их блестяще. Жил с родителями на далёкой ферме, но после ТРИТОНов решил не продолжать семейное дело, а заняться чем-нибудь другим.

— И занялся, — добавил Робардс.

— Да так успешно, — усмехнулся Поттер.

— В общем, мы все идиоты, — подытожил Причард. — И скажи спасибо, что ты вообще выжил, — добавил он.

— Спасибо, — кивнул Поттер, но никто не засмеялся.

— Что характерно, — заметил Кут, — его, конечно, проверяли. Веритасерумом.

— Да их проверяй-не проверяй, — буркнул Причард. И добавил мрачно: — Я его найду.

— Хорошо бы, — сказал Поттер, — но не делай это целью жизни.

— Можно попытаться поймать его, как говорится, на живца, — предложила Фоссет. — На меня, к примеру.

— С чего вдруг сейчас-то? — возразил ей Причард. — Это надо было делать сразу — а теперь-то что? Если б мы хотели взять твои воспоминания — мы бы это уже сделали, и он отлично это понимает. Но в них он встречается только во втором обличье — так что, полагаю, он не беспокоится.

— Говоришь, с чего бы? — переспросила Фоссет. — Например, с того, что ты до этого додумался только вчера.

— А ему откуда знать об этом? — безо всякой злобы и обиды спросил Причард.

— А мы ему расскажем, — Фоссет хищно улыбнулась.

— Каким образом? — поинтересовался Поттер. — Объявление дадим в газете?

— Именно! — Фоссет довольно усмехнулась. — Кто-нибудь из нас — решим, кто именно — даст Скитер интервью. Где проболтается об этом… как — подумать надо.

— Проболтаться может только идиот, — заметил Причард. — Кто его изобразит?

— Ну дело-то твоё, — Поттер выглядел до отвращения невинно. — Странно было бы кому-нибудь другому рассуждать о нём, ты не находишь?

— Я могу, — посмеиваясь, предложил Кут.

— Да нет, — немедленно возразил Причард, — шеф прав. Дело веду я — мне и проговариваться.

— Я не уверен, — не стал сдаваться Кут. — Дело в суд представлю я — было бы куда логичнее мне и интервью давать. К тому же, сам факт твоего согласия на это вызовет вопросы — ты вообще хоть раз общался с Ритой?

— Надо же когда-то начинать, — парировал Причард. — Да общался, разумеется. Давно и редко — но бывало.

— Потом решим, — прервал их перепалку Поттер. — Может быть, разумнее всего это сделать мне — посмотрим. А сейчас мне тоже, как ни странно, есть, что рассказать.

Сказать по правде, отправляясь этим утром в «Яблоневый лес», Поттер мало верил в то, что сумеет что-то разузнать у МакМоахиров. Однако попытаться стоило — что он потеряет? Только время — которого, конечно, было не так много, но всё же лишним часом Поттер располагал. Вдруг да выйдет что-нибудь?

Эбигейл Коттон, которой он написал накануне вечером и которая сразу же ему ответила, встретила его у самого камина и, не дожидаясь никаких вопросов, сама спросила:

— Чем могу помочь? — и эти дежурные слова не прозвучали в её устах формально.

— Лично вы — ничем, — ответил Поттер. — Но вот если бы вы уговорили МакМоахиров ответить на мои вопросы, это помогло бы.

— Вы считаете, они имеют отношение к случившемуся? — спросила Эбигейл.

— Я не знаю этого, — честно сказал Поттер. — Но даже если это и не так, они всё равно могли бы нам помочь. Если б захотели.

— Пойдёмте, — она развернулась и пошла к лестнице. Поттер двинулся за ней, кожей ощущая чей-то взгляд или даже взгляды — но как он ни приглядывался, так и не увидел никого.

Эбигейл привела его в маленькую комнатку на втором этаже — и, впустив, закрыла за ним дверь. Обстановка здесь была совсем простой: у окна напротив двери располагались узкая кровать и стол, у стены — небольшой шкаф и рядом с ним комод. Кроме них у стола стоял ещё простой деревянный стул — и больше в комнате ничего не было. Даже занавесок или ставен — и единственной нарядной, яркой вещью здесь было разноцветное вязаное покрывало, которым была аккуратно застлана постель. На неё-то Эбигейл и села, любезно предложив стул гостю.

— Они не могли бы причинить вреда Кристиану, — сказала Эбигейл. — Они связаны контрактом.

— Мадам Коттон, — слово «миссис», на его взгляд, подходило этой женщине не больше, чем МакГонагалл, — мы с вами оба знаем, что любой контракт можно обойти. Тем более такой — да, он составлен аккуратно, но ведь он не может помешать, к примеру, рассказать кому-то, где бывает мистер Винд. Так же, как и не мешает, например, дать кому-нибудь прядь своих волос — на память или же в знак дружбы. Ну какой здесь вред?

— Я пока не понимаю, как такие вещи связаны с произошедшим, — её светлые глаза глядели на него прямо и спокойно.

— Не могу пока сказать, простите, — вздохнул Поттер. — Но поверьте мне — так может быть. Они могли и не понимать, что навредят — просто не подумать, — добавил он. Так могло быть — и, поверьте, я бы только рад был этому.

— Они не станут с вами откровенничать, — сказала Эбигейл. — Хотя от разговора не откажутся.

— Дело не в формальном разговоре, — возразил Поттер и попросил: — Помогите мне. Пожалуйста. Я не верю в то, что Кристиан всё это сделал просто потому, что захотел. Я полагаю, его заколдовали — и я пытаюсь это доказать.

— Это бессмысленно, — возразила Эбигейл. — Если бы это случилось с вами, или с мистером Долишем-младшим, или даже с Гвеннит — в этом был бы смысл. Но мстить Кристиану им не за что — и потом, они не причинили бы ему вреда.

— Вы в этом так уверены? — спросил Поттер. — Почему?

— Я боюсь, что не смогу вам объяснить, — ответила она. — И тем более доказать это.

— Хорошо, пусть так, — не стал он спорить. — Я верю, что вы так считаете — но тем более, помогите мне тогда отмести эту версию. Вы ведь знаете, что я в любом случае обязан её проверить, — сказал он, внимательно глядя ей в глаза — и невольно восхищаясь её выдержкой. — Попросите их поговорить со мной. Если нужно, я могу прислать сюда кого-нибудь, кто в штурме не участвовал — но их нужно допросить.

— Не думаю, что это важно, — сказала Эбигейл. — Вы для них, конечно, враг — но враг честный. С вами можно иметь дело. Я попробую помочь — но не обещаю, что смогу. Вы подождёте?

— Да, конечно. Если можно, — Поттер даже улыбнулся, но ответом ему был по-прежнему спокойный — и совершенно нечитаемый взгляд.

Она вышла, а он остался сидеть у небольшого идеально чистого стола, на котором не было даже чернильницы или карандаша. Ничего — просто чистая и ровная поверхность. А ведь его хозяйка, вероятно, здесь работала… Впрочем, Поттер знал таких аккуратистов — или, может, дело было в отсутствии привычки? Эта женщина, которая, сложись её судьба иначе, сейчас вполне могла бы быть его начальницей, провела в скитаньях по лесам большую часть жизни и наверняка привыкла хранить вещи в одном месте: вдруг придётся срочно собираться?

Гарри вспомнил её дело — тоненькую, пожелтевшую от времени папку со старой колдографией, с которой глядела девушка, кажущаяся, несмотря на свои серьёзные двадцать лет, совсем ребёнком. Да, ей было двадцать, и она всего два месяца как окончила Академию аврората и была принята стажёром в аврорат — а потом во время задержания какой-то банды попалась в лапы (а, вернее, зубы) оборотню и, хотя смогла спастись, избежать укуса не сумела. И всё — информация о ней на этом обрывалась, завершаясь краткой фразой об увольнении. Как она попала к Фенриру Грейбеку, Гарри, разумеется, не знал, но сейчас это уже было неважно. Он тогда долго сидел в архиве над этой папкой, и читал, и перечитывал скупые строчки «…была ранена… заражена… уволена», и думал, а что было бы, случись подобное с кем-то из его людей сейчас. Что бы он, вот лично он, главный аврор Поттер, делал? Как отстаивал бы своего сотрудника? Оборотень в аврорате — да его сначала на смех бы подняли, а потом… потом он или вынужден бы был смириться — или должен был бы уходить. Тогда он дал себе слово, что изменит эту ситуацию и сделает возможным службу оборотней хоть в Аврорате, хоть в любом другом отделе министерства — но пока, сказать по правде, до этого было далеко. А теперь, когда с Виндом произошло то, что произошло, это стало ещё менее возможно.

— Они будут с вами говорить.

Поттер обернулся на голос стоящей в дверях Эбигейл и, поднявшись, с облегчением и признательностью сказал:

— Спасибо.

— Будьте с ними искренни, — предупредила она и повела его за собой.

Кайла, Дэглан и Дейдре сидели за столом в небольшой комнате, вероятно, предназначенной для официальных встреч: в ней не было ничего, кроме этого стола и стоящих вокруг стульев. МакМоахиры сидели рядом, то ли взявшись за руки, то ли просто положив их на колени — Поттер этого не видел — и смотрели очень… вежливо. Гарри вспомнил «будьте с ними искренни» — и, поздоровавшись и сев напротив, сказал:

— Я не стану лгать и говорить, что я вас ни в чём не подозреваю. Нет — я допускаю, что вы можете иметь к случившемуся с мистером Виндом самое прямое отношение. Так же, как и то, что вы ни в чём не виноваты и ничего не знаете. Прежде, чем продолжить, я прошу пообещать сохранить нашу беседу в тайне ото всех — кроме, если пожелаете, мадам Коттон. Хотя бы до окончания процесса над мистером Виндом.

— Что произойдёт, если мы откажемся? — спросила Кайла.

— Я с вами попрощаюсь и уйду, — ответил Поттер. — Вам это, конечно, не грозит ничем — но осложнит для нас расследование.

МакМоахиры переглянулись, и Кайла сказала:

— Мы обещаем.

— Благодарю, — слегка опустил голову Поттер. — Вы кому-нибудь из посторонних что-нибудь рассказывали о мистере Винде?

Они вновь переглянулись — и опять заговорила Кайла. Старшая.

— Да.

— Я так понимаю, бессмысленно просить вас сказать, кому именно? — всё же спросил Поттер — и, не получив ответа, продолжал: — Тогда я задам другой вопрос. Почему? Что вам сделал мистер Винд? Я бы понял, если бы вы мстили мне или же кому-то из ваших бывших пленников — но что вам сделал он?

— А я скажу! — вдруг выдохнула Дейдре и ожгла брата и сестру яростным взглядом. — Мы на самом деле мстили вам, — она и на Поттера теперь глядела почти с ненавистью — и он очень бы хотел знать величину этого «почти». — И не думали, что произойдёт такое.

— Нам солгали, — глуховато сказал Дэглан.

— Вовсе нет, — возразила Кайла. — Нам никто не обещал, что Винду ничего не будет — мы это вообще не обсуждали. Это всё должно было ударить по вам, — сказала она Поттеру.

— Но, как видите, ударило по Винду, — констатировал очевидное Поттер. — Мне досталось тоже, — продолжал он, — и ещё достанется, конечно: всем известно, что я активно участвовал в создании и Фонда, и «Яблоневого леса». Так же, как и то, что я один из тех, кто отстаивает равенство волшебников и оборотней. Но последствия всё равно несопоставимы: я в самом худшем случае просто лишусь должности, но всё равно останусь аврором, а он сядет в Азкабан. Навечно. К тому же, — продолжал он, — теперь я не возьмусь предположить будущее «Леса» да и фонда в целом. Кто же станет жертвовать после такого? Волшебники только начали привыкать к мысли о том, что оборотни, в сущности, ничем от них не отличаются — и получили доказательство обратного. Так что тот, кто сделал это, мне, конечно, навредил — но сделал куда хуже Винду да и оборотням в целом, отобрав у них шанс стать, наконец, равными волшебникам. Всё, что мы несколько лет строили, разрушено одним ударом.

Он умолк, давая время им подумать. МакМоахиры переглядывались, но молчали, а потом Кайла сказала:

— Нам нужно подумать. И поговорить.

— Я не в силах вас заставить — да и не хочу, — ответил Поттер. — Думайте — но времени немного. Честно говоря, его почти нет: меня торопят. Если не найти причин отсрочить суд, он будет очень скоро, и Винд отправится в тюрьму. А причин пока что нет, — он встал.

— Подождите полчаса — мы решим и вам ответим, — попросила Кайла.

Поттер кивнул и вышел — и увидел Эбигейл, стоящую в нескольких шагах от двери.

— Меня просили подождать, — сообщил он ей.

— Я мешаю вам подслушать? — спросила она прямо — и он, не став врать, кивнул, а она сказала: — Я должна защищать их — дайте слово, что не станете использовать против них то, что сейчас услышите.

— Я могу соврать, — предупредил он.

— Конечно, — кивнула Эбигейл, и Поттер предложил:

— Обещать я это не могу — вам придётся выбрать: Винд или ваши подопечные. Но я обещаю, что, если это будет в моих силах, обвинение я выдвигать не буду.

Эбигейл на сей раз не сказала ничего — просто кивнула, и Поттер тут же сделал стену прозрачной, а затем провёл по ней волшебной палочкой. Зазвучали голоса — вот только МакМоахиры говорили по-ирландски. Губы Эбигейл тронула улыбка, в ответ на которую Поттер несколько картинно вынул из кармана старую невзрачную ракушку и поднёс её к своему уху.

— …нельзя сравнивать! — горячо говорил Дэглан. — Они нам чужие — все!

Эбигейл подошла поближе — и Поттер слегка отодвинул раковину от уха, давая и ей возможность слушать. Потому что видел в ней союзницу, которая знала эту троицу куда лучше него.

— Но они солгали нам! — возразила Дейдре.

— Винд не делал нам дурного, — поддержала сестру Кайла, — и нас и вправду обманули. С другой стороны, иногда для достижения цели приходится чем-то жертвовать.

— В конце концов, мы ему ничем не обязаны! — воскликнул Дэглан. — Он просто исполнял свою работу — и на нашем месте сделал бы то же самое!

— Я вот не уверена, — Дейдре возмущённо скрестила руки на груди.

— В чём? — насмешливо спросил Дэглан.

— Ни в чём! — вспыхнула она. — Он вполне мог нас не брать!

— И что теперь? — тоже вспылил Дэглан. — Мы должны предать своих и спасать его?

Эбигейл вдруг негромко проговорила:

— Я поговорю с ними. Но отдайте это мне, — она протянула руку. — Этот разговор к делу отношения иметь не будет — и он не для вас.

— Я не стану слушать, — Поттер чуть заметно качнул головой. — Даю слово.

— Хорошо, — она помедлила с секунду — а потом открыла дверь и вошла к МакМоахирам.

Поттер же на мгновение задумался, а потом вернул стене её обычный вид и убрал ракушку. В некоторых случаях играть стоит только честно — это он давно усвоил. Потому что порой ложь позже оборачивалась совершенно неожиданной и непредсказуемой бедой — и интуиция ему шептала, что это как раз тот самый случай.

Эбигейл не было довольно долго — Поттер походил немного, а затем наколдовал себе стул и, достав блокнот, погрузился в размышления. Даже если МакМоахиры и откажутся сотрудничать, того, что он услышал, уже хватит для подтверждения их версии. Надо будет последить за ними — может быть, конечно, они будут осторожны и слежка ничего не даст, но вдруг повезёт?

— Заходите, — Эбигейл распахнула дверь, приглашая Поттера. — Я останусь, — сообщила она, впуская его в комнату.

На сей раз МакМоахиры не молчали, однако же узнал Поттер немного: только то, что некоторое количество воспитанников Билле Мёдба до сих пор живут в Британии, никем не узнанные, и они вовсе не забыли о разгроме их дома. И что вместе с ними с МакМоахирами беседовал ещё один волшебник — вернее, не совсем волшебник.

Оборотень.

Больше ничего особо нового они не рассказали — о том, что они помогли кому-то подобраться к Винду, Поттер знал и так. Просьба же помочь ему найти того, кто это сделал, вызвала у них глухой отказ — вполне ожидаемый, конечно, но всё-таки досадный.

— Вам сейчас непросто, — сказал Поттер. — Ощущать себя предателем никто не любит — к несчастью для вас, так сложилось, что кого-нибудь вы предаёте всё равно. Вопрос в том, кого: или тех, с кем выросли в одном и том же месте, или человека, давшего вам шанс не потерять друг друга навсегда и остаться в Британии. Сохраняя тайну первых, вы губите второго — или же наоборот. Страшный выбор, — закончил он, пристально разглядывая их. — Я не стану вас просить помочь мистеру Винду — но хочу, чтобы вы чётко понимали, что вы делаете при любой из выбранных стратегий поведения.

— То есть мы предатели в любом случае? — усмехнулся Дэглан.

— В некотором смысле да, — ответил Поттер. — Если это называть предательством, конечно. Те, кто к вам пришёл за помощью, точно знали, перед каким выбором вас ставят — но их это не смутило, — медленно проговорил он. — Если вы решите помочь Винду — напишите мне, — он встал, — сами или через мадам Коттон. Я приду — в любое время. Теперь мне пора. Спасибо за разговор. Мадам, — он коротко склонил голову в сторону тоже поднявшейся со своего места Эбигейл.

— Я вас провожу, — она кивнула МакМоахирам и вышла вслед за Поттером.

По пути к камину они не разговаривали — и лишь когда Поттер уже потянулся за чашей с порохом, Эбигейл сказала:

— Если я смогу помочь Кристиану чем-нибудь — я это сделаю.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он — и швырнул горсть пороха в камин.

…Рассказ об этой встрече занял у Поттера всего несколько минут.

— Исходя из узнанного, всех их можно допросить, — жёстко сказал Причард. — Без всякого опекунского согласия — хотя я удивлюсь, если та же Спраут нам откажет. И не думаю, что они смогут долго сопротивляться нашим менталистам.

— Кто их знает, — возразил Робардс. — Хотя я согласен — попытаться стоит.

— Я бы подождал немного, — сказал Поттер. — А пока что последил за ними.

— Ты следящие поставил? — понимающе спросила Фоссет.

— Поставил — хотя это и было непросто, — кивнул Поттер. — Я почти уверен, что они попытаются вновь связаться со своими — и, возможно, тогда нам повезёт успеть.

— А они там не повесятся? — спросил Кут.

— Все скопом? — хмыкнул Причард. — Ни за что! Вот кому другому глотку перегрызть — это пожалуйста. А вешаться… с чего бы?

— Я так понимаю, что для них предательство неприемлемо, — пояснил Кут. — А ты, — он глянул на Поттера, — им объяснил, что они уже предатели — неважно, станут они помогать нам или нет. Плюс они подростки… в общем, я бы не был так уверен.

— Мадам Коттон это слышала, — напомнил Поттер. — Она знает МакМоахиров намного лучше нас — если ты и прав, я думаю, она такого не допустит.

— Я бы даже пожалел их, — неожиданно заявил Причард, — если б не был так пристрастен. Я не верю, что они помогут — но как знать, чего не знаешь. Мне вот интересно, что там был ещё за оборотень.

— Мне вот тоже, — поддержала его Фоссет. — Странно это.

— Как раз нет, — возразил Поттер. — Это вполне мог быть кто-то ещё из сторонников Грейбека — их не всех же уничтожили. Вот как раз им вполне логично мстить Винду: полагаю, что с их точки зрения он предатель. И это только один вариант — ещё это может быть кто-то, кому в Фонде отказали в помощи.

— Или тот, кому вообще не нравится сама идея фонда, — заметил Робардс.

— Да с чего бы оборотню возмущаться фондом? — скептически поинтересовалась Фоссет. — Тут скорее был бы кто-нибудь из тех, кто оборотней ненавидит.

— Может, ему нравится считать себя особенным, — предположил Робардс. — Чего только ни бывает. Хотя версия с бывшим приверженцем Грейбека кажется мне состоятельнее. Зря ты всё же Винда в Азкабан отправил, — упрекнул он Поттера. — Вызвали бы сейчас да спросили — а теперь десять раз подумаешь, прежде чем задать вопрос.

— Надо будет — я туда слетаю, — сказал Гарри. — Хотя что он может нам сказать? "Да, такое вероятно?"

— Интереснее другое, — Причард вынул из кармана серебряный тампер в виде гончей и начал крутить его в пальцах. — Два вопроса. Каким образом этот грейбековский последыш отыскал ирландцев? И с какой стати они стали с ним работать?

Ветер вдруг усилился, и очередная волна плеснула Скабиору в лицо — и он, от души хлебнув терпко-солёной жидкости, решил, что, пожалуй, пора возвращаться. Тем более что они с Мальсибером отплыли довольно далеко — что, пожалуй, было неразумно по такой погоде.

Скабиор развернулся и поплыл к берегу, но довольно быстро понял, что все его усилия не дают никакого результата: океан тянул его назад, ветер всё крепчал, и Скабиор занервничал. Глупо будет утонуть здесь — нет, конечно, это лучше смерти в Азкабане, но…

— Мы попали в отбойное течение, — услышал он Мальсибера и, обернувшись, увидел его футах в семи позади и справа от себя.

Это было странно: местность вроде не располагала к появлению подобного явления. Впрочем, мало ли — может, он чего-нибудь не видит.

— Куда лучше плыть? — Скабиор отлично знал, что это такое, и тут же успокоился. Выберутся — если только буря не начнётся. Он с тревогой поглядел на небо и прислушался к ветру. Хель знает, как он должен тут звучать, конечно, но вот на Оркнеях при подобных запахах и звуках он бы постарался выбраться на сушу поскорее.

— Налево, — Мальсибер — видимо, для убедительности — махнул рукой в ту сторону и, повернувшись, поплыл. Скабиор двинулся за ним — параллельно берегу. Ветер, между тем, крепчал, а волны становились всё сильнее — и Скабиор отчётливо почувствовал, что начал уставать. Он подумал, что ещё сегодня утром только бы обрадовался перспективе утонуть — в конце концов, когда-то он не один год жил с мыслью о том, что это было бы далеко не самой скверной смертью — однако же сейчас умирать ему определённо не хотелось.

Очередная волна вновь накрыла его с головой, Скабиор привычно задержал дыхание, проплыл немного, вынырнул… вернее, попытался было сделать это, но вокруг была вода, которая почему-то не кончалась. Воздух в лёгких подходил к концу, Скабиор держался из последних сил и заметался, пытаясь добраться до кажущегося таким близким воздуха, и когда, наконец, ощутил его на коже, вдохнул глубоко и жадно — и отчаянно закашлялся, втянув вместе с ним в себя морскую воду. Стало больно, нос, грудь, горло жгло и, возможно, это стало бы последним, что Скабиор почувствовал, когда его мечущиеся руки наткнулись вдруг на что-то твёрдое, и он смог, наконец-то, нормально вынырнуть и, отчаянно отплёвываясь и кашляя так, словно бы хотел избавиться от лёгких, отдышаться. Мальсибер — это за его плечо схватился Скабиор, — хвала Хель и всем другим богам, молчал, просто помогая ему удержаться на воде.

— Давайте держаться ближе, — предложил Мальсибер. — Я тут пару раз едва не захлебнулся.

Скабиор кивнул, и они поплыли дальше, время от времени пробуя свернуть к берегу, но по-прежнему ощущая, как течение относит их назад. В какой-то момент Мальсибер вдруг ушёл под воду, а потом, с заметным трудом вынырнув, судорожно вцепился Скабиору в плечо. Они чуть передохнули — и снова двинулись вперёд, и когда очередная попытка свернуть к берегу вдруг увенчалась успехом, Скабиор едва не заорал от радости, разом ощутив прилив тепла и сил. Кажется, Мальсибер почувствовал то же самое — они радостно переглянулись и поплыли, наконец, к земле.

Когда они добрались до берега, волны были высотою футов в пять и сбивали с ног — им пришлось поддерживать друг друга, и всё равно они упали раз, наверно, двадцать, покуда, наконец, не вышли из воды и не рухнули без сил на мокрый песок.

— Мы почти у моего дома, — сказал Мальсибер, поднимаясь через несколько секунд и садясь. — Пойдёмте хоть поужинаем и согреемся, если вы не против.

— Вы хозяин — вам решать, — и не подумал отказаться Скабиор, медленно вставая. Его шатало, мышцы рук и ног дрожали, но таким счастливым и живым он себя давно не чувствовал.

Между тем, Мальсибер вытащил из ножен — единственного, что было на нём надето — палочку и наколдовал для них обоих мантии.

— Дома я вам дам нормальную одежду, — пообещал он, — но дойти сойдёт. А то, я боюсь, моя жена смутится, если познакомится с вами, так сказать, в натуральном виде.

— Вы женаты? — спросил Скабиор больше просто для того, чтобы что-нибудь сказать.

— Я вас познакомлю, — пообещал Мальсибер — и, встав на ноги, пошёл вперёд, к холму, за которым обнаружился стоящий в кедровой, если Скабиор ничего не перепутал, роще большой красивый дом с большой верандой.

Они ещё даже не добрались до неё, когда дверь открылась и оттуда почти выбежала черноволосая босая женщина в светлых шортах и зелёно-коричневой футболке.

— Ойген! — она подбежала к ним и обняла Мальсибера — а затем, обернувшись к Скабиору, протянула ему руку и сказала: — Эса. Вы в порядке, мистер…?

Он хотел ответить — но не смог. Все слова, которые он знал, застряли в горле и смешались там, сбившись в плотный ком. Мир вокруг не то чтобы исчез — напротив, он стал ярче и живее, просто отодвинулся куда-то, а освободившееся место заполнила она. Скабиору прежде доводилось видеть, как это бывает, но он сам ни разу не испытывал подобного. Это не было похоже на влюблённость или на банальное желание — он, наверно, испугался бы того, что чувствовал, если бы сейчас способен был пугаться.

— Мистер Кристиан Винд, — представил его между тем Мальсибер. — Эса, моя жена. Я рассказывал тебе о нём… прости, что мы без предупреждения — но мы купались и нас сюда снесло.

— Идёмте в дом, — её чёрные глаза укоризненно сверкнули, но она не произнесла ни слова упрёка и, взяв Мальсибера за руку, пошла с ним к дому. Скабиор последовал за ними, отчаянно пытаясь унять бешено колотящееся сердце и восстановить дыхание. Никогда прежде он не видел таких женщин! В Эсе было что-то от волчицы — и хотя Скабиор прекрасно знал, что она человек, не оборотень, но отделаться от ощущения скрытого в ней зверя не мог. Хотя и это ничего не объясняло — нет, он не смог бы сформулировать, чем она была особой. Всем — от длинных чёрно-смоляных волос, тяжёлых и прямых, до смуглой кожи и высоких скул под раскосыми миндалевидными глазами и до запаха. Она пахла чистой кожей, солнцем, городом, бумагами, кедрами, сухим песком и ещё сотней других запахов, сливавшихся в один, от которого у Скабиора кружилась голова и сжималось горло.

— Полагаю, нам обоим стоит принять душ, — сказал Мальсибер, когда они вошли в дом. — Эрри вас проводит — а после приходите ужинать.

Скабиор кивнул — и, совсем не видя ничего вокруг, пошёл за эльфом, и более-менее пришёл в себя лишь в ванной комнате. Встав под душ, он сделал его погорячее и долго-долго стоял так, почти не шевелясь и глядя в стену. Вот чего-чего, а подобного он никогда не хотел, а сейчас ещё и никак не ожидал. В юности и молодости ему доводилось несколько раз влюбляться — но всё это, как оказалось, даже близко не было похоже на то чувство, которое так неожиданно обрушилось на него сейчас и которому Скабиор совсем не радовался. Потому что знал: подобное случается с оборотнями только один раз — и знал, что в данном случае у него шансов нет. Дело было даже не в Мальсибере — соревнование с которым, это Скабиор отлично понимал, он бы проиграл, — дело было в самой Эсе, которая любила мужа. Это Скабиор увидел тоже — а он знал такой тип людей и иллюзий не испытывал. Да и что бы он мог предложить ей? А ещё у них, наверно, дети…

Выключив воду и вытеревшись, он оделся, натянув чистые штаны с рубашкой, потом тщательно и долго брился и причёсывался — и, выйдя, наконец с интересом огляделся. На полу слегка мерцали стрелки — Скабиор, усмехнувшись, последовал за ними и очень скоро вышел к распахнутым дверям в столовую с окнами на океан, над которым бесновалась буря.

Его уже ждали: стол был накрыт, и хозяева сидели и о чём-то разговаривали. Мальсибер увидел его первым — и, заулыбавшись, помахал ему рукой:

— Я надеюсь, вы проголодались, — сказал он, хлопая в ладоши.

— Я задумался, — Скабиор сел туда, где стояла третья тарелка — напротив Эсы. — Простите, что заставил ждать.

— Нестрашно, — она улыбнулась и подхватила принесённое эльфом блюдо с кусками жареного мяса, обрамлёнными овощами. — Вы замёрзли?

— Всё уже в порядке, — он сбросил себе на тарелку несколько кусков цуккини, лука, перца и, конечно же, говядины и втянул в себя их запах. И усмехнулся: надо же, любовь любовью, а голод никуда не делся — есть хотелось зверски.

Они принялись за ужин — Мальсибер с Эсой что-то говорили, рассказывая какие-то истории, и в какой-то момент Скабиор включился в этот лёгкий разговор и уже за чаем с ореховым пирогом поймал себя на ощущении, что он… дома. И что знает этих двоих много-много лет, и просто зашёл в гости, и они засиделись за столом, потому что мало что на свете есть уютнее, чем сидеть в уютной, залитой тёплым светом комнате и смотреть на бурю за окном — в особенности если эта буря чуть тебя не погубила.

Разошлись они глубоко за полночь. Мальсибер сам проводил Скабиора в спальню — и, прощаясь, внезапно посерьёзнел и сказал:

— Я должен попросить у вас прощения.

— За что? — искренне изумился Скабиор — а потом, похолодев, спросил: — Вы… передумали?

— Нет, разумеется, — Мальсибер тряхнул головой. — Я не отступлюсь — и я вас вытащу. Я теперь уверен в этом — главное успеть. Но сейчас я о другом, — он нахмурился на миг, а потом глянул в лицо Скабиору. — Я о нашей первой встрече. Это было слишком — я не должен был так с вами поступать. Напугать, прогнать — конечно, но впускать в ваше сознание дементоров было и жестоко, и нечестно. Да попросту по-свински. Я перед вами виноват — и, если вы позволите и захотите, я исправлю то, что сделал.

Скабиор с шумом втянул воздух. Потом выдохнул, отступил на шаг и коротко мотнул головой в сторону комнаты, приглашая внутрь Мальсибера.

— Я их слышу иногда, — сказал он, отходя к кровати и присаживаясь на стоящую в изножье мягкую скамью. — Ничего страшнее в жизни не встречал.

— Слышите? — Мальсибер болезненно поморщился и сморгнул. — На самом деле, это невозможно, — сказал он, проходя к окну и садясь на самый кончик кресла. — Они не могут издавать звуки — им просто нечем. То, что вы, — он сделал паузу, — слышите — это не совсем их голос. И за это я прошу у вас прощения отдельно. Это то, как их слышу я. На самом деле этих звуков нет — но моё сознание так шутит, и я «слышу» этот шёпот, которого на самом деле нет. Мне тогда хотелось наказать вас — если бы я мог, я бы вас убил, наверно.

— Что вам помешало? — спросил Скабиор отрывисто.

— Я так близко видел смерть, что её возненавидел, — сказал Мальсибер. — Я не стану утверждать, что никогда ни у кого не смогу отнять жизнь — смогу, наверное. Но для этого понадобится куда более весомый повод. А тогда я был отчаянно несчастен и невероятно зол — и, когда вдруг в своей комнате увидел вас над этой девушкой, я… Мне хотелось напугать вас так же сильно, как была испугана она — но я, мягко говоря, перестарался. Я не знаю, можно ли простить такое — но исправить можно.

— Ну не в моём положении капризничать, вы не находите? — усмехнулся Скабиор. — Так что…

— Нет, не нужно так, — перебил его Мальсибер и поднялся. — Я поторопился — это следовало сделать не сейчас. Простите — и даю вам слово, что…

— Да бросьте! — Скабиор тоже вскочил. — С вами и не пошутить теперь… всё — давайте говорить серьёзно. Вы и вправду можете заставить этот шёпот замолчать?

— Могу, — Мальсибер послушно остановился и кивнул. — Хоть сейчас.

— Сделайте, — Скабиор шагнул к нему. — В общем-то, всё было справедливо — то, что я тогда собрался сделать, было мерзко. Я, пожалуй, даже должен бы сказать «спасибо», — неожиданно сказал он. — Некоторые вещи лучше никогда себе не позволять. Так что мне, как видите, нечего прощать — да я и не злился никогда на вас. Хотя боялся до трясучки.

— Да, я понимаю, — Мальсибер чуть заметно улыбнулся — осторожно, будто пробовал на ощупь раскалённую сковороду.

— Сказать по правде, этот случай вправил мне мозги — не до конца, но довольно для того, чтобы начать ими пользоваться, — вдруг признался Скабиор. — Я, возможно, и не выжил бы, если б вы со мною этого не сделали — по крайней мере, пить я стал тогда намного меньше. А в бою это бывает важно.

— Да я просто благодетель, — не выдержал Мальсибер и тут же сменил тон на серьёзный. — Как бы ни было — простите.

— Хорошо, — усмехнулся Скабиор. — Прощаю, — он протянул ему руку и даже почти не вздрогнул, когда тот её пожал.

— Спасибо, — серьёзно сказал Мальсибер — и попросил: — Посмотрите мне в глаза, пожалуйста.

Скабиор исполнил просьбу и на сей раз не ощутил ничего вообще: они просто постояли так, глядя друг другу в глаза, а затем Мальсибер отвёл взгляд.

— И это всё? — недоверчиво и едва ли не с разочарованием спросил Скабиор.

— Всё, — кивнул Мальсибер. — Обещаю — больше вы их не услышите. Помнить будете, конечно — но больше в вашей жизни их шёпота не будет.

— Ну, — Скабиор потёр лоб, — спасибо.

— Спокойной ночи, — Мальсибер мягко улыбнулся — и ушёл.

— Вопрос можно? — спросил Причард Поттера, когда остальные разошлись, да и Поттер уже запер сейф.

— Можно, — отозвался Поттер удивлённо.

— Скажи, чем Лео Вейси хуже Винда?

— Вейси? — изумился Поттер. Он не слышал ничего о нём уже, пожалуй, больше года — и никак не ожидал услышать. — А при чём тут Вейси?

Неужели он имеет к этому какое-то отношение? Да нет, бред — как бы Поттер ни относился к Леопольду Вейси, представить это он не мог. Хотя…

— Или Лестрейнджа, — не стал отвечать Причард. — Или ещё сотен, даже не десятков тех, в кого ты веришь и кому помог и помогаешь. Мне интересно, почему ты всем даёшь шансы — только не ему?

— Ты о каком шансе говоришь? — Поттер даже сел назад, за стол. — Грэм, я был бы весьма признателен, если бы ты сказал прямо, что ты хочешь.

— Хочу получить ответ на свой вопрос, — сказал упрямо Причард. — Почему ты готов понять любого, кроме Вейси?

— Да нет, почему же — я прекрасно Вейси понимаю, — холодно ответил Поттер. — О каком таком шансе идёт речь? Ты мне предлагаешь взять его обратно и простить?

— А ты взял бы? — сощурился Причард.

— Нет, не взял — даже если бы и мог, — отрезал Поттер. — Тебе объяснить причину?

— Объяснить, — Причард глядел мрачно и упрямо. В чём же дело? Почему вдруг всплыло это имя? Причём именно сейчас? И вообще, какое дело Причарду до Вейси? Они вроде бы и не общались близко…

— Потому что человеку, позволившему себе такое, доверять нельзя. Тебе это не очевидно?

— Вот об этом я и спрашивал, — Причард дёрнул углом рта. — Винду ты шанс даёшь — даже сейчас! Восемь трупов — это ведь не аргумент… и нет — я не к тому, что ты неправ. Прав — в конкретном данном случае. Но давай возьмём тех же Пожирателей — они чем этот шанс заслужили? Лео Вейси никого не убивал — он вообще навредил, по сути, исключительно себе. Сколько дел было раскрыто за то время, что он Феликс пил? И сколько из них — благодаря простой удаче? Да — это играло ему на руку, но ведь пострадавших нет? Не так ли?

— Что ты хочешь? — спросил Поттер, с неподдельным интересом разглядывая Причарда. Надо же… а он и не подозревал, что они с Вейси были… и, по-видимому, остались дружны. А дружить Причард умеет — это Поттер знал отлично. Вот в чём-в чём, а в предательстве его заподозрить было невозможно. — Он не может вернуться в аврорат — и дело не в моём желании. Даже если я хотел бы, я бы просто права не имел доверять ему, как прежде.

— Но ты не хочешь, — добавил Причард.

— Не хочу. Грэм, если ты не скажешь то, что собираешься, немедленно, я пойду — суббота, вторая половина дня… у меня есть план, чем заняться.

— Дай ему шанс, — попросил Причард. — Не вернуться к нам, конечно — я прекрасно понимаю, это невозможно. Но представь, как это — заниматься всякой ерундой после нашей службы. Он же жил всем этим. Потому и вляпался же! Слушай, — он подался к Поттеру. — В Академии ушёл преподаватель курсов по работе с уликами. Лео нужно это место! Но ведь Уильямсон придёт к тебе и…

— Сдурел? — изумлённо перебил его Поттер. — Грэм, ты наркомана хочешь подпустить к вчерашним детям?

— Он не наркоман, — Причард с шумом выдохнул. — Был им, да — но это всё же не совсем наркотик. Не в привычном смысле. Вейси больше никогда к этому дерьму не прикоснётся!

— Даже говорить об этом не хочу, — отрезал Поттер. — Что за дикая идея?

— Тогда объясни мне, почему, — настойчиво потребовал Причард. — И ответь на мой первый вопрос: чем Вейси хуже Винда или Лестрейнджа?

— Ни один из них не… — начал было Поттер — но запнулся. Однако Причард догадался, что тот хотел сказать, и подхватил:

— …не работает с детьми? Да что ты? Я, конечно, в дела фонда не влезал, но слышал краем уха что-то там об опекунстве. Ну так чем он хуже? Уж не говоря о том, что какие, к дракклам, дети? Всем по восемнадцать!

— Почему меня об этом просишь ты? — спросил Поттер.

— Потому что знаю об освобождающемся месте, — Причард сжал кулак и отогнул мизинец. — Потому что мне не всё равно, — он отогнул второй. — Потому что меня бесят невесть откуда взявшиеся у тебя двойные стандарты, — он отогнул третий. — Потому что я хочу понять хотя бы, что произошло с тобой, пока меня не было, — он отогнул четвёртый, — и как мне теперь с тобой общаться, — Причард растопырил пальцы и поднял руку.

А ведь в самом деле. Почему он, Гарри, так злится на Вейси? Почему даже мысль о том, чтобы ему помочь, вызывает у него такое возмущение? Причард прав сто раз: Вейси даже сравнивать нельзя с тем же Виндом, не говоря уж о Лестрейнджах. И это он ещё не знает про Мальсибера…

— Я тебе отвечу завтра, — негромко проговорил Поттер. — На все пять вопросов разом. Подойдёт?

— Вполне, — Причард тут же сбавил тон.

— Я не знал, что вы дружны, — признался Поттер.

— Да мы, знаешь, не были до моего возвращения, — признался Причард. — Но сейчас сошлись, да.

— Ты бываешь у него? — так вот почему Причард так резко реагировал на дело Винда. Но как странно… почему сошлись и именно сейчас? С чего вдруг? Причард никогда не страдал избыточной эмпатией, так что принцип «найди того, кому хуже, чем тебе, и помоги», в его случае навряд ли бы сработал… хотя, как любит говорить сам Грэм, как знать, чего не знаешь.

— По субботам я, как правило, у них обедаю, — ответил Причард. — Сейчас тоже собираюсь.

— Он вернулся к родителям? — да, со стороны Вейси это было самое разумное. В конце концов, Гарри вовсе не желал ему ни зла, ни бед — просто не хотел иметь с ним дела. Если он не перепутал, Вейси разводили книззлов — значит, и занятие нашлось.

— Он женился, — в глазах Причарда мелькнул непонятный Гарри вызов, а по губам скользнула странная усмешка.

— Женился? — удивился Поттер. — Это здорово. Я рад, — искренне сказал он и спросил шутливо: — Красивая?

— О да, — Причард сделал восхищённое лицо. — У него совершенно изумительная жена — и хотя бы ради неё он к Феликсу больше не притронется.

— Я сказал — отвечу завтра, — напомнил Поттер.

— Может, ты с ним встретишься? — спросил Причард.

— Может быть, — ответил Поттер и поднялся. — И на это тоже я тебе отвечу завтра. А теперь пойдём — тем более, тебя, оказывается, ждут.

— Дай ему шанс, — с нажимом попросил вставший следом Причард. — Ты знаешь — я редко за кого-нибудь ручаюсь. За него — готов.

— Это аргумент, — серьёзно сказал Поттер. — Обещаю, завтра мы поговорим. Не дави, — попросил он, и Причард сделал короткий жест ладонями, будто бы сдаваясь.

— Завтра воскресенье, — напомнил он.

— Мордред, — Гарри рассмеялся. — Впрочем, времени так мало, что я завтра всё равно приду к полудню — заходи, как сможешь.

— Я с утра сяду за Омут — там работы непочатый край, — ответил Причард. — В полдень загляну.

— Договорились, — они вместе вышли из кабинета и пошли к лифтам, вновь заговорив о деле Скабиора.

Распрощавшись с Причардом, Гарри аппарировал домой — и там на несколько часов забыл и об этом разговоре, и о работе в целом. Когда-то, когда он был ещё стажёром, а затем и младшим аврором, он не умел вот так переключаться и даже дома продолжал думать о расследуемом деле. Научиться этому ему помог Тедди Люпин — малышам ведь всё равно, к чему вы там привыкли, они требуют внимания, и крестник Гарри умел делать это лучше многих.

Но это было давно — а теперь Гарри научился просто запрещать себе обдумывать дела, возвращаясь домой. Изменял он этому правилу крайне редко, лишь когда обстоятельства вынуждали его к этому, и сейчас всё же был не тот случай. А вечером, когда они с Джинни легли и когда она уже уснула, он вернулся в мыслях к разговору с Причардом. Его самого очень занимал вопрос, почему он так категорично судит Вейси. В самом деле, ведь обычно он был склонен верить в лучшее и действительно предпочитал давать второй шанс. Здесь же даже мысль об этом ему была неприятна — и Гарри собирался разобраться сам в себе.

В сущности, ведь Причард сказал вещи совершенно справедливые: если сравнивать того же Винда с Вейси, первый, безусловно, проиграет. Однако же по-человечески Винд был Гарри и понятнее, и ближе — и намного симпатичнее.

Вопрос в том — почему.

Объективно говоря, сравнивать пусть бывшего, но егеря с пусть и бывшим, но аврором было попросту смешно. И ведь Вейси в самом деле никому, кроме себя, не навредил — хотя после того, как Гарри узнал про Феликс Фелицис, вопрос с действиями Лео во время штурма Билле Мёдба оказался для Поттера открыт, и он так его и не закрыл. И всё же…

Просто он воспринял всю эту историю как личное предательство — осознал вдруг Гарри. И этот факт… или это ощущение до сих пор стояло между ними — и теперь Гарри предстояло или отказаться от него, или же принять и решить, имеет ли он право принимать решение о чужой судьбе, исходя из собственной обиды.

— Доигрался? — спросил Снейп насмешливо.

— Кто мог знать?! — воскликнул Ойген пылко и слегка растерянно, нервно меряя шагами его спальню.

— В самом деле, — кивнул Снейп, откидываясь на спинку кресла и откладывая книгу. — Кто мог знать, что твоя супруга произведёт впечатление на твоего гостя?

— Но ведь не такое же! — горячо возразил Мальсибер. — Не так!

— Я тебя предупреждал, что это так себе идея? — спросил Снейп.

— А что было делать? — спросил в ответ Мальсибер. — Ему не хотелось жить — и ты знаешь, я прекрасно понимаю, почему! Надо было так оставить?

— Тебе это мешало? — Снейп покачал головой.

— То есть, если нет — то и помогать не надо?

— Помог? — вкрадчиво осведомился Снейп.

— Если что-то было сделано неаккуратно — это не означает, что этого не следовало делать вовсе, — назидательно проговорил Мальсибер и добавил: — И потом, мне было очень неприятно. Я себя как будто снова в Азкабане ощутил. Или после — когда Лорд нас вытащил.

— Я не спрашивал, понравилось ли тебе это. Я спросил, мешало ли тебе его состояние работать, — без малейшего сочувствия напомнил Снейп.

— Да, мешало! Я работаю с эмоциями и чувствами — а они у него все были об одном. Вина — чувство сильное, она глушит остальное. А желание смерти — и того сильнее. Да и просто — нельзя так! — снова вспыхнул Ойген. — Он не виноват в случившемся. Нельзя так себя винить!

— Ну давай будем честны, — неожиданно мирно проговорил Снейп. — Что значит «он не виноват»? Империо не было — и вообще воздействие и на волю, и на сознание отсутствовало. Он прекрасно понимал, что делает. Да, не спорю — его подтолкнули к этому. И признаю необходимость оправдать его в суде — хотя бы с точки зрения общественной пользы. Но объективно он виновен.

— Северус, — Мальсибер вздохнул. — Не суди всех по себе. Да, с тобой бы это не сработало: если бы ты понял, что теряешь над собой контроль, ты бы запер себя или превратил во что-нибудь, но на поводу у своих желаний не пошёл. Но таких, как ты, немного… да их просто почти нет. Большинство бы не сдержалось — тем более если человек в принципе эмоционален. Винд — такой. Его поймали очень тонко — на старых, чуть забытых вроде, но ещё вполне живых стереотипах. Он ведь бунтовать привык — и привык кого-то ненавидеть. Прежде это были, как я понимаю, все волшебники — оставалось просто заменить их магглами, и всё. Тонкая работа, но вполне возможная. Но мы отвлеклись, — напомнил он.

— Отнюдь, — возразил Снейп. — Мы обсуждаем твоего очередного подопечного, и ты сам себе противоречишь. Раз он так эмоционален — следовало ожидать такой реакции на Эсу. Зачем вообще было их знакомить? Признаю, — неохотно продолжал он, — идея прямой физической угрозой жизни вернуть ему вкус к ней была удачной — но зачем всё остальное? Выплыли бы — и вернулись. Посидели бы за ужином — и вовсе не обязательно в этом доме — этого вполне хватило бы. Эса тебе там зачем понадобилась?

— Мне хотелось напомнить ему, что такое дом, — объяснил Мальсибер. — Не будь его дочь беременной, я бы пригласил её сюда — но сейчас ей может навредить такое путешествие. Мне хотелось дать ему передохнуть, что непонятного?

— Ты не понимал, как он на Эсу среагирует? — продолжал всё ту же тему Снейп.

— Понимал, — признал Мальсибер терпеливо. — Но не думал, что… вот так. Я, конечно, понимал, что она ему понравится — мы все понимали. Но компания красивой женщины, как правило, просто взбадривает людей вроде него…

— Взбодрил? — ласково поинтересовался Снейп. — Я не спорю: цели ты добился, — продолжал он тем же тоном. — Полагаю, жить теперь твой гость снова хочет. Знаешь, я когда-то интересовался оборотнями, — в его глазах мелькнула ирония, — так вот: они абсолютно моногамны. Если вообще составляют пару — это на всю жизнь.

— Хорошо — я идиот, — мирно признал Мальсибер. — И что делать?

— Для начала утром увести его из дома и запереть там, где ты поселил его, — предложил Снейп. — В конце концов, он вообще должен сейчас быть в Азкабане — ничего, потерпит.

— Может, проще сразу же домой отправить? — предложил Мальсибер. — И не делать ничего. И тогда его запрут навечно в Азкабане.

— Это было бы разумнее всего, — согласился Снейп невозмутимо. — Но на это ты не пойдёшь — я даже не предлагаю. Но хотя бы избавь их от дальнейших встреч. Не провоцируй беду, Ойген.

— Ладно, — Мальсибер поглядел на часы. — Ты, наверно, прав — а я боюсь, не сделал ли я хуже. Спать пора, я думаю.

— Я прав, — кивнул Снейп. — Хуже вряд ли, — добавил он с сомнением. — По тому, что ты описывал, хуже сделать сложно. Но вот спать действительно пора. Доброй ночи, — он распахнул дверь и, закрыв её за Ойгеном, пробормотал: — Но ты ведь всё равно сделаешь по-своему.

Сам же Скабиор не спал. Довольно долго он лежал в кровати, честно пытаясь всё-таки уснуть, но потом не выдержал, и, одевшись, тихо выбрался сперва из комнаты, а затем — из дома, и пошёл бродить по пляжу. Буря несколько утихла, но ветер всё равно почти что сбивал с ног, и волны поднимались куда выше человеческого роста. К тому же, полил дождь, сильный и холодный — впрочем, по сравнению с тем, что творилось сейчас в душе Скабиора, это всё казалось ерундой. Он ощущал себя разом и юнцом, и стариком. Бродя вдоль бушующего океана, он пытался разобраться, что он думает о том, что с ним случилось этим вечером. И чем дольше думал — тем больше понимал, что предпочёл бы ничего такого не испытывать. Жил же он прекрасно столько лет без всей этой любви! Какого драккла это с ним случилось именно сейчас? Да ещё подобным образом — безо всякого шанса. Потому что даже если, например, убить Мальсибера, даже если сделать это, например, не самому, а нанять кого-то, а потом убить уже убийцу, чтоб не проболтался — то что делать дальше? Допустим, его даже оправдают и, допустим, он переберётся сюда, в Штаты. Дальше что?! Она, Эса, может, даже примет как-нибудь его в этом доме — но разве же она к себе подпустит? Они были с ней похожи, с этой женщиной, он чуял это — и хотя бы потому был убеждён, что она, даже потеряв того, кого выбрала себе в мужья, заменять его никем не будет. А если даже будет — то какие у него шансы? Что он может предложить ей? Дело даже не в деньгах — она ведь останется наследницей — но по-человечески что он может дать? Они разные — совершенно разные, это он тоже понял в тот самый миг, что её увидел, а проведённый вместе вечер только подтвердил это. Ничего не выйдет — и потом, даже если бы и вышло… Жить с ней в постоянном страхе, что однажды всё раскроется? Знать, что это ты разрушил жизнь женщины, за которую готов и глотку перегрызть, и сдохнуть — и спокойно жить с ней? Кому как — а он не сможет. И не хочет. Он подонок и убийца, но ведь не настолько…

Но пусть даже всё произойдёт само собой — мало ли. Допустим, этот человек, Мальсибер, сдохнет сам. И допустим… нет, не получалось у него представить себя рядом с Эсой. Что он будет делать с этой женщиной? Серьёзно — что он ей предложит? А с детьми её что будет делать? И что будет с Гвен и с Кристи?

Нет, куда ни посмотри — всё выходит скверно, а вернее, не выходит вовсе. Так зачем тогда всё это?! Для чего ему вдобавок ко всему ещё и эта хелева любовь?!

Скабиор заорал и, схватив с берега горсть мокрого песка, швырнул его в сторону океана. Почему всё это происходит с ним?! За что?!!

«Ну уж будто не за что», — сказал он сам себе — и вновь в отчаянии вгрызся пальцами в песок и, упав на колени, всё швырял и швырял его в океан. Да уж, за что — было. И всё равно, всё равно всё это было чудовищно несправедливо! Что он, хуже этого Мальсибера? А ведь тот живёт отлично и ничем не заплатил за то, что делал — и теперь уж не заплатит. Такие, как он, вообще не платят никогда и ни за что, выходя сухими из воды и выбираясь чистенькими из того дерьма, где такие, как он, Скабиор, тонут, сколько ни барахтаются. Почему? С ним?! Всё это?!! Случилось?!!!

Он вдруг понял, что устал, когда очередная горсть песка плюхнулась буквально ему под ноги. Некоторое время он просто стоял на четвереньках, а потом улёгся на песок и бессмысленно и истерично разрыдался. Даже если его действительно заколдовали, он ведь понимал, что делал. Он всё понимал! Но сделал то, что сделал — и ведь ничего его не остановило, ни мысли о Гвен, ни о Кристи, ни об остальных. Значит, ему всё равно на самом деле? Почему бы он иначе повёл себя как избалованный мальчишка, который тащит сладости с витрины, когда мать ему их не купила?

Почему-то от этой мысли слёзы кончились, и Скабиор теперь просто лежал под проливным дождём, прижимаясь щекою к мелкому холодному песку, и думал. О том, что, по-хорошему, следовало бы прямо сейчас пойти в те волны, что ревели совсем рядом — и закончить это всё. И пусть выкручиваются, как хотят. Что-нибудь придумают… Раз сумели отправить его аж сюда — наверняка придумают, как вывернуться. А он уже подставил стольких, что одним больше, одним меньше…

Эта мысль вызвала у него глухой протест. Да, конечно, предают все — но ведь это ложь. От осознания сего простого факта Скабиор даже поднялся и сел, стирая с щёк песок. Не все. Грейбек никогда не предавал их — и не предал до конца. Поттер тоже никого не предавал — и вряд ли это сделает. Гвен… да даже Джон — и тот ведь удержался, хотя уж кому-кому, а ему бы это было просто. Да что там не предавал — он пошёл в тюрьму за… за него. За Скабиора. Да, пускай на две недели — но ведь это Азкабан. С дементорами. И пошёл он туда вовсе не за собственного сына, а за человека, которого вряд ли так уж сильно любит. Дикость, если так подумать, но куда более дико то, что они так ему доверяют. На него же даже простейших следящих чар не наложили! То есть Мальсибер этот наложил, конечно — но не Поттер. Почему?! Он ведь главный аврор — он не понимал, насколько просто Скабиору было бы сейчас исчезнуть? Раствориться в чужой стране — и никто бы не нашёл его или, по крайней мере, не смог бы сделать это достаточно быстро для суда. И ведь самое дурацкое, что Поттер прав! Он и вправду не сбежит — ни по-настоящему, ни в смерть — именно потому, что не хочет подставлять его! И Джона. И Гвен… нет — с Гвен он так точно не поступит. Хотя, может, ей бы было даже легче просто потерять его — и надеяться, что он где-то есть, живой и невредимый. Пусть даже и трус…

Скабиор подумал, что теперь он понимает, что ощущает попавший в капкан зверь. Вот, наверно, это самое и чувствует — и винит себя за то, что наступил в него. Только зверь-то может отгрызть лапу или хвост, а ему отгрызать нечего. Но как странно понимать, что кто-то верит в тебя больше, чем ты сам… и кто? Главный аврор Британии!

Знать бы ещё, почему…

Он почувствовал вдруг, что устал, промок до нитки и замёрз. И одежду перепачкал — между прочим, не свою. Чужую. Скабиор поднялся на ноги, и медленно побрёл к дому — и, только подойдя довольно близко, увидел сидящего на ступенях веранды Мальсибера. Дождевые струи на него не попадали — то ли крыша помогала, то ли он себя зачаровал — но он всё равно выглядел так, будто тоже вымок и продрог.

— Мне вот тоже не спалось, — сказал Мальсибер. — Ночь такая, что ли…

— Буря, — Скабиор сел поодаль на ступеньку выше. Не то чтобы ему хотелось разговаривать с Мальсибером — скорее не хотелось оставаться вновь наедине с собственными мыслями.

— Когда ветер воет так, я вспоминаю Азкабан, — Мальсибер продолжал смотреть на море.

Точно. Он же там сидел! Они тогда сбежали всей толпой — шума было… Скабиор покосился на Мальсибера и некоторое время разглядывал его, пытаясь отыскать на тонком загорелом лице какие-нибудь следы Азкабана. Сколько он там просидел? С дементорами?

— Долго вы там были?

— Лет четырнадцать, я полагаю, — сказал Мальсибер равнодушно. — Можно посчитать точнее.

— Что ж вы не сослались на Империо, как Малфои? — усмехнулся Скабиор. — Не сообразили? — смягчил он в последний момент готовое сорваться «мозгов не хватило?».

— Тех, кто говорил такое, проверяли, — Мальсибер повёл плечами. — Я не мог впустить их в свою голову.

— Что вы там храните, что стоило заключения в Азкабане? — Скабиору стало вправду интересно.

— То, что я умею, — Мальсибер обернулся, наконец. — И что до недавнего времени считал нашей семейной тайной. Не согласись я с обвинением, попытайся списать всё, что делал, на Империо Тёмного Лорда, я бы вынужден был позволить им проверить — и они увидели бы то, что у нас для простоты всегда называли семейным Империо — но что на самом деле мало отношения к нему имеет. Пусть я и не пользовался им, как правило, чтобы выполнять приказы Лорда — они всё равно увидели бы. А я этого допустить не мог. Это стоило, на мой взгляд, даже Азкабана… так я тогда думал, — добавил он негромко.

— А теперь не думаете?

— Теперь… — он вздохнул. — Честно? Нет. Не думаю. Потому что понимаю, что ни драккла бы они не поняли — во-первых, да и не увидели бы толком — во-вторых. Ну и в-третьих — даже если и увидели бы, то не поняли, как это сделать. А на все вопросы я бы мог ссылаться на того же Лорда, отвечая, что не понимаю сам, как это сделано… глупо, в общем. А страшнее всего то, что я этим погубил своих родителей, — с горечью и болью продолжил он, — и вместе с ними своего так и не родившегося брата. Хотя, может, его всё равно бы не было, если б я остался на свободе — я не знаю, — признал он. — Но мои родители бы выжили — и, вполне возможно, были живы до сих пор. Но я сел — а они не сумели это пережить. Сел просто потому, что я тогда считал, что уникален — и способен погубить весь мир, не меньше, — он усмехнулся и пробормотал: — Мерлин, каким я был кретином… Знаете, потом, в тюрьме, я чуть не сошёл с ума от понимания, что, не прими я эту метку, ничего бы не было. Вообще. Я спокойно жил бы… вот чего мне не хватало? Зачем я вообще во всё это влез? Я ведь даже и магглорождённых-то почти не знал… а потом, когда узнал о смерти родителей, к этому добавилась навязчивая мысль о том, что надо было плюнуть и попытаться выбраться, свалив всё на Империо. Или же вообще им рассказать, что я пользовался совсем не Непростительным — не уточняя, что так было не всегда — и к Мордреду все тайны. Это ощущение собственной ошибки было самым страшным… ошибки и вины. И осознание того, что с этим ничего нельзя поделать.

— Вы не выглядите особенно несчастным, — напряжённо проговорил Скабиор. — Что, к такому тоже привыкаешь?

— Привыкаешь ко всему, — ответил Мальсибер. — Легче, правда, не становится — просто научаешься не думать о подобном каждую секунду. Так же как и приучаешься не видеть тех, кого убил. Они всё равно приходят, разумеется — но уже не постоянно стоят перед глазами.

— И как именно вы этого добились? — Скабиор и сам не знал, хочет ли узнать ответ. И тем более — станет ли его использовать.

Нет, наверное.

— По-разному, — сказал Мальсибер. — Все это делают по-разному. Я пытаюсь отогнать их теми, кому смог помочь. Выходит не всегда, — он горько улыбнулся. — Жизнь спасённая не искупает жизнь погубленную — мёртвых не вернуть. С этим просто нужно жить — мне помогает ещё напоминать себе, что, если б это был не я, а кто-то из моих друзей, смог бы я простить? Себя прощать сложнее — но, как правило, на время это тоже помогает. А ещё я видел смерть, — добавил он задумчиво. — Так долго и так близко, что и привык к ней, и бояться перестал — и возненавидел. Прошлое не изменить — и никому не станет лучше, если я всю жизнь буду страдать и каяться. И вы тоже, — закончил он негромко.

— Вряд ли вы поймёте, — тут же ощерился Скабиор. — Я разрушил всё, что строил столько лет! И не только для себя — вам не понять, что значат для оборотней фонд и «Лес»!

— Не пойму, наверное, — Мальсибер не стал спорить. — Но кому-то разве станет лучше, если вас не станет? Репутацию оборотней это не спасёт, и семье вашей легче от этого не будет.

— А я, как всегда, не в счёт, — усмехнулся Скабиор, и Мальсибер, поглядев ему в глаза, кивнул:

— Не в счёт, я полагаю.

Как ни странно, от его спокойного согласия Скабиору стало… нет, не легче, но, во всяком случае, не хуже.

— Пусть не в счёт, — не стал он спорить. — Я не представляю, как я с этим буду жить — и зачем. Может, показательная казнь помогла бы… я не знаю.

— Думаю, не помогла бы, — возразил Мальсибер. — Только хуже стало бы. Знаете — я совсем не специалист в таких вопросах, но мне кажется, что единственное, что тут действительно могло бы исправить ситуацию — ваше оправдание.

— Угу, — издевательски согласился Скабиор. — И орден Мерлина в придачу.

— Ордена вам не дадут, — улыбнулся Мальсибер. — А вот оправдать вас могут, полагаю.

— Да с чего бы? — вдруг сорвался Скабиор. — Вы же сами говорили, что я был волен сам решать, делать, что мне захотелось, или нет! Какая разница, внушили мне это желание или оно было моим собственным, если я это сделал?! — он с размаха стукнул кулаками по ступеньке.

— Разница большая, — возразил Мальсибер до отвращения спокойно. — Люди сильно недооценивают силу желаний. Мало кто бы удержался — и не с вашим темпераментом. Это лишь…

— А вы говорите — оправдание поможет! — перебил, воскликнув, Скабиор. — Мы же звери — как сдержаться?!

— Я сказал о темпераменте, — переждав этот взрыв, сказал Мальсибер. — Зверь или не зверь — в данном случае неважно. Темперамент — вещь врождённая. На вашем месте не поддался б только человек, приучивший себя никогда не идти на поводу у собственных желаний — много ли таких? Да, мы все умеем сдерживаться — но мы все привыкли уступать самим себе. Исключения, конечно, есть, но они — редкость. Остальным же — вроде вас или меня — те, кто с вами сделал это, в сущности, шанса не оставили. Вас сначала разозлили — а потом подкинули мысль о том, кто виноват и как со всем этим покончить разом. А ещё… я не уверен, я пока что не залез так далеко — но, по-моему, ментальное воздействие всё же было. Не Империо, но некоторые мысли вам… вплели. Очень аккуратно — так, что вы их не опознали как чужие. Не поддаться этому коктейлю мог бы только подлинный аскет — много вы их видели?

— Я же понимал, что делаю, — упрямо проговорил Скабиор. — Я прекрасно всё осознавал — я помню! И…

— А вы уверены, что помните именно то, что было? — вкрадчиво проговорил Мальсибер.

Скабиор поперхнулся собственными словами и несколько секунд молча глядел на него, дыша тяжело и быстро. А потом потребовал:

— Объясните!

— С вами очень тонко поработали — и сделали куда больше, чем видится на первый взгляд, — заговорил Мальсибер. — У меня пока что нет полного ответа — я вам не скажу сейчас, что и как было сделано. Но я не думаю, что вы мыслили вполне независимо и ясно — потому что я пока что не встретил в вашей памяти ни одного сомнения. А это странно и, по-моему, не слишком достоверно. Не казните себя так — да, вы тоже виноваты, но, возможно, не так сильно, как вам кажется.

— Почему тогда другие менталисты ничего не обнаружили? — упрямо спросил Скабиор.

— Возможно, потому, что не туда смотрели… или потому, что воздействие было очень слабым. Или, может быть… возможно, тот, кто это сделал, сумел снова обойтись желаниями. Говорю же вам — я пока не знаю. Это сложно.

— Даже для такого гения, как вы? — зачем-то съязвил Скабиор.

— Даже для такого, — улыбнулся Мальсибер. — Я встретил более чем достойного противника — или, может быть, противников — но я постараюсь обыграть их. И вас вытащить.

— Вот за то, что вы не притворяетесь, что делаете это из сочувствия — спасибо, — Скабиор поёжился — мокрая одежда совсем не согревала, и холодный ветер пронизывал его до костей.

— Ох, простите, — Мальсибер вынул палочку и первым заклинанием высушил на нём одежду, а вторым наложил согревающие чары. — Да зачем мне лгать? Я обязан Гарри Поттеру — и должен вам за то, что с вами сделал. И потом, я действительно считаю несправедливым и неправильным такое отношение к оборотням — и порой мне кажется, что единственные нормальные люди в этом смысле собрались в Канаде.

— Почему? — почти против воли заинтересовался Скабиор.

— О, там очень интересные законы на сей счёт, — Мальсибер оживился. — В результате там для оборотней почти традиция сложилась идти в авроры и в целители — ну, не только, разумеется, но их там много.

— В авроры? — недоверчиво переспросил Скабиор.

— Да, в авроры, — Мальсибер улыбнулся и вдруг предложил: — А хотите, съездим на денёк? Посмотрим, как они живут — вы поговорите с главами общин… думаю, что я могу это устроить. Всё равно нам нужно прерываться — я не в состоянии работать с вами день и ночь, да и вы не выдержите. Чем вам просто так сидеть в пустом доме, поедем? А пока я дам вам почитать сборник их законов. Хотите?

— Да, хочу! — оживился было Скабиор — но потом его глаза потухли, и он сдал назад: — Хотя зачем… даже если вдруг меня и оправдают, вряд ли я смогу теперь хоть что-то изменить.

— Смотря как вас оправдают, — возразил Мальсибер. — И потом, кто же помешает вам стать кем-то вроде консультанта? А ещё, вы знаете, — добавил он, — люди куда больше любят тех, кто оступился и раскаялся, чем безупречных. Если мы додумаемся, как правильно всё это повернуть, это даже может послужить на пользу — может быть, не лично вам, но оборотням в целом.

— Ну да, — усмехнулся Скабиор. — Смотрите, как мы можем!

— Нет, не так, — возразил Мальсибер. — Смотрите, к чему приводят травля и стереотипы. Если б не они, внушить всё это вам было бы куда труднее — если вообще возможно.

— Вы ещё скажите, что я вообще жертва, — неприязненно скривился Скабиор.

— Непременно, — пообещал Мальсибер весело — и встал. — Что сказать Визенгамоту, мы подумаем — мне есть, с кем посоветоваться.

— Только вот не надо этого! — Скабиор тоже вскочил. — Себя можете жалеть, сколько вам захочется, а я отвечу за то, что сделал!

— Иногда ответить по закону проще, чем от этого уйти, — серьёзно и почти сурово сказал в ответ Мальсибер. — Ваше оправдание может спасти дело, которому вы отдали немало сил и времени — полагаете, оно того не стоит? Пойдёмте спать? — предложил он уже совершенно другим тоном. — Рассвет скоро… да и шторм утихает.

— Я хочу вернуться в тот, отдельный дом, — понимая, что нарушает все законы и все правила гостеприимства, почти потребовал Скабиор. — Это можно?

— Да, конечно, — неожиданно легко согласился с ним Мальсибер. — Я вас провожу, пойдёмте. Здесь недалеко.

— Я пообещал тебе ответ, — Поттер отодвинул стул и сел напротив Причарда. На разделяющем их столе стоял Омут Памяти, и по виду Причарда легко можно было предположить, что он работал с ним всю ночь. На это же прозрачно намекали и несколько исписанных пергаментов, исчёрканных разноцветными стрелками.

— Пообещал, — Причард потёр покрасневшие глаза. — Я слушаю.

— Ты сегодня спал вообще? — спросил Поттер.

Причард отмахнулся:

— Спал я, спал. Так что там с Вейси?

— Я поговорю с Уильямсоном. Расскажу всё так, как есть, — ответил Поттер. — Пусть решает сам.

— Рассказывать можно по-разному, — напряжённо возразил Причард. — Ты дашь шанс Лео или нет? Имей совесть — хоть предупреди! Если нет — не стоит даже затеваться.

— Дам, конечно, — вздохнул Поттер. — Грэм, мне казалось, что ты меня знаешь. Я не стал бы добивать того, кто и так лежит — зачем? Но скажу я всё как есть — в том числе и то, что аврором Лео был хорошим. И что мне жаль, что он так сорвался.

— Спасибо, — Причард просиял и протянул ему руку.

— Тебе тоже, — Поттер крепко пожал её. — Ты меня заставил кое-что обдумать, до чего я сам бы не дошёл. Но прежде, чем я стану говорить с Уильямсоном, я хотел бы с Вейси встретиться. И поскольку ты с ним дружишь — устрой это? — попросил он. — Я могу, конечно, просто написать ему — но, по-моему, с посредником выйдет удобнее для всех. Пусть решает, где и как — если он вообще захочет.

— А если нет?

— Нет так нет, — пожал плечами Поттер. — Не стану же я мстить. Но я очень хочу верить в то, что ты мне рассказал — и для этого я бы хотел сам его увидеть.

— Я поговорю, — пообещал Причард. — Сегодня вечером. Всё равно я до ночи не досижу, — он кивнул на Омут. — У меня уже мозг плавится… но зато я кое-что нашёл. Итак — отчёт, — он потёр руки, а Поттер хмыкнул. — На данный момент я обработал около трети всех воспоминаний — и с уверенностью могу пока указать на двух подозреваемых. Одного мы видели — и он тёрся возле Винда и той магглы Лорен довольно часто, и ещё два раза я его увидел возле Сандры, причём не в своём обличье. Но это точно он — я покажу потом, по некоторым жестам видно. Есть ещё один… вернее, — он сделал паузу, — одна. И я, — он снова сделал паузу, — её узнал. И теперь наверняка могу сказать, что наши ирландские друзья имеют к этому делу самое прямое отношение.

— Значит, дело всё-таки не в Винде — или же не только в нём, — резюмировал Поттер.

— Там ещё был оборотень, — напомнил Причард. — И у меня есть некоторые сомнения в том, что это кто-то из этих двоих. Взять бы показания у МакМоахиров, — вздохнул он. — Почему ты против?

— Я не против — я просто не уверен, что у нас получится сделать это против воли, — сказал Поттер, вызвав этим у Причарда усмешку:

— Ну конечно, три подростка смогут противостоять нашим спецам, — скептически протянул Причард. — Шеф, ты извини, конечно, но, по-моему, это глупость. Нет, я понимаю: доверие, свобода воли, но ты вроде хотел Винда вытащить? Эти т… МакМоахиры могут вывести нас на тех, кто это сделал! О чём тут вообще думать?! Тем более что я говорю тебе: я её узнал. Я видел её в Билле Мёдба — она была правой рукой Моахейр! Ты бы знал, что она с нами вытворяла!

— Тогда тем более нельзя просто так их допрашивать, — Поттер нахмурился. — Наверняка эта женщина позаботилась о том, чтобы они, даже если бы и захотели — не смогли нам рассказать. Должна же она была понимать, что их могут допросить. Нужно для начала отыскать хорошего специалиста…

— …причём не из наших, — твёрдо сказал Причард. — Кто-то же испортил те воспоминания.

— Испортил, — кивнул Поттер. — Завтра я этим и займусь — но ты прав, лучше взять кого-нибудь со стороны. Я подумаю, кого. Допросить их надо, я согласен — но пока что я надеюсь, что они хотя бы сами согласятся. Наверняка так будет проще.

— Ну смотри, — Причард дёрнул углом рта и сглотнул, подавляя зевок. — Время поджимает.

— Поджимает, — согласился Поттер. — Но я подожду ещё дня два — а там посмотрим. Что ещё нашёл?

— Да по мелочи, — Причард отмахнулся. — И пока не знаю, стоит это хоть чего-то или нет. Знать бы хоть, как этот оборотень выглядит! Но да, да — надо подождать, вдруг у них проснётся совесть.

— Они тоже люди, — твёрдо сказал Поттер.

— Да пожалуйста, — Причард безнадёжно пожал плечами. — Твою креатуру же посадят — мне-то что?

— Да я знаю, что ты прав, — признался Поттер. — Подождём до завтра. А сегодня, — он заулыбался, — у меня со Скитер интервью. Где я проболтаюсь ей про Фоссет — но ты должен мне помочь.

— Всё же идиотом будешь ты, — хмыкнул Причард. — Благородно. Помогу, конечно! — пообещал он с большим энтузиазмом. — Как не выставить начальство идиотом? Это же святое дело!

— Вот и славно, — добродушно усмехнулся Поттер. — Значит, план такой…

…В кабинет Поттера Причард ворвался, распахнув наотмашь дверь и почти прокричав с порога:

— Ты был прав — надо вызвать Фоссет, срочно! И легиллимен… о-о-о, — протянул он, останавливаясь и «замечая», наконец-то, Скитер. — Мисс Скитер. Какой сюрприз. Я не вовремя?

— Немного, — Поттер досадливо нахмурился и приказал: — Зайди попозже — у нас важный разговор.

— Прошу прощения, — виновато сказал Причард, даже умудрившись покраснеть, и вышел, аккуратно притворяя за собою дверь.

* * *

Выхода «Пророка» в понедельник Поттер ждал с огромным нетерпением, и, едва сова принесла газету, он жадно развернул его, пробежал глазами начинающееся на первой странице интервью, потом, помотав головой, сделал это ещё раз и недоумённо отложил газету в сторону.

— Что такое? — спросила Джинни, потянувшись за газетой. — Что там Скитер снова написала?

— Да вот в том-то и дело, что ничего, — удивлённо и расстроенно ответил Гарри. — Просто интервью — почти без комментариев. А те, что есть — вообще ни о чём. Я не понимаю, почему! — вздохнул он с досадой и поднялся. — Мне пора. До вечера, — он даже не посмотрел на недоеденный завтрак и, залпом выпив кофе, вышел, оставив детей и Джинни изучать газету.

Причард с «Пророком» в руках встретил его в приёмной — и, по выражению лица поняв, что Поттер уже видел интервью, просто молча вошёл следом в кабинет.

— У меня есть только два объяснения такой странной деликатности, — сказал Поттер, едва дверь за Причардом закрылась. — Скитер не считает Винда виноватым — или же ей это безразлично, или у неё есть причина для молчания.

— Да такого быть не может, — сказал тот уверенно. — Безразлично? Скитер? А вот знать она и вправду что-то может, — протянул он задумчиво. — И вот тут вопрос: на чьей она стороне. Потому что молчать Скитер может по двум причинам.

— Да, пожалуй, — согласился Поттер. — И не допросить же, — сказал он с досадой. Знать бы, с кем она… и почему.

— Ну если с этими — то тут ничего странного, — Причард хмыкнул. — Уж кого-кого, а тебя ей есть, за что не любить.

— И меня, и Гермиону… да, пожалуй, — Поттер с Причардом переглянулись и сказали в унисон: — С чего бы ей быть на стороне Винда?

— Знаешь, в этом деле всё идёт не так, — продолжил Причард. — И всё очевидное оборачивается своей противоположностью. Отправить бы кого поднять все её статьи про Винда и про фонд, а? Вдруг они… не знаю, например, любовники?

— Винд и Скитер? — скептически переспросил Поттер. — Нет, конечно, всякое бывает… но ты представляешь себе это? — они рассмеялись, и он продолжил: — Впрочем, ты, конечно, прав — статьи проверить надо. Кафф, опять же — вот уж кто со Скитер был знаком… довольно тесно. А ведь он весьма активно поддержал идею Фонда — я ещё тогда подумал, что это такой способ развлечься и вернуться, хоть немного, в политику, но откуда он узнал? И почему его позвали? Нет, я помню, были какие-то формальные причины — но тогда мне было не до этого. Найди кого-нибудь — дело-то простое, только муторное.

— Если б знать наверняка, что она на стороне Винда… — мечтательно протянул Причард. — Представляешь, как нам повезло бы? Может, ей веритасерума подлить? Вот в который раз жалею, что легиллимент из меня не так чтобы отличный, — с сожалением вздохнул он.

— Легиллимент, говоришь? — Поттер глубоко задумался.

— Слушай, а тот твой американец не поможет нам ещё раз? — спросил Причард. — Нет, я понимаю, что тащить его опять сюда непросто — но представь, как бы это помогло!

— Это незаконно, — с откровенным сожалением вздохнул Поттер. — Но я подумаю — вдруг найду лазейку.

— Пойду поработаю, — сказал Причард, поднимаясь.

Гарри же задумался. Скитер он терпеть не мог ещё со школы — но при этом отдавал ей должное как профессионалу. Он был полностью согласен с Причардом: не услышать его реплику и не сделать вывода она просто не могла — собственно, на это ведь и был расчёт. Но в своём интервью Скитер опустила эту сцену, да и в комментариях о ней не обмолвилась ни словом. Более того, сам тон комментария вышел неожиданно не то что дружелюбным, но, по крайней мере, совсем не агрессивным. Более того — там даже был намёк на… стоп.

Поттер развернул оставленную Причардом газету и ещё раз внимательно перечитал текст. Да, определённо Скитер намекала на то, что кто-то мог таким вот сложным образом нанести удар по министерству, которое в последние годы, наконец-то, занялось тем, чем должно бы было заниматься изначально: улучшением жизни некоторых социальных групп. Поттер даже дважды перечёл этот пассаж — нет, всё верно, ему не почудилось. Но тогда…

Тогда выходило, что Скитер, как выразился Причард, «на стороне Винда». Однако он не мог так рисковать — это следовало выяснить наверняка, и он понятия не имел, как можно это сделать, основательно не преступив закон.

Больше всего Леопольд Вейси любил вечера. Любил смотреть, сидя за столом, как Лорелей готовит ужин — просто на плите и безо всякой магии: бытовые чары по-прежнему давались ей с большим трудом, и она нечасто пользовалась ими. Любил смотреть, как она накрывает на стол, любил неспешно ужинать, любил после убирать — уже самостоятельно и, конечно же, колдуя — грязную посуду, мыть её и расставлять на место. Ему нравилось потом сидеть — а чаще лежать, устроив голову на коленях у жены — в гостиной у камина и что-нибудь читать вслух по очереди. Нравился даже устраивавшийся у него в ногах подобранный Лорелей пару месяцев назад трёхлапый и безухий кот, сбитый маггловской машиной — он же сам его и выходил, к собственному удивлению, легко вспомнив всё, что знал когда-то о кошачьих и об их лечении. Правда, к матери он всё же поначалу обратился — и с тех пор Мерибет Вейси хотя и редко, но всё же стала появляться в их домике. Жизнь вроде бы наладилась: работа приносила денег даже больше, чем служба в аврорате, и её, пожалуй, нельзя было назвать скучной, чувствовал он себя уже нормально — а ещё рядом с ним была самая прекрасная и удивительная женщина на свете.

Он бы должен был быть счастлив — и он был, действительно был счастлив… вот такими вечерами, особенно когда ему удавалось отключиться от всех мыслей и просто ощущать рядом с собою Лорелей. Всё же остальное время…

Да, он понимал, что должен быть благодарен судьбе и Причарду за то, что у него вообще была работа и за то, что она действительно была и нужной, и полезной, и даже позволяла использовать его профессиональные умения. Он и был — и вообще был искренне признателен ему за то, что тот так неожиданно возник в их с Лорелей жизни, — но по-настоящему порадоваться этому не мог. Каждую секунду Вейси помнил, кем он был — и кем больше никогда не будет, и помнил, почему. Часто ему снилось, что он по-прежнему работает там, в аврорате, и в такие ночи пробуждение бывало горьким, а утро вслед за ним — тяжёлым. Если бы не Лорелей, он не выдержал бы этого — но она была, и когда он прижимался к ней, зарываясь лицом в её мягкую грудь или густые волосы и вдыхая её запах, ему становилось легче. Словно бы в ней был таинственный источник света, дающего ему возможность протянуть до вечера. Он надеялся, что всё-таки со временем привыкнет — и сам не верил в это. Как привыкнуть к пониманию, что ты сам разрушил всё, к чему всегда стремился? Тем более когда то, что ты строишь заново, нельзя даже сравнить с потерянным.

Но он всё-таки старался. И жил от вечера до вечера — и до ночи, когда засыпал, обнимая Лорелей, и всю ночь не выпускал её ни на секунду. Как-то он спросил её, не тяжело ли ей так спать — спросил, замирая внутренне от страха обнаружить на её лице смущение, — и когда она ответила тепло и удивлённо «Нет!», облегчённо выдохнул.

И продолжал жить — так, как получалось.

Этот вечер последнего июльского понедельника ничем не отличался от других: Лорелей уже закончила смешивать нарубленный Леопольдом фарш для фрикаделек и теперь умело и легко лепила их, складывая на тарелку. Сковородка раскалялась, вода для спагетти уже закипала — и вдруг в дверь постучали.

— Я открою, — Леопольд встал из-за стола и, держа палочку наготове, подошёл к двери и заглянул в маленькое смотровое окошко. — Грэм? — спросил он удивлённо и тревожно, впуская неожиданного гостя.

— Сюрприз, — осклабился тот, вручая ему коробку пирожных. Спиртное здесь не жаловали, и, хотя для Причарда держали хороший виски, та бутылка уже долго оставалась чуть початой: не желая провоцировать товарища, Грэхем неизменно обходился крепким кофе или чаем с чабрецом, который в этом доме, по его мнению, заваривали лучше, чем где бы то ни было в Британии. — Извини, что прямо к ужину — есть разговор.

— Входи, — Леопольд закрыл за ним дверь и крикнул Лорелей: — Это Грэхем! Мы ещё не сели — ты пришёл удачно, у нас сегодня спагетти с фрикадельками. Так что еды хватит.

— Врать не буду: голоден, — признался Причард, проходя вслед за Вейси в кухню и привычно целуя Лорелей руку, спешно вытертую ей о полотенце. — Одно из самых уютных зрелищ на земле — готовящая твой ужин женщина, — сказал он, улыбнувшись тепло и ласково, и спросил: — Мы пока поговорим в гостиной?

— Да, конечно, — она тоже улыбнулась. — Я не буду слишком торопиться.

— Мы недолго, — Причард махнул рукой Леопольду, проходя в гостиную, а потом закрыл дверь и, усевшись на диван, попросил: — Сядь, пожалуйста, и внимательно меня послушай.

— Слушаю, — Вейси опустился в кресло, впрочем, нервно сев на самый краешек. — Что случилось?

— Много всякого — и мало разом. Но пришёл я, чтобы организовать вашу встречу с Поттером, — почти весело сказал Причард.

— Зачем? — помертвев, непослушными губами выговорил Вейси.

— Не гляди так, — подмигнул Причард. — Первое — Уильямсон ищет преподавателя на курс по работе с материальными уликами. Второе. Я считаю, ты отлично подошёл бы. Третье. Когда Уильямсон спросит Фоссет, она будет за тебя. И четвёртое и главное — после этого он пойдёт к Поттеру, и, как я понимаю, то, что скажет он, зависит от того, как пройдёт ваша встреча — и пройдёт ли. Так что возвращусь к тому, с чего и начал: тебе нужно поговорить с Поттером.

— Ты что несёшь? — недоверчиво спросил Вейси. — Какое место? Кто меня туда допустит?

— Ты попробуй! — сказал с напором Причард. — Что ты потеряешь? Лео, это шанс — может быть, единственный!

— Кроме самоуважения? — горько усмехнулся Вейси и добавил: — Хотя какое самоуважение… да нет — не выйдет ничего. Поттер всё ему расскажет… да и я не стану лгать — он меня и близко не подпустит к Академии. И будет прав.

— Слушай, не дури, — Причард резко подался вперёд. — Мы же оба с тобой знаем, что ты не сорвёшься — в чём та правота? Лео, я серьёзен, как Бинс на лекциях — попробуй.

— Ты бы взял меня на его месте? — спросил Вейси, помолчав.

— Я бы взял тебя и на своём, — не задумавшись, ответил Причард. — Только не могу. А он может. И возьмёт. Встреться с Поттером!

— Не хочу, — Вейси встал порывисто и отошёл сперва к камину, а затем к окну.

— Понимаю, — сказал Причард. — Но ведь не всегда же делать только то, что хочется. Вот что — пошли ужинать? — предложил он. — И подумай, например, до завтра. Я зайду ещё раз — тоже к ужину, и да, я, безусловно, хам — и ты мне дашь ответ.

За ужином Причард развлекал хозяев байками и прочей лёгкой болтовнёй и откланялся довольно быстро, выспросив у Лорелей, каких пирожных завтра принести. Когда он ушёл, Леопольд притянул жену к себе, усадил её на колени, как наездницу, верхом, и надолго замер так, обняв и пряча лицо на её груди. Лорелей молчала и, обняв его за шею, тихо гладила по волосам, иногда мягко и беззвучно прижимаясь к ним губами.

— Не могу я с ним встречаться, — прошептал он наконец. — Не могу.

— Почему? — спросила она тихо.

— Стыдно, — он зажмурился, произнося вслух это слово. — Да и не заслуживаю я шанса. Я бы сам себя не взял.

— Куда? — Лорелей провела ладонями по его вискам, отодвигая волосы назад.

— Ни-ку-да, — с непонятным облегчением ответил Леопольд и, подняв голову, устало улыбнулся ей. — Вообще. Как же хорошо, что ты не задаёшь вопросов, — он погладил её по щеке. — Я сам всё расскажу… попозже. Завтра — или вечером. Потом.

Она наклонилась и вместо ответа поцеловала его в лоб, потом в глаза, потом поймала его губы — и им стало не до разговоров.

И уже в постели, лёжа в темноте и слушая, как дышит рядом с ним его жена, Вейси рассказал ей всё — и повторил:

— Я не хочу встречаться с Поттером. Просто не могу.

— Я понимаю, — сочувственно и ласково прошептала Лорелей, а он в миллионный раз подумал, как же повезло ему — повезло совсем несправедливо, ни за что — её встретить. Вот такую…

— Лей, уговори меня, — прошептал он еле слышно — и зажмурился, понимая, что только что на самом деле отрезал себе дорогу к отступлению. — Для тебя я это сделаю… смогу.

— Разве преподаватель может быть женат на проститутке? — очень тихо проговорила Лорелей, помолчав немного.

Леопольд дёрнулся от этих её слов всем телом и проговорил горячо и быстро:

— Это не касается вообще никого! Никого, кроме тебя — и преподаватель Академии может быть женат на ком угодно! Лей, это последнее, о чём тут вообще нужно думать, — он приподнялся на локте, а затем и сел. — Я не верю ни секунды, что меня туда возьмут — но я попробую, — твёрдо сказал он. — Я всё сделаю для этого — в конце концов, Грэм прав, и такой шанс — единственный. Только ты не думай о таком, — попросил он, наклоняясь к ней и вглядываясь в кажущиеся тёмными сейчас глаза. — Лей, прошу тебя. Пообещай, пожалуйста!

— Я не буду, — ответила она, обвивая руками его шею. — Просто, Лео… если всё получится и если…

— Я скажу Уильямсону обо всём — и о тебе, — сказал он резковато. — Пусть решает. Я не стану прятаться. Только не думай больше так. Пожалуйста. Не надо.

В эту ночь он плохо спал, постоянно просыпаясь, и подолгу лежал без сна, глядя в тёмное окно, за которым качались ветки шиповника, и думая то о себе, то о Лорелей, то о предстоящей встрече… встречах. Он должен встретиться ещё и с Уильямсоном — если тот того захочет, разумеется. Потому что, если нет — у него даже не будет шанса попытаться убедить его. Леопольд был готов на что угодно — да хоть принести Непреложный Обет в том, что больше никогда не прикоснётся не то что к Феликс Фелицис, но вообще ни к чему подобному. Если Уильямсон захочет — даже к алкоголю: всё-таки зависимость есть зависимость, и он поймёт подобную предосторожность. Мерлин, если это выйдет… Академия — не аврорат, конечно, но, с другой стороны, в аврорат ему не вернуться никогда, а тут он сможет быть действительно полезен. Он ведь многое умеет — да почти вся работа их отдела и была работой с теми самыми материальными уликами! Он ведь помнит всё — или почти всё, но ведь вспомнить же недолго! Он сумеет — да он будет сутками сидеть над книгами и над конспектами, но он станет лучшим… нет. Не лучшим, оборвал он сам себя. Просто хорошим преподавателем — этого вполне достаточно. Лучшим он уже пытался стать однажды — и чем это кончилось? И вообще, он зря сейчас об этом думает: ничего ещё не то что не решено, но даже не предложено. Он даже с Поттером ещё не говорил — а ведь Мерлин знает, как этот разговор пройдёт… и, кстати, где. Где с ним разговаривать?

— Лей! — позвал он и спросил, когда она, проснувшись, посмотрела на него. — Я позвал бы Поттера сюда — если ты не против. Но мы можем посидеть и в баре, если хочешь, — возбуждённо сказал он.

— Что ты, нет, зачем? — она улыбнулась в предрассветном сумраке. — Позови его сюда, конечно… мне даже интересно, — она снова улыбнулась. — Я живьём его не видела ни разу.

— Ну посмотришь, — усмехнулся Леопольд, закрывая глаза и устраиваясь поудобнее. — Он тебе, возможно, даже и понравится… он обаятельный.

— Ты лучше, — ответила она — и он против воли улыбнулся, думая о том, что, пока он это слышит от неё, он вынесет всё, что угодно.

Она — его щит и его жизнь, и, пока она рядом, он неуязвим.

Гвеннит нервно мерила ногами гостиную, то и дело глядя на часы. Половина её обеденного перерыва уже прошла, и, хотя в архиве никто бы не сказал ей ни слова, опоздай она ещё на час, Гвеннит нервничала. Однако же, едва минутная стрелка коснулась вершины шестёрки, камин вспыхнул зеленью, выпуская в комнату известную всей Британии Риту Скитер, одетую сейчас в ярко-красный шёлковый костюм.

— Спасибо, что пришли, — сказала Гвеннит, подходя к ней и протягивая руку.

— Не за что, — отозвалась та, отвечая на рукопожатие. — Чем могу, как говорится?

— Я хотела… — Гвеннит запнулась, закусила нижнюю губу и мотнула головой. — Вы извините, — попросила она. Скитер отмахнулась, и Гвеннит продолжила: — Я волнуюсь просто… Я хотела поговорить с вами о Кристиане. О том, что с ним случилось. Я не верю, что он сделал это сам! — она заглянула в глаза Скитер, и та кивнула:

— Я не верю тоже. Но авроры так считают.

— Они… они тоже не уверены, что всё так просто, — решительно сказала Гвеннит. Сердце замерло от страха — она прекрасно понимала, что если ошиблась и переоценила крепость связывавшей эту женщину и её отца связи, то сейчас сама может уничтожить тот крохотный шанс, что дал тому Поттер.

— Вот как? — Скитер очень внимательно оглядела Гвеннит и протянула понимающе: — Так вот что это такое было… Мерлин мой, какие идиоты.

— Кто? — спросила Гвеннит с жадностью.

— Авроры, — Скитер покачала головой. — Но кто ж знал. Расскажите мне, что знаете, — попросила она, но Гвеннит покачала головой:

— Я больше ничего не знаю! Мне не говорят… знаю только, что мистер Поттер тоже думает, что Крис не мог такое сделать. Только доказать не может. Я подумала — вдруг вы что-то знаете и сможете помочь?

— Вы удивитесь, моя милая, сколько раз мне приходилось играть на стороне аврората, — сказала Скитер. — Правда, это было так давно, что я сама уже почти не помню… но, возможно, пришло время стряхнуть пыль с этих воспоминаний. Вот что, — она широко заулыбалась. — В мои добрые намерения Поттер не поверит — расскажите-ка ему, что у вас есть способ надавить на меня и заставить писать то, что надо.

— Он же спросит, какой именно, — неуверенно запротестовала Гвеннит.

— Спросит, — согласилась Скитер. — А вы скажете, что ни за что бы не решились на шантаж, если бы не ваш отец, и намереваетесь честно выполнить свою часть сделки — и поэтому не можете сказать. Это Поттер — он не станет принуждать и мучить вас.

— Ну, наверное, не станет, — согласилась Гвеннит. — И что дальше?

— А дальше мы с ним побеседуем и заключим временный союз, — Скитер подмигнула ей. — Я хотела бы, чтобы ваш отец вышел из этой дикой истории без потерь — и я сделаю всё, что могу. Но для этого придётся Поттеру соврать — вы сумеете?

— Сумею, — улыбнулась Гвеннит и снова протянула Скитер руку. — Спасибо вам.

— Это вам спасибо, — та её пожала и, накрыв второй рукой, сказала: — Постарайтесь так не нервничать, вам сейчас это не ко времени. Кое-что я всё-таки могу — что-нибудь придумаем.

— Я вам верю, — Гвеннит улыбнулась быстро и отчаянно, старательно удерживая набегающие на глаза слёзы. — Он не стал бы. Никогда!

— Это вправду очень на Кристиана непохоже, — Скитер погладила её по руке, а затем, выпустив тонкую ладонь, пошла к камину. — Пишите мне, если что-нибудь понадобится. Не стесняйтесь — даже если нужны просто деньги.

— Деньги у нас есть, — вздохнула Гвеннит. — У нас всё есть — помогите Крису!

— Я попробую, — пообещала Скитер и зачерпнула горстью пороха. — Вот что, — она обернулась и пристально посмотрела на Гвеннит. — Вы должны сказать, что говорили со мной дважды: в первый раз — сразу же, когда это случилось, и второй раз вот теперь, потребовав от меня прямого сотрудничества с авроратом. А в первый просто запретили мне писать про Кристиана гадости.

— Зачем? — удивилась Гвеннит.

— Затем, что одна статья уже была — и там… в общем, сделайте, как я сказала. Это важно! — подчеркнула Скитер, и Гвеннит пообещала:

— Хорошо.

Скитер снова взяла порох, бросила его в камин и исчезла в зелёном пламени.

А Гвеннит, наконец, расплакалась. Выплакавшись, она умылась, вытерла лицо, постояла несколько секунд, глядя на себя в зеркало, вытерлась, припудрила лицо — и отправилась в министерство: во-первых, на работу, а во-вторых, чтобы поговорить с Гарри Поттером.

В аврорат её пустили без проблем, так же как и к Поттеру. Правда, вид у того был весьма замученный, и Гвеннит извинилась:

— Я не отвлеку вас сильно — просто я подумала, может, это вам поможет, и вы придумаете, как это использовать.

Она нервничала: когда-то врать она умела хорошо, но это было ещё в старшей школе, да и ложь её бывала специфичной. Но она должна была солгать сейчас так, чтобы ей поверили — и даже хорошо, что она беременна. Может быть, какие-нибудь странности спишут на её состояние…

Поттер выслушал её очень внимательно — а когда она закончила, сказал очень тепло и мягко:

— Я не стану вас расспрашивать, не бойтесь. Вы ведь всё равно мне не расскажете, не так ли?

— Я не могу! — Гвеннит помотала головой.

— Я понимаю. Это благородно — и разумно, — он улыбнулся ей. — Вы уверены, что Скитер не обманет?

— Нет… в смысле я уверена, — сказала Гвеннит очень искренне.

— Вы с ней это обсуждали, — утвердительно сказал Поттер и, когда Гвеннит кивнула, попенял ей мягко: — Вы неосторожны. А если бы она рассердилась и обидела вас?

— Я… — Гвеннит растерялась. — Да, наверное, — сдалась она и пообещала: — Я буду осторожнее. Вам это поможет? То, что я сказала про Скитер? Вы с ней свяжетесь?

— Свяжусь, — пообещал Поттер. — И это нам действительно поможет, — заверил он её и вдруг спросил: — А когда вы с ней об этом говорили?

— Первый раз я ей сразу написала, а второй — сейчас, — сказала, как и обещала, Гвеннит — и увидела, как в глазах Поттера промелькнуло понимание.

— Пожалуйста, будьте в следующий раз поосторожнее! — повторил он.

А, проводив её, задумался.

На первый взгляд, всё складывалось чрезвычайно удачно: в кои-то веки острое перо Скитер можно было использовать в открытую. Опять же, то, что рассказала Гвеннит, объясняло столь несвойственную Скитер деликатность. Но что, если она всё же связана с теми, кто всё это устроил? Да, она, похоже, не готова рисковать и гадости про Винда сейчас писать не станет — но разве это говорит о том, что она не играет за другую сторону? Нет, не говорит — но упускать подобную возможность жалко и нерационально. И потом… в конце концов, они же хотели передать послание организаторам? Так, пожалуй, выйдет даже лучше… но статья не помешает в любом случае.

Поттер взял пергамент и, написав короткую записку, послал за совой.

…Ближе к вечеру сова принесла Поттеру письмо от Эбигейл Коттон. Верней, короткую записку — но её хватило, чтобы он, быстро завершив свои дела, собрался и ушёл, отправившись в «Яблоневый лес».

— Я надеялся, что вы сумеете их убедить, — сказал он встретившей его Коттон. — И вы смогли.

— Я сделала немного, — возразила та. — Они пришли к этому самостоятельно. Они ждут вас — и волнуются. Вы мне обещали, что, если они пойдут на сотрудничество, дело возбуждать не станут.

— Если это будет в моих силах, — напомнил Поттер. Её слова ему совершенно не понравились, но сейчас это значения не имело. Да и когда имело? Даже в детстве это важным не было — глупо начинать теперь.

МакМоахиры ждали его в той же комнате и сидели точно так же: Кайла, Дэнлан, Дэйдре.

— Мы решили, что расскажем вам, что знаем, — заговорила Кайла, едва он вошёл. — Каждый скажет за себя — за всех нас буду говорить я. Если вам нужно записать — пожалуйста.

— Я хотел бы взять у вас показания официально, — осторожно сказал Поттер. — Но заставить вас я не могу.

— Мы не возражаем, — спокойно ответила она. — Пожалуйста, делайте, как вам удобно.

Вот чего он в них не понимал — их вежливость, такая странная в подростках, которым не за что было его любить, но зато было, за что ненавидеть.

— В таком случае я позову мадам Коттон, — это был не идеальный вариант, конечно, но уж лучше, чем говорить с ними совсем наедине. Впрочем, старшей уже есть семнадцать — её показания примут в любом случае. Но он лучше подстрахуется.

— Да, пожалуйста, — Кайла, а за ней и брат с сестрой вежливо склонили головы, а Гарри подумал, что определённо предпочитает манеры Джеймса. Его старший сын бывал невыносим — но зато он понимал его. В отличие от этой троицы.

Эбигейл Коттон села рядом с ним, но не слишком близко — через стул, и слегка кивнула МакМоахирам, то ли в знак поддержки, то ли ещё чего, но они никак не среагировали. Поттер вынул из кармана припасённые на всякий случай чистые листы пергамента, Прытко Пишущее перо — неприметное, бело-бежевое — и, зачитав стандартную формулировку, кивнул Кайле:

— Начинайте.

— Как мы уже говорили, мы не знаем тех имён, под которыми наши братья здесь живут — а чужих не знаем вовсе. Наши же вам ничего не скажут — и мы их не назовём, — проговорила она совершенно невозмутимо. — Одного из них вы знаете: он несколько лет работал в вашем аврорате и остался там даже после гибели Билле Мёдба, — Кайла произнесла это абсолютно спокойно. Её брат с сестрою тоже выдержали лица — разве что у Дейдре чуть заметно дрогнули ресницы. Или показалось? — Речь была о том, чтобы выставить вас в неприглядном свете и лишить должности. И не только вас — все, кто так или иначе с вами связан, оказались бы под подозрением. Мы не знали, что они задумали — знали только, что это как-то будет связано с мистером Виндом. Но нам пообещали, что с ним лично ничего не будет. Мы не стали бы ему вредить.

— Я вам верю, — кивнул Поттер. — Кто ещё там был? На переговорах с вами?

— Трое, — ответила Кайла. — Тот человек, о котором я говорила. Оборотень. И ещё один человек.

— Которого вы мне не назовёте, — утвердительно сказал Гарри.

— Мы не можем, — лицо девушки вдруг исказила боль. — Не просите!

— Почему не можете? — спокойно спросил Поттер. — Вы связаны контрактом, или же вам стёрли память?

— Нет, но… мы не можем, — повторила Кайла, страдальчески сжимая зубы.

— Мисс МакМоахир, — прохладно проговорил Гарри. — Вы, возможно, не очень хорошо понимаете, что произошло. Погибло восемь человек. Мистеру Винду грозит пожизненное заключение в Азкабане — и позволю себе вам напомнить, что то, что вы сидите здесь втроём, сохранив свою семью, исключительно и только его выбор и заслуга. Если бы он не решился пригласить вас в «Лес», вас не просто разлучили бы — каждый из вас попал бы в крайне неприятные места, откуда, я боюсь, уже не выбрался. Однако он рискнул — и, на мой взгляд, вы довольно странно его благодарите.

— Это его работа, — отрезал Дэглан.

— Вовсе нет, — возразил Поттер. — Его работа — собственно сам выбор. Он мог отказаться — и никто и никогда его не упрекнул бы. Все бы его поняли — учитывая, что его зять пострадал от ваших рук. Он, однако же, отнёсся к вам по-человечески — но вы вместе только его волей и решением. Более того, — продолжал он, внимательно и подчёркнуто отстранённо на них глядя. — Как только мистер Винд будет осуждён, фонд получит другого главу — и я удивлюсь, если это будет мадам Коттон. На сей раз, я практически уверен, это будет человек, не оборотень — и я не поручусь, что, зная о вашей роли в судьбе мистера Винда, он рискнёт за вас ручаться. Очень вероятно, что он делать этого не станет — и тогда, я полагаю, Дэглана и Дейдре как несовершеннолетних всё-таки отправят подальше от Британии, причём поодиночке, а вопрос с вами, Кайла, будет решать суд. Возможно, вас на некоторое время даже отправят в Азкабан — вам это неважно, понимаю, но в любом случае ни сестру, ни брата вы больше не увидите. Я не закончил, — продолжил он, когда Дэглан открыл было рот, чтобы сказать что-то. — Полагаю, вам следует знать ещё кое-что. Те, кто это сделал, лишили оборотней шансов на получение помощи. Фонд — организация благотворительная, и кто теперь станет жертвовать ему? Значит, те, кто, например, будет осуждён на штраф, отправятся в тюрьму, потому что денег попросту не будет. Да и отношение к оборотням — вам ведь должны были объяснять, как дело обстоит — теперь какое будет? Мы за одну ночь потеряли всё, над чем работали несколько лет — возможно, только потому, что Винд когда-то принял решение дать вам шанс остаться вместе. И заплатит теперь за это собственной судьбой — и крахом других судеб, потому что теперь люди останутся без помощи. Вам, по сути, протянули руку — а вы в ответ, чтобы отомстить мне, её владельца уничтожили.

— А что будет с «Лесом»? — вдруг спросила Дейдре.

— Вопрос сложный, — ответил Поттер. — Если его обитатели сумеют зарабатывать достаточно, чтобы содержать его — возможно, они смогут здесь остаться. Если, разумеется, Визенгамот не наложит запрета на его деятельность.

— Но почему? — воскликнула, хмурясь и кусая губы, Дейдре. — Они же ни при чём!

— Они оборотни, — ответил Поттер. — Многим существование «Леса» как кость в горле. Сейчас у них появился отличный шанс сказать: «Смотрите! Сегодня их руководитель убил магглов — а завтра они станут нападать на нас!» И что отвечать на это? Если сам руководитель позволяет себе…

— Он не позволял! — резко сказала Кайла.

— Поясните? — Поттер постарался произнести это как можно спокойнее.

— Я не думаю, что он виноват, — сказала она, вцепившись в край стола с такой силой, что кончики пальцев побелели. — Я думаю, ему внушили эти мысли. И желания.

— Даже если так, — заметил Поттер, — это нужно доказать. А для этого — поймать тех, кто с ним это сделал. Иначе ничего не выйдет. Я вас не прошу помочь нам в этом, заманив виновников на встречу — я прошу лишь назвать имена и показать, как они выглядят.

— Тюрьмы я не боюсь, — сказала Кайла. — Мои брат с сестрой ни в чём не виноваты — я всё сделала одна. Их нельзя наказывать.

— Их и не накажут, — пожал плечами Поттер. — Просто увезут в другие страны — каждого в свою. К тем, кто согласится их принять.

— Хватит нас пугать! — воскликнула Дейдре, отдёргивая руку от рук брата.

— Я вовсе не пугаю вас, мисс МакМоахейр, — возразил Поттер. — Я рассказываю вам о будущем — не более. И даю вам шанс его изменить. В прошлый раз, — он снова обратился к Кайле, — вы мне рассказали о полученном вами обещании, что мистер Винд не пострадает. Но он пострадал — и не он один. В сущности, все те, кто здесь живёт, тоже могут лишиться дома — все, включая мадам Коттон, — он коротко кивнул в сторону Эбигейл, которая слегка склонила голову в ответ, а потом вдруг попросила:

— Можно вас на пару слов, мистер Поттер?

— Мы сейчас вернёмся, — сказал он МакМоахирам, поднимаясь и послушно идя вслед за Эбигейл.

Едва они вышли, Дэглан сказал хмуро:

— Она обманула нас. Солгала. Первой!

— Так нельзя! — отрезала Кайла. — Даже если она нас и обманула, это не даёт нам права предавать её!

— Она сама нас предала! — пылко воскликнула Дейдре. — Предала и обманула! Они оба!

— И я не хочу, чтобы ты попала из-за этого в тюрьму, — добавил Дэглан мрачно, — а Дейдре… помнишь, что нас могло ждать? — напряжённо спросил он.

— Но они нам верят! — Кайла замотала головой. — Они к нам пришли за помощью!

— И соврали! — выкрикнула Дейдре. — Они же знали, что делают! И что ты можешь попасть в тюрьму!

— Я не боюсь тюрьмы, — отрезала Кайла.

— А я боюсь! — воскликнула её сестра и схватила её за руки. — Я бы тоже не боялась — за себя, но я не хочу, чтоб ты там оказалась! А ещё это нечестно, — добавила она, отпуская Кайлу. — По отношению к Эбигейл нечестно.

— Они приняли нас в свою семью, — сказал Дэглан. — А мы навредили им.

Вот на это Кайла не нашлась с ответом, и какое-то время они все молчали.

— Поттер правильно сказал, — заговорил наконец Дэглан. — Мы и так и так предатели. Только Винд не предавал нас — а они предали.

— Предали, — обречённо отозвалась Кайла.

— Давайте ему скажем, — умоляюще проговорила Дейдре. — Я не хочу потерять и вас тоже…

— Моахейр бы так не сделала, — сказал Дэглан. — Она никогда нам не лгала.

— Но ведь мы не согласились бы, если б знали, — сказала Кайла в отчаянии.

— И поэтому они соврали, — с неприязнью сказал Дэглан. И добавил жёстко: — Билле Мёдба больше нет. И никогда не будет. Только мы остались.

— Они сами нам соврали! Первые! — Дейдре тронула сестру за плечо. — Если мы не скажем и всех выгонят из «Леса», чем мы будем лучше тех, кто привёл к нам в дом авроров?

— Ты права, — сказала Кайла очень тихо. — Ничем.

— Мы же всё равно не знаем, где искать их, — продолжала Дейдре торопливо. — Может быть, их не найдут, а…

— Нет, — отрезала Кайла. — Если делать — делать до конца. Если мы рассказываем — то потом делаем всё, о чём нас попросят в этом деле. Хуже нет, чем останавливаться посредине.

— Значит, до конца, — сказал Дэглан.

Кайла сжала зубы так, что они заскрипели, а на скулах заходили желваки.

А потом кивнула.

Дэйдре тут же вскочила, но Дэглан её одёрнул:

— Сами вернутся.

…А за дверью Поттер, едва выйдя, сказал Эбигейл:

— Спасибо.

— Думаю, им нужно обсудить всё то, что вы сказали, — она остановилась у стены.

— И за то, что вы вообще уговорили их, — продолжил он, вставая чуть поодаль. — Могу я вас спросить, как вам удалось?

— Мы устроили вечер воспоминаний, — ответила она. — В воскресенье у костра. Вспоминали, как мы жили до того, как оказались здесь.

— И всё? — уточнил Поттер, когда понял, что она не собирается продолжать.

— Этого хватило, — ответила Эбигейл. — Если бы понадобилось, я бы рассказала им что-нибудь ещё.

— Нам всем повезло, что вы здесь, — сказал Поттер, но она никак на это не среагировала.

Они простояли так довольно долго, и на сей раз первой голос подала она:

— Я думаю, пора.

Поттер не стал спорить и послушно открыл дверь — МакМоахиры по-прежнему сидели за столом и, как по команде, повернулись и посмотрели на него, когда он вошёл.

— Мы остановились на том, что, если мы не сможем доказать, что мистер Винд не виноват в случившемся и его каким-то неизвестным нам способом заколдовали, вероятность, что все обитатели «Леса» будут вынуждены искать другой дом, велика, — сказал он, садясь на своё прежнее место.

— Мы расскажем, — сказала Кайла. — О тех, кто с нами говорил. И расскажем, что им рассказали.

— Спасибо, — Поттер позволил себе добавить немного тепла в голос. — Вы умеете доставать нужные воспоминания?

— Умеем, — отрезала она. — Вы хотите, чтобы я сделала это прямо сейчас?

— Можно позже — когда мы закончим разговор, — ответил Поттер. — Так что именно вы им рассказали?

Слушая рассказ Кайлы — говорила лишь она, её брат с сестрой молчали и лишь глядели на него во все глаза — Поттер с некоторым разочарованием понимал, что, по сути, не узнал почти ничего полезного и нового. И не потому, что от него пытались что-то скрыть — просто всё он знал из анализа воспоминаний. Разве что стала понятна причина неожиданно многочисленных нарушений Статута за прошедший месяц — несерьёзных, мелочных, но всё же привлекающих внимание. Если бы МакМоахиры согласились им помочь деятельно… он попробует, конечно, убедить их — но, пожалуй, шансов на это не так много, если вообще есть.

— Благодарю, — сказал Поттер, когда Кайла замолчала. И подумал о том, как же это несправедливо: для неё всё это рассказать было, наверное, почти подвигом — только вот почти бессмысленным. — Вы готовы нам помочь арестовать их? — спросил он внешне совершенно невозмутимо, но без особенной надежды.

— Да, — резко сказал Дэглан. — Но мы сами не сможем их найти — мы не знаем, где и как.

Знать бы, лжёт он или нет!

— Как вы вообще встречались с ними? — спросил Поттер. — И где? Вы всё время под надзором.

— В школе, — ответила снова Кайла. — Там же много учеников. Иногда они приходили под видом некоторых из них.

— Кого именно? — вот это уже мог быть шанс. Да, скорее всего, те ничего не помнят — но кто знает. Если с ними поработает стоящий легиллимент…

Уходил из «Леса» Поттер и с разочарованием, и с радостью. Да, нового он узнал совсем мало — но, во-первых, «мало» лучше, чем «ничего», а во-вторых, похоже, что этих троих они у Моахейр отыграли. Вытащить бы Винда… и удержаться самому. Потому что вряд ли те, кто всё это затеял, от него отстанут, если на сей раз у них не выгорит.

Ночь почти не принесла прохлады — может, за городом было и иначе, но здесь, возле колонны Нельсона, некоторой свежестью веяло лишь от фонтана. Когда появилась Скитер, аппарировав прямо к одному из львов, Поттер был уже на месте и поднялся ей навстречу со всё ещё тёплого камня.

— Мистер Поттер, — она подошла ближе — на сей раз на ней было неожиданно простое тёмное платье, правда, не скрывавшее колен. — Какое неожиданное романтичное свидание.

— Я принёс вам весточку от Гвеннит Долиш, — сказал он вместо приветствия. — Доброй ночи, мисс Скитер.

По её лицу скользнуло раздражение.

— Ну пусть деловое, — она повела плечом — а он задумался. Слишком правильной и ожидаемой была её реакция. И слишком очевидной. — Ночь — лучшее время для подобных встреч.

— Я так понимаю, вы — по некоторым причинам — не возражаете против тесного сотрудничества с авроратом, — продолжил он невозмутимо.

— Я никогда не возражаю против подобного сотрудничества, — с откровенно наигранным удивлением проговорила Скитер. — Чем могу помочь?

— Перевёрсткой номера, — ответил он. — Нужно, чтобы завтра утром мы там прочитали вот что…

Скитер выслушала его со своим обычным внимательно-ироничным выражением лица — а когда он замолчал, спросила:

— В чём подвох?

— Ни в чём, — развёл руками Поттер. — Редкий случай, когда всё, что от вас требуется — просто быстро сделать вашу обычную работу. Правда, ночью — но я буду тешить себя мыслью, что вы отоспитесь днём.

— Как же это приятно — когда такой мужчина заботится о том, что ты будешь делать ночью! — протянула Скитер. — Я бы даже сказала, возбуждающе.

— Я могу на вас рассчитывать? — спросил он, широко ей улыбнувшись.

— Я могу спросить? — ответила она вопросом на вопрос.

— Кто ж вам помешает, — развёл он руками. — Разве на вас есть Силенцио?

— Что за спешка?

— Вы же всё равно узнаете, — деланно вздохнул Поттер. — Завтра утром должна быть назначена дата некоего суда, и мне бы хотелось иметь определённый запас времени — не люблю спешить. Но меня торопят.

— Так вы желаете использовать меня как ингибитор? — Скитер вскинула свои идеально очерченные брови. — Неожиданно, должна признаться.

— Нестандартное мышление — главный козырь сыщика и главного аврора, — любезно сообщил ей Поттер. — Я могу на вас рассчитывать, мисс Скитер?

— Разумеется, — она сладко улыбнулась и прижала правую ладонь к груди — и аппарировала.

Поттер же остался и, неторопливо прогуливаясь вокруг колонны, обдумывал то, что сейчас увидел. Скитер среагировала идеально — хоть сейчас в учебник по языку человеческого тела. Плечо пошло, словно сбрасывая что-то, губы чуть скривились, ноздри вздрогнули… Но ведь это Скитер, а не уличённая в неверности супруга добропорядочного фермера, пытающаяся изобразить невозмутимость. Она словно показала то, что он ожидал увидеть — но зачем? Гвеннит-Гвеннит, что же ты скрываешь? И зачем?

Посмотрев на часы и поколебавшись, Поттер всё же аппарировал к дому Долишей. Он решил, что, если окна будут тёмными, он не станет их тревожить и отыщет Гвеннит завтра утром в министерстве, однако же одно из них светилось, и он постучал в дверь. Открыл ему Арвид — и спросил, бледнея:

— Что-нибудь случилось?

— Ничего, — успокоил его Поттер. — Но мне нужно побеседовать с твоей женой. Сейчас.

— Я позову, — Арвид снова оглядел его с тревогой и, проводив в гостиную, ушёл наверх.

Вниз они спустились уже вдвоём, и Гарри первым делом сказал Гвеннит:

— У меня нет новостей о Кристиане — полагаю, с ним работают. Я пришёл поговорить немного о другом... и наедине. Извини, — сказал он Арвиду. Тот кивнул и молча вышел — Гвеннит проводила его долгим взглядом, а затем, обернувшись, спросила, нервно сжимая руки:

— Что случилось? Вы так поздно… вы же ведь пришли не просто так?

— Не просто, — согласился Поттер. — Гвеннит, — подошёл он к ней и встал почти вплотную. — Расскажите мне про Скитер правду. Это важно! — попросил он.

Она обхватила себя руками и, отведя глаза, произнесла:

— Но я не могу… не могу сказать, в чём дело — я пообещала и…

— Гвеннит, — перебил он. — Я пытаюсь спасти Кристиана от пожизненного заключения. И мне важно… мне критично важно знать позицию Скитер в этом деле. Она может нам помочь — или навредить, и исправить это не получится. Расскажите мне. Пожалуйста.

— Она вредить не будет, — прошептала Гвеннит, смаргивая слёзы.

— Почему? — терпеливо спросил Гарри.

— Просто… ну поверьте мне, — она сжала руки и просяще посмотрела на него. — Пожалуйста, просто поверьте!

— Не могу, — качнул головой Гарри. — Слишком высока цена. Я верю в то, что вы сами в это верите — но мне этого мало. Расскажите, почему вы так считаете!

— Вы мне не… для вас это не будет аргументом, — произнесла Гвеннит почти в отчаянии. — Но я точно это знаю!

— Гвеннит, — он осторожно взял её ладонь в свои. — Пожалуйста, позвольте мне самому решить, во что поверить. Дайте мне шанс.

— Она не станет вредить Крису, — сказала Гвеннит, ловя его взгляд. — Они работали же вместе, и она ему не враг. Я точно знаю! — добавила она, глядя на него умоляюще.

— А зачем вы мне соврали? — мягко спросил Гарри. Он не злился — жалел лишь потерянное время и, конечно, ощущал досаду. Но понять её он мог.

— Это Рита предложила, — призналась Гвеннит. — Сказала, что вы не поверите в её добрые намерения — а шантаж покажется достовернее.

— Ну в некотором роде она права, — улыбнулся Гарри. — Если бы я говорил не с вами, я бы, вероятно, не поверил так легко. Но вам верю. И прошу вас не рассказывать мисс Скитер об этом нашем разговоре.

— Я не стану, — пообещала Гвеннит. Она выглядела такой растерянной, встревоженной и несчастной, что Гарри сжал её плечи и сказал уверенно:

— У нас всё получится. Я не обещаю оправдания — но даже если Кристиан и сядет, то потом вернётся. Аконитовое есть… Азкабан теперь не приговор.

— Я понимаю, — прошептала Гвеннит, и по её щекам покатились слёзы. — Понимаю… но я не хочу, чтобы он сел в Азкабан, — еле слышно проговорила она — и совсем расплакалась.

— Я тоже, — Гарри обнял её и отвёл к дивану. Усадил, присел сам рядом, продолжая обнимать за плечи, и тепло и ласково проговорил: — Мы все тоже не хотим такого. Не плачьте так.

…Статья в утреннем «Пророке» заставила Гарри сперва чуть не подавиться кофе, а потом расхохотаться восхищённо:

— Что там? — с любопытством спросила Джинни.

— Отправить, что ли, экземпляр министру? — продолжая смеяться, спросил Гарри, протягивая ей газету.

— Зачем? — Джинни начала читать и недовольно скривила губы.

— Ну вдруг именно этот номер к нему не попадёт, — весело сказал Гарри, щедро намазывая тост маслом и укладывая сверху сыр и ветчину. — Обидно будет.

— Пап, а что там? — спросил Джеймс, потянувшись за «Пророком».

— Там разгромная статья о нас и министерстве в целом, — ответил Гарри, принимаясь за яичницу с колбасками. — Будет жалко, если она пройдёт мимо министра. Скитер снова превзошла саму себя. Можешь почитать, если тебе интересно, — предложил он.

— Интересно, — кивнул Джеймс.

— И мне тоже, — добавил Альбус.

— И мне! — подхватила Лили.

— Ну вот после завтрака прочтёте, — пообещал Гарри.

— Пап, я не понимаю, а чему ты радуешься? — спросил Джеймс. — Раз она разгромная — и про аврорат.

— Когда тебя ругают — это не всегда плохо, — ответил Гарри. — Иногда это бывает даже на руку.

— Это как? — спросил Джеймс с жадностью. — По-моему, ничего хорошего в том, что тебя ругают, быть не может.

— Может, — возразил Гарри. — Если тебе это интересно — запомни наш разговор, и в выходные мы обсудим это поподробнее. Я не обещаю, что именно в ближайшие — я, возможно, буду занят — но в первые же свободные.

— Мне интересно, — Джеймс сцапал газету, едва Джинни опустила её на стол, и, свернув в трубку, сунул её за спину за пояс. — Вообще, я уже привык к тому, что меня кто-нибудь ругает, но я же этому не радуюсь!

— Разве? — Гарри склонил голову набок, слегка насмешливо глядя на сына.

— Да, не радуюсь! — подтвердил тот.

— Разве когда те, с кем ты сейчас воюешь в школе, нападают на тебя, ты не чувствуешь кураж? — улыбаясь, спросил Гарри.

— Это же другое! — воскликнул Джеймс. — До них просто не доходит — но дойдёт! А что может дойти до этой дуры Скитер?

— Она вовсе не глупа, — возразил Гарри. — Никогда не следует считать неприятных тебе людей глупцами.

— Если б это было так — мы бы все были идиотами, — заметила Джинни. — И хотя порой, глядя на некоторых, кажется, что так и есть, в целом люди не дураки.

— Ну не знаю, — с сомнением протянул Джеймс. — По-моему, в большинстве своём они просто идиоты! Они вообще не слышат, что им говорят!

— Или кто-то не умеет говорить так, чтобы его слышали, — заметила Джинни, вызвав этим бурю негодования со стороны Джеймса.

— Я от этого тоже порой страдаю, — утешил его Гарри. — Но, если ты хочешь что-то до кого-то донести — приходится искать правильные способы. Собственно, всё просто: кому нужно — тот и ищет способ. Никто этого за него не сделает. А когда кто-то злится — это значит, что он тебя, по крайней мере, слышит. Может быть, не всё, и наверняка он с тобой не согласен — но это уже диалог. Всё, — он допил свой кофе. — Мне пора. А ты записывай вопросы, — посоветовал он Джеймсу. — Потом обсудим.

— Я же говорил, что они заговорят, — довольно сказал Поттер, закончив свой рассказ о посещении «Леса». Они впятером — сам Гарри, Робардс, Кут, Причард и Фоссет — встретились в его кабинете рано утром, все немного сонные и невыспавшиеся.

— Толку-то? — скептически заметил Причард. — Что мы, собственно, узнали? Даже от воспоминаний толку чуть. Эту ирландскую стерву и твоего бывшего секретаря мы и сами видели. А вот оборотня ни они, ни мы не знаем.

— Они смогут опознать его потом, — заметил Кут. — По запаху.

— Если мы его поймаем — да, — кивнул Причард.

— Должны, — твёрдо сказал Поттер. — Мы должны поймать их — и теперь дело уже не только в Винде.

— Должны — поймаем, — философски заметил Робардс. — Впрочем, кое-что нам это всё-таки даёт, — добавил он. — Во-первых…

— …школа, — подхватил Кут. — Может быть, у нас получится выудить что-нибудь из воспоминаний тех, чьей личиной они пользовались. Маловероятно, но проверить нужно.

— Займёшься этим? — попросил его Поттер. Кут кивнул, и Гарри спросил Причарда: — Ты закончил с остальными воспоминаниями?

— В целом да, — не слишком воодушевлённо ответил тот. — Но ничего нового я там не нашёл. Там есть ещё пара человек, о которых я пока что не могу сказать наверняка, то ли это те же под личиной, то ли новые — но это в целом всё. Но меня вот что занимает, — добавил он. — Зачем они привели с собой незнакомого человека?

— Оборотня, — поправил Поттер.

— Один драккл, — отмахнулся тот. — Вызывать доверие таким образом им смысла не было — так зачем?

— В самом деле непонятно, — согласился Поттер. — Будем думать… однако, негусто у нас с новостями, — добавил он без особой радости.

— Помните, была у нас идея поймать их на живца? — вдруг сказала Фоссет. Я верно поняла, что МакМоахиры согласны на деятельное сотрудничество?

— Вроде бы, — с некоторым сомнением сказал Поттер. — Но наживка из них так себе: связь у них односторонняя. На них могут не выйти ещё год или все десять.

— Могут, — кивнула Фоссет. — Если их не спровоцировать.

— Как именно? Есть идеи? — быстро спросил Поттер.

— Я уверена, им очень интересно знать, как идёт расследование, — заговорила Фоссет. — И у них есть кто-то здесь — кто-то же воспоминания испортил.

— Или нет, — пробормотал Робардс и махнул рукой: — Ты продолжай. Я после объясню.

— Так вот, — она кивнула. — Если эти фении готовы на сотрудничество, мы попросим их болтать в школе на переменах… кое о чём. И сами будем аккуратно делать это здесь — заодно и выясним, где утечка. Хотя бы приблизительно. А что значит «или нет»?

— Тот, кто изобрёл оборотное зелье, недаром скрыл своё имя, — усмехнулся Робардс. — Иначе бы проклятья тех, кому оно испортило жизнь, не давали ему покоя ни на этом свете, ни на том.

— Я кретин, — почти простонал Поттер. — Я же даже не подумал! Мордред!

— Молод ты ещё, — снова усмехнулся Робардс, на сей раз довольно. — К этому долго привыкаешь. Было время, я сам себя в зеркале подозревал — я? Не я? Впрочем, видишь — я и сам до этого додумался вот только что. Завтра нужно будет проверить всех, кто был здесь в тот вечер и в ту ночь. Кроме вас двоих, — добавил он.

— Троих, — поправил Кут.

— Двоих, — повторил Робардс. — Сандру с Грэмом я бы исключил — а вот тебя нет. Тебя вызвали — но ты дело передал и почти сразу же ушёл. Вопрос в том, что было дальше.

— А ведь верно, — медленно проговорил Кут. — Это было бы, пожалуй, наиболее разумно: с одной стороны, я ушёл и не было шанса «мне» случайно натолкнуться на меня же, а с другой — моё присутствие было в тот момент настолько естественно, что его бы просто никто не замечал. И потом, воспоминания ведь испортить можно было и позже.

— Я не говорю, что это так, — подчеркнул Робардс. — Но так может быть.

— Может, да, — согласился Поттер.

— А если выгорит — можно и тебя попробовать подставить, — сказал Куту Причард. — Особенно если они умеют вкладывать чужие воспоминания в голову достоверно. В нужный момент.

— Это уже сказки, — возразила Фоссет. — Если бы так было можно, не считались бы воспоминания таким серьёзным доказательством.

— Ложные воспоминания создать реально, — хмурясь, сказал Поттер, вспоминая свою первую встречу с Мальсибером. Он, конечно, не сказать чтобы большой профессионал — но ведь сколько он всего увидел! И так достоверно… Правда, там воспоминания подделывали с согласия владельца — но, если это в принципе возможно, может быть, можно и без этого? Придётся всё-таки ему поговорить с Мальсибером — или, может быть, со Снейпом. Эта перспектива нравилась ему куда сильнее — впрочем, он прекрасно понимал, что тот может отказаться. Он-то помощи не предлагал — и уж кто-кто, а Снейп ему, Гарри, не должен ничего. Не шантажировать же его, ей-Мерлин. — Правда, я не знаю, можно ли это сделать вопреки желанию субъекта — но в принципе подобное возможно.

— Хорошая новость, — добродушно заметил Робардс.

— Да что ни день — то веселее, — поддержал его Причард. — Как будем проверять?

— Я всё думал, — вздохнул Робардс. — Если б знать, что у них здесь нет глаз и ушей — это было бы нетрудно. Но… — он улыбнулся и кивнул Причарду, и тот закончил:

— …как знать, чего не знаешь. Будем исходить из того, что они есть.

— Тогда нужен хороший… я бы даже сказал, высококлассный легиллимент, которому мы безусловно сможем доверять. Есть у тебя такой? — спросил Робардс.

— Не знаю, — мрачновато вздохнул Поттер. — Я подумаю до завтра.

— По-моему, проще выдумать какой-нибудь благовидный предлог, — предложил Кут. — Если бы такая инициатива пришла сверху — от министра — думаю, никто не удивился бы. Мы и не такое видели.

— А пожалуй, — Гарри, кажется, чуть ли не впервые за это утро заулыбался. — Постараюсь это устроить. Жаль, что у нас нет на него выходов поближе.

— Ну как нет, — хихикнула Фоссет. — Он «Пророк» читает? — спросила она — и все рассмеялись.

…Расходились все в приподнятом настроении. Когда Причард подошёл к двери, Поттер попросил:

— Грэм, задержись на две секунды, — и спросил, когда все остальные вышли: — Ты вчера собирался в гости. Что там Вейси?

— Да, — Причард несколько картинно хлопнул себя ладонью по лбу. — Я же был у них. Поздравляю! — просиял он. — У тебя свидание!

— Здорово, — в тон ему захлопал в ладоши Поттер. — Свидание! Когда?

— Прямо сегодня вечером, — уже нормально сказал Причард. — В восемь. Они ждут тебя на ужин — если ты захочешь. Или просто на поговорить. Заодно и день рождения отметим, — добавил он очень серьёзно.

— Ужин? — говоря по правде, Поттер этого не ожидал. — Грэм, я не уверен, что…

— Ну обед, конечно, — засмеялся Причард. — Просто поздний. Я шучу. И подозреваю, что про твой день рождения Лео попросту забыл.

— Остроумец, — буркнул Поттер — и тоже рассмеялся. — Я надеюсь, что забыл. Ладно — пусть обед. Где?

— У них дома. Я тебя провожу — просто провожу, — подчеркнул он. — Меня не звали и…

— Да нет, пожалуй, я бы попросил, чтоб ты присутствовал, — сказал после секундной заминки Поттер. — Нам с Вейси, может быть, в какой-то момент понадобится поговорить наедине — ты вроде говорил, что он женат? Будет некрасиво оставлять его жену одну. Да и он, мне кажется, будет чувствовать себя спокойнее в твоём присутствии.

— По-моему, подобные беседы следует вести наедине, — нахмурился Причард.

— Вот именно поэтому я тебя зову, — мягко проговорил Поттер. — Но решать тебе.

— Решать Лео, — возразил Причард. — Я ему передам. Это не условие?

— Отпустить тебя поспать ещё? — спросил Поттер. — Раз ты начал задавать подобные вопросы — значит, тебе пора в отпуск или хотя бы выспаться.

— После, — отмахнулся тот. — Суд уже назначен?

— Через час-другой назначат, — Поттер глянул на часы. — Вероятно, девятое или двенадцатое.

— А не пятое? — скептически спросил Причард. — Если уж они торопятся.

— Дай-то Мерлин, нет, — вздохнул Поттер. — За шесть дней мы не успеем ничего. Но я возлагаю большие надежды на утреннюю статью.

— Как ты это сделал? — спросил Причард с жадностью, но Поттер только рассмеялся:

— Секрет. Скитер тоже человек — как бы она ни пыталась убедить нас в обратном. А к каждому человеку можно подобрать ключик… вот я и нашёл один. Жаль, что это ненадолго, — он вздохнул.

— И статья такая гадкая, — хмыкнул Причард с уважением. — Вывалять так всех в грязи — и получить желаемое. Сука дракклова!

— Ты знаешь, — задумчиво проговорил Поттер, — один из моих шуринов — драконолог, и порой он веселит нас разными историями. Так что я, конечно, не специалист, но могу сказать с уверенностью: Скитер на этих тварей непохожа. А статья… нам не привыкать — а сам подумай: что я должен был ей заказать? Трогательное послание про Винда? Или ещё лучше, про МакМоахиров? А так вышло вполне в её стиле: мерзкий аврорат давит на свидетелей, а не менее мерзкий министр, в свою очередь, на аврорат, и мы все стремимся поскорее отчитаться о закрытии дела и скорее провести суд, толком не собрав Визенгамот, чтобы не позволить ему увидеть наверняка имеющиеся в нашем деле дыры и преподнести главному аврору вот такой подарок к дню рождения.

— Хотя Визенгамоту и в полном составе это, вероятно, не по силам, — добавил Причард, и они хором закончили:

— Потому что кому интересна правда? — и расхохотались.

Совещание у министра затянулось почти до полудня, однако вышел оттуда Поттер в приподнятом настроении.

— Как ты это провернул? — спросила шедшая следом Гермиона, когда они отошли подальше.

— Со статьёй? — весело спросил Гарри. — Ты не поверишь.

— Ты заколдовал Скитер? Попросил Джинни сочинить статью и отнести её в «Пророк» под обороткой? — начала она перечислять варианты. — Подкупил Аберкромби?

— Хороший, кстати, вариант, — заметил Гарри. — Но нет — всё намного проще. Скитер просто симпатизирует нашему подследственному… хотя это большой секрет. Ну и нас не любит — так что в данном случае наши интересы с ней совпали.

— Надо же, — удивилась Гермиона. — Неожиданно… впрочем, почему бы нет. Ты узнал от Гвеннит?

— Да — но мы проверили. Она вообще на удивление лояльно пишет и о Винде, и о «Лесе» — в своём стиле, конечно, но тем не менее. Так что у нас есть союзник — а теперь и время.

— Не так много, — напомнила Гермиона.

— Ну двенадцать дней — не пять, — оптимистично заметил Гарри. — Это лучшее, на что я мог надеяться.

— Чем тебе помочь?

— Да сам пока не знаю, — он запустил пальцы в волосы. — Мне б инициировать проверку — сверху. Можешь поспособствовать?

— На предмет? — спросила она деловито.

— Идём к тебе, — попросил он.

И уже в кабинете рассказал об их вчерашней идее со всеобщей проверкой действий всех присутствовавших в аврорате в первые сутки после ареста Винда.

— М-м-м, — протянула Гермиона. — А какое основание?

— Паранойя, — пошутил Гарри. — Министр же велел нам расследовать это дело «со всем тщанием» — ну вот мы и постараемся.

— У кого конкретно паранойя? — уточнила Гермиона. — У Гестии?

— Ну что поделать, — засмеялся Гарри. — Подписи министра мне не получить — да ещё и так, чтоб не отчитываться перед ним потом обо всём этом. В конце концов, мало ли — может быть, он устно приказал, а она всего лишь подписала.

— Попробую, — Гермиона скептически скривила рот. — Гестия и так не в лучшем настроении — подойду к ней после обеда. Может быть, и выгорит.

— Если нет — я плохо представляю, что придумать, кроме как идти на поклон к Снейпу, — признался Гарри. — Ну не знаю я больше легиллиментов такого уровня! — воскликнул он в ответ на её изумлённый взгляд. — Тем более таких, кому можно безусловно доверять. А ты знаешь? Если исключить наших штатных?

— Нет, — признала она после недолгой паузы. — Но, Гарри… Как ты проведёшь его сюда?

— Под оборотным, — пошутил тот. Потому что попросту не представлял нужную кандидатуру. Нет — так или иначе, а проверять придётся в открытую — иначе он запутается в собственных интригах и нарушениях закона и однажды это плохо кончится.

— Чьим? — поддержала она шутку.

— Да Причарда, конечно, — Гермиона фыркнула, и Гарри рассмеялся. — Не могу сказать, что они совсем уж идентичны, но похожи иногда. Нет?

— Ну… — она задумалась — и тоже засмеялась. — Да, — признала Гермиона. — Порою. Хотя Грэхем определённо куда более социализирован. Нет, я постараюсь дожать Гестию, — пообещала она.

Однако выполнить это обещание у неё не вышло: Гестия Джонс наотрез отказалась участвовать в подобном.

— Даже если в этом есть необходимость, я считаю, что от создания такого прецедента будет куда больше вреда, чем пользы в данном деле.

Гермиона попыталась спорить, но в конце концов ушла ни с чем, сразу же отправившись портить Гарри настроение.

— Честно говоря, я не слишком и надеялся, — сказал он, впрочем, с откровенным разочарованием. — Но попытаться стоило.

— Что ты будешь делать, если Снейп тебе откажет? — Гермиона выглядела виноватой и расстроенной.

— Сфальсифицирую подпись нашего министра, — ответил Гарри. — Я шучу. Не знаю. С Монтегю поговорю, наверное… хотя очень не хотелось бы. А вообще, абсурд какой-то: второй раз выходит, что мне некого просить о помощи, кроме бывших Пожирателей.

— Снейп не просто Пожиратель, — возразила Гермиона.

— И всё-таки, — Гарри грустно усмехнулся. — Если есть в моей работе то, что вызывает у меня тоску и желание всё бросить — это ситуации, когда я не могу полностью доверять своим людям.

— Гарри, но, скорее всего, никто из них не виноват! — горячо проговорила Гермиона. — Кто-то мог действительно войти под оборотным.

— Мог, — Гарри кивнул. — Ты не представляешь, как сильно я на это надеюсь. Однако время, — он посмотрел на часы и встал. — Вечером у меня встреча — а сейчас я попробую добраться до нашего с тобой любимого профессора. И не напоминай мне про мой день рождения! — предупредил он неожиданно свирепо.

— Я вообще о нём забыла, — с невероятно честным видом проговорила Гермиона — и спросила понимающе: — Тебя замучили?

— Да не то слово, — Гарри тяжело вздохнул. — Счастье, что сейчас не выходной. Нет у меня времени на празднование. Но и отказаться от него я не могу, — он опять вздохнул. — Все же ждут… так что в субботу приходите, — напомнил он безрадостно.

— Это всего несколько часов, — утешающе напомнила ему Гермиона.

— Не вовремя просто, — Гарри усмехнулся и заметил: — Я так понимаю, вся эта история должна была стать мне своеобразным подарком. Остаётся приложить усилия, чтобы это не сбылось — и поэтому я, пожалуй, побегу, — он сжал её руку и пошёл в сторону аврората: у него там оставалось одно дело, сделать которое, честно говоря, следовало уже давно, но Гарри всё никак не мог решить, как лучше поступить.

Арвид Долиш, как обычно, обнаружился на месте. Поттер, поздоровавшись, присел и для начала осведомился о здоровье Гвеннит.

— С ней всё хорошо — настолько, насколько это возможно, — отозвался Арвид. И добавил: — Я хотел бы быть полезным вам в расследовании.

— Ты же понимаешь, — как можно мягче ответил Поттер, — ты пристрастен — и кто знает, придерётся ли к этому Визенгамот. Мы не можем рисковать. Но, впрочем, — проговорил он задумчиво, — ты, пожалуй, мог бы помочь Причарду с каким-нибудь другим делом. У него же в разработке не одно.

— Я возьму, — кивнул Долиш.

— Честно говоря, мне не хочется слишком нагружать тебя сейчас, — признался Гарри. — Гвен нужна поддержка — а ты будешь тут сидеть?

— Гвен нужен отец — рядом и свободным, — возразил Арвид. — Я справлюсь.

Честно говоря, Гарри понимал его прекрасно. Будь он на его месте, он бы лез на стену — а вернее, наверняка попытался бы так или иначе влезть в расследование. Им всем повезло, что Долиш так дисциплинирован — но не стоит всё же проверять границы его терпения. Если ещё и он во что-то ввяжется… нет — определённо стоит его загрузить работой так, чтобы он вздохнуть не мог. Гвеннит жалко, да, но так всем будет лучше.

— Сделай вот что, — сказал Поттер. — Вероятнее всего, здесь есть кто-то — или был — связанный с… — он сделал паузу, — Билле Мёдба. И удар был далеко не только по Винду. Как ты понимаешь, искать нужно очень тщательно — ты пристрастен. Дважды. Подними архивы, просмотри дела — все, начиная, скажем, со Второй магической. Вдруг ты что-то да увидишь. Только про жену не забывай, — улыбнулся он.

— Спасибо, — Арвид поглядел на него так серьёзно, что Поттер ощутил укол стыда. Надо было раньше это сделать — и плевать на правила. Долиш теперь будет вдвое осторожен, и если есть, что находить, он это отыщет.

Попрощавшись, Гарри отправился домой. Использовать министерскую сову для письма Малфою он полагал неосторожным — и потом, ему нужно было подумать. У них было меньше двух недель — и что на данный момент они имели? Если они не отыщут до суда хотя бы одного из тех, кто заколдовал Винда, его вряд ли выйдет не то что оправдать, а хотя бы ограничиться той выдуманной Гермионой формулировкой. Мало ли, кто как в воспоминаниях выглядит — а жесты к делу не подшить. Да и их ведь можно имитировать… А главное — если их не отыскать, рано или поздно они выдумают что-нибудь ещё — и не угадать, кто на сей раз попадёт под удар. Если бы в Билле Мёдба был архив! Но его не было — или они не нашли, хотя и обыскали, кажется, каждый дюйм трижды. Знать бы, сколько их — тех, кто вырос там, а потом ушёл в наш мир?

«В наш мир», — повторил он и невесело усмехнулся. Словно бы подумал о загробном… а ведь Билле Мёдба чем-то на него похожа. Или не на загробный, а на третий — тот, который магглы называют «под холмами». И, оказывается, не так и ошибаются… Вот как их искать? И как защититься — а главное, защитить детей? Они, эти невидимки, клятвы не давали — руки их ничем не связаны, а о совести, похоже, рассуждать смешно.

И как они упустили тогда эту женщину? Она, Гарри это помнил, была рядом с Моахир, она билась вместе с теми там, в пещере — а потом исчезла. Как так вышло? И сколько их, таких исчезнувших? И почему те, кто попался, не считают их предателями?

А ведь не считают, судя по МакМоахирам.

А ведь есть ещё и оборотень — причём посторонний или же под оборотным. Но скорее посторонний — потому что, если свой, зачем бы ему прятаться? Эти двое не скрывались, а ему с чего? Нет, скорее всего, оборотень был сторонний — но откуда? Из той стаи, что в «Лес» не пошла? Но почему теперь, и чем Винд так им насолил? Или уж тем более он, Поттер.

А ещё Гарри мучила мысль о гоблинах. И, хотя у него не было ни единого свидетельства того, что они имеют к этому какое-то отношение, мысль эта Поттера не отпускала — только вот подходов к ним у него не было. Даже с этими ирландцами было в некотором смысле проще: здесь, по крайней мере, у них были МакМоахиры. А тут — стена.

Хотя…

Мысль, пришедшая ему в голову, была до того простой и в то же время почти абсурдной, что Гарри тихо рассмеялся. Ну а что… Почему хотя бы не попробовать?

Написав ещё одно письмо, он отправился в спальню и, решительно раздевшись, лёг в постель — потому что шанс на то, что этой ночью у него получится поспать, был довольно призрачен.

...Люциус Малфой встретил Гарри прямо у камина.

— Я надеюсь, поводом для нашей с вами встречи стала не сегодняшняя статья мисс Скитер? — спросил он, приветственно пожимая ему руку. — С днём рождения вас.

— Спасибо, — отмахнулся Гарри. — Нет, статья тут ни при чём. У меня совсем иное дело… я ищу легиллимента.

— Ну, — сказал Малфой, — я не могу назвать себя блестящим специалистом, но кое-что умею… а что, у вас все в отпусках? — пошутил он.

— Если бы, — вздохнул Гарри. — У нас... я не помню, говорил ли вам — кто-то испортил воспоминания Винда. Поэтому я просил мистера Мальсибера взять их ещё раз.

— Помню, да, — кивнул Малфой и спросил с сомнением: — Полагаете, моё появление у вас ни у кого не вызовет вопросов?

— Я хотел просить о помощи не вас, — возразил Гарри и добавил с едва ощутимой полуулыбкой: — Не обижайтесь. Но я не могу позволить вам копаться в головах моих сотрудников.

— Ну какие тут обиды, — улыбнулся Малфой. — Я вполне вас понимаю — и, признаюсь, удивился бы, если б вы меня об этом попросили. Однако почему же вы пришли ко мне? У нас в доме больше никто легиллименцией не владеет… вам снова нужен Ойген?

— Мистер Мальсибер и так делает намного больше ожидаемого, — вежливо ответил Гарри. — Впрочем, вы почти что угадали. Я хотел вас попросить помочь мне поговорить со Снейпом, — сказал он, с трудом в самый последний момент прикусив язык, чтобы не назвать того профессором.

И давя в себе острое и горькое сожаление о том, что снова пришёл искать помощи именно сюда — а не к тому, к кому действительно хотел бы. Да, конечно, Сириус в данном деле был бесполезен — но ведь, даже если бы он мог помочь, как его просить теперь? Он, возможно, даже согласился бы — только ближе бы они от этого не стали всё равно.

К дракклам. Не сейчас.

— А хорошее решение, — покивал Малфой. — Я определённо хочу видеть, как вы станете его просить, да ещё и в такой день… шучу, — он улыбнулся. — Полагаю, проще всего это будет сделать лично — вы сейчас свободны?

— Нет, — признался Поттер. — У меня сегодня в восемь встреча — полагаю, что не слишком долгая. Часов в десять я наверняка освобожусь — вам это удобно?

— Да, вполне. Я пока что с ним свяжусь и предупрежу о том, что мы придём. Или нет… не знаю, — протянул он задумчиво. — Я подумаю, как будет лучше.

— Мне кажется, не слишком вежливо будет явиться вот так, без предупреждения, — полувопросительно сказал Гарри, однако спорить не стал. И в который раз подумал, действительно ли никак не может обойтись без Снейпа — или просто ухватился за эту ситуацию, чтобы наконец-то пообщаться. Зачем только? Что он скажет? Между ними давным-давно выяснено всё — однако почему-то же именно это имя всплыло у него в сознании, едва он задался вопросом, к кому обратиться. Да, бесспорно, Снейпу можно было доверять — но Гарри очень бы хотел понять, было ли это единственной причиной принятого им решения.

Дверь открыл сам Вейси, и секунды три они с Поттером молча изучали друг друга. Гарри для себя отметил, что тот выглядит вполне здоровым — и очень нервничает. Это было ожидаемо, конечно, просто непривычно — и, сказать по правде, не добавляло очков Вейси. Впрочем, Гарри всё прекрасно понимал — а его чувства к делу отношения не имели.

Стоящий рядом с Гарри Причард сказал что-то, разряжая атмосферу, и Вейси словно отмер: отступил назад и, пригласив войти, представил Поттеру свою жену. Вот она ему понравилась, и не красотой, а общим ощущением, располагающим и уютным. Что-то было в ней от Молли Уизли — может быть, фигура, может, цвет волос, а может, общая мягкость силуэта, бывшая, правда, в случае с миссис Уизли весьма обманчивой. Гарри пожалел, что не принёс с собой цветов — он не сделал этого умышленно, желая подчеркнуть исключительно деловой характер своего визита, но теперь подумал, что букет бы был сейчас уместен. Положение несколько спас Причард, вручивший Лорелей Вейси коробку с пирожными и тут же ненавязчиво поведший её вглубь дома, оставляя их с Леопольдом наедине.

— Ну, — Вейси неловко переступил с ноги на ногу, — пойдём поговорим?

Он провёл его в гостиную — небольшую и уютную, с накрытым на четверых столом, но сел не за него, а на диван, жестом предлагая Гарри сделать то же. Поттер подчинился, и некоторое время они сидели и молчали — пока Гарри не нарушил эту напряжённую тишину.

— Признаюсь, идея Грэма меня весьма удивила.

— Меня тоже, — Вейси сплёл пальцы и стиснул их — Гарри обратил внимание, что ногти у него обрезаны под корень, а безымянный палец украшает тонкий золотой ободок.

— Никогда не видел тебя преподавателем, — сказал Поттер. — Тебе это интересно? В самом деле?

Вейси не ответил, но Поттер, хоть и понимал причину этого, продолжал смотреть на него вопросительно, и тот нехотя проговорил:

— Интересно.

Они снова помолчали, а потом Поттер задал всё-таки вопрос, который не давал ему покоя с той поры, как Фоссет положила перед ним подтасованные протоколы:

— Лео, объясни — зачем? Ты ведь был прекрасным аврором. Действительно хорошим: умным, опытным... зачем?

— Да как-то… — Вейси расцепил пальцы и запустил их в волосы на макушке, с силой сжав их. — Когда меня назначили и.о. на место Фоссет, я себе казался узурпатором. Её все так ждали — а на меня смотрели со снисходительной досадой… или же мне так казалось, — он отпустил волосы, провёл рукою по губам и сплёл пальцы снова. — Я отчаянно хотел всем доказать, что я лучший — лучше даже Сандры. Хотя знал, что это не так. Но от этого было только хуже. И я решил… попробовать. По чуть-чуть — пока не закончится испытательный срок… или пока Сандра не вернётся.

— Ты надеялся, что этого не будет? — ровно спросил Поттер, но Вейси его тон не обманул:

— Наверно, — он неприязненно скривился. — Я не помню, да и не хочу. Я был рад, когда она вернулась — это правда. Но потом, конечно… в общем, я не самый лучший человек, — оборвал он сам себя с нервным горьким смешком. — Знаешь, я всё думал, как уговорить тебя — но, похоже, провалил задачу.

— Может быть, — задумчиво проговорил Поттер.

— Мне нужна эта работа, — напряжённо и отчаянно сказал Вейси. — Дело не в деньгах — их я зарабатываю… только это всё не то. Я б полжизни отдал, чтоб вернуться — но я знаю, это невозможно. Академия — это, — его голос дрогнул, Леопольд сглотнул и продолжал, — шанс быть рядом. Делать дело. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Поттер. — Чем ты зарабатываешь?

— Всякой ерундой, — скривился Вейси. — Ставлю охранные заклинания, проверяю старые… что я ещё умею?

— Ты не думал заняться чем-нибудь другим? — спросил Поттер.

— Ты бы смог? — вопросом на вопрос ответил Вейси.

— Я бы не стал красть, — жёстко сказал Поттер. — И подделывать бумаги.

И сам пожалел о своих словах — потому что ничего подобного говорить не собирался. Что же он так резко реагирует на эту старую историю? Да и кто бы говорил: в конце концов, по сравнению с подменой арестованного то, что делал Вейси, детский лепет. Да, конечно, цель благая — но вот что он сам бы сделал с тем, кто провернул такое, как он с Виндом?

Леопольд тем временем молчал и глядел в пол, и Поттер вновь заговорил, всё же отвечая на вопрос:

— Не знаю. Я, наверно, постарался бы найти что-то абсолютно новое. Но я — не ты. Ты правда хочешь в Академию? Смотреть на тех, кто после обучения придёт туда, куда тебе нет хода? Ты уверен?

Вейси поднял на него взгляд, полный такой боли, что Поттеру стало несколько не по себе — и ответил:

— Да. Хочу.

— Я не стану лгать Уильямсону, — сказал Поттер. — Ни в чём — в том числе и в настоящей причине твоего ухода. Но мешать тебе не стану тоже, — добавил он помягче. — Я действительно считаю, что ты был отличным аврором. Врать не буду — сам бы я тебя не взял. Но характеристику тебе я дам честную — и почти комплиментарную. А он пусть решает.

Вейси поглядел на него тяжело и недоверчиво — на его щеках горели красные пятна, а на коже выступила мелкая испарина — а потом опять упёрся взглядом в пол.

— Спасибо, — выдавил он наконец.

Гарри вдруг стало неловко. В конце концов, он был здесь в гостях — и хозяйка этого дома уж точно ничего ему не сделала. Интересно, кстати, кто она? Тот взгляд Причарда намекал, что с ней всё не так просто, но вряд ли он об этом когда-нибудь узнает.

— Ты не представляешь, как я тогда разозлился на тебя, — сказал Поттер. — Да и, честно говоря, до сих пор злюсь. Понимаю, что необъективен — но спокойно вспоминать об этом не могу.

— Я бы тоже злился, — тихо отозвался Вейси. — Да и, веришь, злюсь — сам на себя. Если б можно было отыграть назад… — почти прошептал он.

— Боюсь себе представить, что бы было, если бы тебе в руки теперь попал хроноворот, — пошутил Поттер.

Вейси хмыкнул вдруг — и в этот момент в комнату заглянул Причард.

— Я прошу прощения, конечно — но очень жрать охота, — сказал он. — Всё равно у вас тут тихо, как в гробу — может, помолчите за столом? Эффект тот же — но хоть поедим.

На сей раз фыркнул уже Поттер — а потом и Вейси, и Гарри похвалил себя за идею привести с собою Причарда. В принципе, можно было бы уже и уходить — но стол был накрыт на четверых, его ждали… ничего — не первая это трапеза в его жизни, что пройдёт не в самой дружелюбной атмосфере. А уж если вспомнить все официальные обеды, на которых он присутствовал, здесь и вовсе весело и мило.

Собственно, обед прошёл, вопреки опасениям Гарри, не так уж тяжело — главным образом, конечно, благодаря стараниям Причарда, развлекавшего их целый вечер, и мягкому обаянию хозяйки дома. Поттер смотрел на неё — и не понимал, как и почему она выбрала такого мужа. Мягкая, красивая той очень женственной и мягкой красотой, которая иногда встречается лишь у полных женщин, она, казалось, была до краёв наполнена безмятежностью и светом — и что могло её связать с человеком резким и авторитарным, он не понимал. Жалость, может быть? Но почему? Чтобы пожалеть, нужно подойти поближе — как так вышло? Было, впрочем, в этой Лорелей ещё что-то — что-то смутно знакомое, но ускользающее от идентификации. Взгляд, наверное, понял ближе к чаю Гарри. Он бы мог поклясться, что её прозрачные зелёные глаза видели намного больше, чем можно было бы вообразить, глядя на то, как она раскладывает еду в тарелки, и слыша её мягкий голос. Или, может быть, любовь: для того, чтобы её увидеть между этими двумя, достаточно было просто иметь зрение.

Впрочем, это было всё равно: личная жизнь Вейси была его личным делом, и разузнавать что-либо о его супруге Гарри не собирался. Допив чай, он попрощался, поцеловав руку хозяйке и пожав — хозяину, и ушёл.

Пора было приниматься за куда более сложное и, сказать по правде, интересное и важное дело.

Когда он ушёл, маленькая гостиная Вейси словно стала больше. Причард наконец-то замолчал и, оглядевшись, позвал:

— Кис-кис-кис… а где Барни?

— Я его закрыла в спальне, — сказала Лорелей, и оба мужчины удивлённым хором спросили:

— Почему?

— Поттер — человек, конечно, сложный, — добавил Грэхем. — Но я не могу представить, чтобы он обидел кота, тем более такого.

— Я подумала, что это будет выглядеть… слишком, — слегка покраснела Лорелей. — Ну зачем ему об этом знать? Ты против? — встревоженно спросила она Леопольда.

— Да нет, — он сжал её ладонь. — Нет, конечно… ты права, возможно, — он взмахнул палочкой, открывая дверь их спальни, и через несколько секунд в комнату вбежал, забавно топая, белый с серо-пегими отметинами крупный кот, у которого не было левой задней лапы и обоих ушей.

— Иди сюда, — Грэхем похлопал себя по коленям и, когда кот с неожиданной лёгкостью на них запрыгнул, протянул ему крохотный кусочек пирожного, который тут же исчез в розовой зубастой пасти.

— Ему нельзя сладкое! — мягко упрекнула его Лорелей.

— Это компенсация за заточение, — авторитетно заявил Грэхем, почёсывая устроившегося на его коленях кота под подбородком. — Как поговорили? — спросил он, искоса поглядев на Леопольда.

— Я не думаю, что Уильямсон меня возьмёт, — ответил тот, отщипнув кусочек бисквита и скатывая из него шарик, который начал беспорядочно катать пальцем по столу. — Нет, не из-за Поттера, а просто.

— Давай поспорим? — предложил Грэхем.

Вейси усмехнулся и, потянувшись через край стола, сжал руку Лорелей. И спросил:

— На что?

— На поездку на континент на Рождество, — нахально отозвался тот. — Кто выигрывает — тот всех нас везёт в Вену.

— Почему именно в Вену? — удивился Леопольд.

— У меня приятель там живёт, — бессовестно рассмеялся Грэхем. — А ещё там один из самых крупных магических кварталов и зимой есть снег. Мы, конечно, остановимся в гостинице, но мой приятель нам с радостью там всё покажет.

— Так, если меня примут на работу, я же буду занят, — возразил Леопольд.

— Так каникулы же, — удивился Грэхем. — И я тоже пару дней возьму. Мы ненадолго — скажем, на уикенд плюс день-другой.

— Ну договорились, — Леопольд протянул ему руку и, пожимая ладонь Грэхема, предупредил:

— Готовь деньги.

— Сам готовь, — Грэхем подмигнул Лорелей и, отщипнув от остатков своего пирожного ещё кусочек, решительно отдал его громко заурчавшему коту.

Малфой Поттера уже ждал — в лёгких светлых брюках и без сюртука, в одной рубашке, он выглядел, на взгляд Поттера, немного… неодетым.

— Там жара, — предупредил он.

— Переодевайте, — махнул рукой Поттер, позволяя Малфою трансфигурировать его одежду. Он нервничал и волновался — и сам над собой смеялся из-за этого, потому что ощущал себя слегка мальчишкой, школьником, вызванным… нет — самостоятельно идущим напроситься на отработки у самого ужасного профессора. А вот интересно, как воспринимали Снейпа на нейтральных факультетах? Фоссет, что ли, расспросить? Только надо будет как-то объяснить столь странные вопросы.

— Отправляемся? — Люциус подбросил на ладони фигурку какой-то птицы.

Поттер кивнул — и через секунду на него обрушилось яркое горячее солнце, тёплый ветер, крики чаек и шум моря. Океана, поправил он себя. Это Тихий океан.

Они с Люциусом стояли у красивой резной двери. Малфой прикоснулся к ней ладонью, и она сразу отворилась, и стоящий на пороге эльф в аккуратной чистой наволочке радостно сказал:

— Хозяина с хозяйкой нету дома!

— Мы к мистеру Смиту, — возразил Малфой, входя. — Передай, что к нему пришли мистер Малфой и мистер Поттер.

Тот исчез, а Малфой повёл Поттера в гостиную. Гарри помнил этот дом и помнил его обитателей — интересно, где сейчас дети Мальсиберов? С эльфами, наверное? Или, может быть, в гостях?

— Чему обязан? — раздался позади него до дрожи знакомый голос, и Поттер, быстро обернувшись, на секунду онемел, увидев Снейпа в светло-серой, почти белой лёгкой мантии, кое-где прожжённой и заляпанной.

— Здравствуйте, профессор, — улыбнулся он, почти с восхищением обнаружив, что Малфой куда-то делся. — Простите за беспокойство.

— Вам прислать словарь? — вежливо поинтересовался Снейп вместо приветствия — и уточнил: — Толковый.

— Для меня вы навсегда профессор, — Гарри изо всех сил старался сдержать улыбку.

— Комплименты — это откровенно не ваше, Поттер, — сообщил ему Снейп. — Но спрошу ещё раз: чему обязан?

— Я пришёл к вам просить помощи, — посерьёзнев, сказал Поттер.

— Вы? Ко мне? — Снейп вскинул брови и медленно покачал головой. — Позвольте поинтересоваться, с какой стати?

— Больше не к кому, — уже совсем серьёзно сказал Поттер. — Разве что мне вновь просить об этом мистера Мальсибера — но я боюсь, что тогда он просто не успеет закончить с мистером Виндом.

— Зачем вам легиллимент такого уровня? — спросил Снейп.

Поттер проглотил неуместную шутку на тему скромности собеседника и вкратце описал ему сложившуюся в аврорате ситуацию.

— Я не знаю никого, кто мог бы справиться — и в ком я бы был полностью уверен, — закончил он. — Прошу вас, помогите мне! Всем нам.

— Пафос вам не идёт, — Снейп слегка поморщился. — А вот шантажист вы неплохой, — добавил он с такой интонацией, что спорить Поттер не стал. — Я так понимаю, если я вам откажу, вы пойдёте к мистеру Мальсиберу?

— У меня нет выбора, — ответил Поттер. — Мы должны понять, кто это сделал.

— И чем вам поможет в этом знание, под чьей личиной этот кто-то был? — скептически поинтересовался Снейп.

— Поможет, — просто констатировал Поттер. — Это долго объяснять. Вам это важно?

— Не особенно, — ответил Снейп. — Хорошо, — он посмотрел на красивые напольные часы. — Начнём завтра — у вас будет пять часов пополудни, у нас — девять утра. Вашим людям придётся задержаться на работе.

— Они задержатся, — пообещал Поттер.

— В таком случае до завтра, — сказал Снейп. — Ровно в пять я буду у министерства. В качестве кого я там буду?

— В качестве мистера Маузо, — Гарри подавил вздох — всё-таки идея с личиной Причарда была хороша. Но если он может своей властью приказать всем пообщаться с приглашённым специалистом, то отправлять их всех к Причарду не выйдет — и потом, кто знает, вдруг потом понадобится использовать полученную информацию в суде?

— Мистер Малфой вас проводит, — сказал Снейп тем временем. — Или вы хотите дождаться хозяина?

— Я бы подождал, — ответил Поттер. В конце концов, почему он должен быть вежлив, если от него здесь этого не ждут? — А ещё охотнее сделал бы это в компании мистера Винда, — добавил он.

— Эрри! — крикнул Снейп и велел появившемуся эльфу: — Проводи мистера Поттера к гостю твоего хозяина. Ойгену я передам, что вы его ждёте, — пообещал он Гарри — и ушёл.

Поттеру же никуда ходить не пришлось: эльф просто перенёс его в какой-то другой дом и, оставив там, с поклоном удалился. Ситуация была — глупее не придумаешь, и Гарри, постояв немного в светлом холле, позвал громко:

— Кристиан!

Почти сразу где-то наверху раздался шорох, быстро перешедший в торопливые шаги, приближающиеся к лестнице.

— Вы? — Скабиор — босой, в лёгких светлых брюках и рубашке, сбежал вниз по ступенькам и остановился перед Поттером, глядя на него тревожно и почти испуганно. — Что случилось? Что-то с Гвен?

— С ней всё хорошо, — успокоил его Поттер. — Как и с остальными. И, вообще, всё не могу сказать, что «хорошо», но, во всяком случае, не так плохо. Я был здесь по другому делу — и решил проведать вас. Как вы?

— А Джон? — спросил в ответ Скабиор.

— Судя по тому, что новостей от него нет, всё идёт так, как должно. Он справится, — пообещал Гарри. — А у вас тут хорошо, — добавил он с улыбкой и повторил: — Как вы?

— Что мне сделается? — Скабиор пожал плечами. — Мне, по-моему, вообще лучше всех: сижу тут на курорте вместо Азкабана, всех проблем — скука и жара.

— Вид у вас не слишком отдохнувший, — заметил Поттер и попросил: — Нальёте мне воды? Здесь и вправду жарко.

— Налью, — Скабиор пошёл на кухню, и Гарри двинулся за ним. Этот дом, похоже, был совсем новым — кажется, здесь прежде вообще никто не жил. Что это за место, интересно? Мебели здесь было совсем мало, и выглядела она непривычно современно — впрочем, после ноутбука у Малфоя Гарри этому почти не удивился. Другой мир — другие правила… хотя он до сих пор считал, что в Штатах к соблюдению Статута относятся куда жёстче, чем в Британии. Вероятно, он ошибся — или же Мальсибер попросту плюёт на правила. Или, может быть, это вообще обыкновенный маггловский коттедж, который он, к примеру, арендует и, возможно, даже под чужим именем.

— Спасибо, — Гарри жадно выпил разом полстакана ледяной воды и, поставив его на небольшой стол, снова оглядел Скабиора. Выглядел тот так, словно бы всю ночь работал, позабыв о сне и о еде — но, во всяком случае, из его взгляда ушло то мертвенное безразличие, что было в нём во время их последней встречи. — Знаете, а я ведь получаю письма в вашу поддержку, — сказал он весело. — Люди пишут, что не верят в то, что вы виновны — и порой довольно агрессивно.

— Я надеюсь, им за это ничего не будет, — буркнул Скабиор.

— Ну что вы, — успокаивающе сказал Гарри. — Пускай пишут что угодно.

— Им деваться некуда — вот и пишут, — Скабиор присел к столу. — Представляете, каково им снова потерять надежду?

— Рано им её терять, — Гарри сел напротив. — У меня к вам есть один вопрос, — начал он. Скабиор кивнул, и Поттер продолжил: — Мне критично важно, чтобы вы ответили мне правду — или уж хотя бы отказались от ответа.

— Ладно, — Скабиор кивнул. — Врать не буду.

— Что вас связывает с мисс Скитер? — спросил Поттер.

Скабиор дёрнулся. Рита… Он о ней вообще забыл и сейчас на мгновенье просто растерялся. А действительно, как назвать их отношения… бывшие уже, наверное? Не роман, не просто секс, не контракт — давно уже… сотрудничество? Нет, их отношения были куда больше… дружба? Глупость — так не дружат. Что это, вообще, такое? Всё же больше всего это напоминало помесь странного приятельства, секса, редких диких вылазок и делового сотрудничества — и как это назвать?

— Спор, — решил он всё-таки соврать — для простоты. — А что?

— Какой спор? — ничего не объясняя, спросил Поттер.

Скабиор поморщился:

— Какая разница? Спор о некоторых аспектах моей жизни и работы. Никакого отношения к случившемуся он не имеет.

— Вы уверены? — спросил Поттер так спокойно, что Скабиор почти признался:

— Абсолютно. Собственно, я уже выиграл — но мы решили продолжать сотрудничать. У нас много общего, — добавил он, — мы оба недолюбливаем вас, волшебников. Не лично вас, — всё-таки добавил он. — При чём здесь Рита?

— Мисс Скитер может нам помочь — или навредить, — пояснил Гарри. — Было бы удобно знать, что нам ожидать. Как вы полагаете, станет ли она сотрудничать?

— С вами? Ни за что! — с уверенностью сказал Скабиор.

— Даже ради вас? — уточнил Поттер. И добавил: — Как вы полагаете — считает она вас виновным?

— Полагаю, ей без разницы, — снова пожал он плечами, и от этой мысли ему стало легче. Да — в этом мире наверняка есть человек, которому глубоко плевать, насколько он виновен. И не потому, что она к нему привязана — а потому, что такие мелочи её не интересуют.

— Но и против вас она играть не станет? — спросил Гарри, и Скабиор, уловив в его голосе некоторое недоумение, через силу постарался объяснить:

— Нет, не станет. Я, во всяком случае, так не думаю. Полагаю, что ей нравится идея с фондом, и, вообще… она не станет. Я не знаю, что ещё сказать вам.

— Мерлин с ней, — неожиданно легко отступился Поттер. — Кристиан, скажите, вы добились с мистером Мальсибером чего-нибудь?

— Его спросите, — Скабиор нахмурился. — Он немного мне рассказывает — как я понял, что-то он нашёл, и даже, Хель знает, почему, говорит об оправдании. В это я не верю — но… да Мордред с ним, — оборвал он сам себя. — Расскажите мне о Гвеннит и о «Лесе»! — попросил он.

— С Гвеннит всё в порядке, — повторил Гарри то, что говорил уже. — Я был у них вчера — всё правда хорошо. Я вам обещаю, если что-нибудь случится, я вам сообщу.

— Спасибо, — Скабиор провёл ладонью по столешнице. — А что с «Лесом»?

— Вы знали, что Эбигейл Коттон была когда-то аврором? — вопросом на вопрос ответил Гарри.

Глаза Скабиора расширились от изумления, и он выдохнул:

— Нет… Нет. Не знал, — кажется, ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. — Она вам рассказала?

— Нет — нашёл в архиве, — мирно сказал Гарри, отмечая, как исчезло при этих словах едва уловимое выражение… чего? Ревности? с лица Скабиора. Нет, пожалуй, что не стоит говорить, что узнал он это, ещё когда мадам Коттон оформляли на роль старшей в «Яблоневом лесу». — Полагаю, если бы она не стала оборотнем, то была бы замечательным аврором. В самом «Лесу» спокойно, словно ничего и не случилось — даже, может быть, ещё спокойнее. А ещё она сотворила небольшое чудо и разговорила МакМоахиров — и я хотел бы показать вам кое-что. Вернее, кое-кого — если вы не против. Правда, сделать это без Омута памяти непросто — придётся подождать, пока придёт его владелец. В целом, мы на данный момент знаем, что к случившемуся имеют отношение как минимум трое — и что главной целью были, судя по всему, не вы.

Поттер ожидал эмоций: недоумения, возмущения, может быть, даже обиды, но Скабиор просто спросил:

— А кто?

— У меня нет однозначного ответа, — честно признал Гарри. — Вполне может быть, что целей было несколько — и те, кто всё это придумал, просто нашли способ решить всё одним ударом. Двое из тех трёх, кого мы с большой степенью уверенностью опознали, имеют крупный счёт ко мне и к аврорату в целом — но вот третью мы не знаем. Знаем только, что она оборотень.

— Она? — переспросил Скабиор. — Оборотень? Опишите мне её, — попросил он.

— Ей лет сорок, по крайней мере, с виду, — принялся перечислять Гарри. — Волосы — тут сложно: или тёмно-русые, или просто тёмные, глаза — цвет не назову, но небольшие. Крупные черты, лицо — квадратное или даже трапециевидное, да и тело тоже крупное — но не полное, скорее мускулистое и такого квадратного сложения. Ростом выше среднего — я сказал бы, чуть меньше шести футов. Говорит о чём-нибудь?

— Пожалуй, — Скабиор сощурился и усмехнулся с хорошо знакомым Гарри хищным выражением. — Я не поручусь, пока не увижу лицо, но, кажется, я её знаю.

— А мисс Коттон может её знать? — осторожно спросил Поттер.

— Если она та, о ком я думаю — может, — губы Скабиора тронула неприятная улыбка. — Только я не стал бы сейчас её тревожить такой мелочью — я так понимаю, ей ведь есть, чем заниматься?

— Как скажете — не стоит так не стоит, — тонко улыбнулся Гарри, и они оба рассмеялись. — Ваших показаний хватит.

— Но она бы в жизни ничего подобного не наколдовала, — сказал Скабиор с плохо скрываемым презрением. — Она просто… просто боевик. Не больше. И колдует хорошо если на уровне СОВ — хотя не поручусь, что она сумела бы их сдать.

— Менталистов там хватает, — сказал Поттер задумчиво.

Это было странно. Зачем она им вообще понадобилась? Располагать к себе МакМоахиров тем, кто это сделал, нужды не было: они и так сделали бы всё, о чём их попросили. Менталистикой она, оказывается, не владеет… так зачем? Для чего было им её показывать?

Просто так подобное не делают — должна быть причина. Впрочем, это он ещё обдумает — но позже.

Мальсибер появился часа через два — в чёрном смокинге и с ярким, незнакомым Поттеру цветком в петлице.

— Рад вас видеть, — сказал он, протягивая руку сперва Гарри, а затем и Скабиору и подсаживаясь к ним за стол. — Мне потом на пару часов нужно будет в казино — а затем продолжим, если вы не против, — пояснил он свой наряд.

— В казино? — переспросил Скабиор.

— Буду рад, если вы составите мне компанию, — тут же предложил Мальсибер. — Мистер Поттер, вы хотели меня видеть?

— Просто хотел расспросить о новостях, — отозвался тот. — Мистер Винд мне всё в целом рассказал, так что я просто спрошу вас о прогнозе приговора. И назвать дату суда, — вспомнил он — и ведь чуть не забыл же едва ли не самое главное! — Суд назначен на двенадцатое, в полдень. Это понедельник — и до полнолуния останется три дня.

— Аконитовое начинают за неделю, — сумрачно сказал Скабиор. — Оно здесь вообще есть?

— Есть, конечно, — кажется, Мальсибер удивился. — Я вам принесу — восьмого августа, я верно понял?

— Да, восьмого. Я заплачу, — сказал Скабиор с нажимом.

— Как скажете, — не стал спорить с ним Мальсибер. — То есть у нас почти двенадцать дней ещё? — спросил он Поттера. — Это же отлично! Тогда, думаю, я всё успею — и у мистера Винда есть отличные шансы на оправдание.

— Да не оправдает меня никто! — почему-то очень зло возразил Скабиор. — Там восемь человек погибло — да пусть даже магглов!

— Оправдают, — возразил Мальсибер. — Если поймут то же, что и я.

— Это вряд ли, — буркнул Скабиор.

— Я думаю, — продолжал Мальсибер, говоря теперь скорее с Поттером, — что некоторое ментальное воздействие всё же было. Но искали ведь Империо — а здесь другое.

— Что именно? — а вот это уже вправду был шанс. Гарри даже подался вперёд.

— Эту мысль — убить тех магглов — ему «подбросили», — продолжал Мальсибер. — А мешающие мысли — о доме, обо всём, что могло бы помешать ему, заставив сомневаться… я хотел бы сказать «стёрли» — но нет. Тот, кто сделал это, умён и отлично знает, что и как видно при легиллименции — так что он их не стирал, а просто отодвинул, «выцвел», «выбелил» или «истончил»… не знаю. В общем, сделал малозначимыми и задвинул на задворки, спрятал среди остальных, низведя до обычных бытовых вопросов вроде «что поесть на ужин». Плюс сила внушённого желания — этого вполне может хватить для оправдания. А тот факт, что мистер Винд пил аконитовое, можно будет обернуть ему на пользу, — Мальсибер улыбнулся.

— По-моему, наоборот, — возразил Поттер. — Раз пил аконитовое — значит, собирался сознательно нанести как можно больший вред, а потом сбежать.

— Тут как повернуть, — возразил Мальсибер. — Можно так — а можно и наоборот. В том смысле, что вот видите — в тех сферах, на которые воздействия не происходило, подсудимый — человек вполне ответственный… если вы, конечно же, обычно его пьёте, — произнёс он полувопросительно, обратившись к Скабиору.

— Обычно нет, но сейчас пью — моя дочь беременна, — ответил тот. — Кто-нибудь один должен быть в сознании.

— Видите? — довольно спросил Мальсибер. — Это говорит в его пользу, а не против. По крайней мере, может говорить.

— Может, — кивнул Гарри.

Новости и вправду были хороши, но обнаруживать свою радость в присутствии Мальсибера ему не хотелось. Так что он просто сдержанно кивнул и, поблагодарив Мальсибера, поднялся.

— В общем-то, я только начал, — сказал тот, тоже вставая. — Времени достаточно — я уверен, я успею. Если я узнаю что-то важное, я тут же свяжусь с вами.

— Буду вам признателен, — вежливо ответил Гарри. — Последний вопрос: вы случайно не узнали, где может находиться палочка мистера Винда?

— Так я не искал, — слегка удивлённо сказал Мальсибер. — Обещаю посмотреть сегодня — и, как только что-нибудь найду, дам вам знать.

— Спасибо, — Поттер слегка склонил голову. — А теперь я хотел попросить у вас Омут Памяти — мне хотелось бы показать кое-кого мистеру Винду и обратить ваше внимание на некоторых персонажей.

Пока Мальсибер ходил за Омутом, Поттер со Скабиором молчали. Впрочем, тот вернулся быстро — и, когда Гарри положил туда воспоминание с тем самым оборотнем и её образ поднялся над чашей, лицо Скабиора стало мрачно-хищным.

— О да, — медленно проговорил он. — Я её очень хорошо знаю.

Больше он ничем помочь не смог — собственно, он даже не смог подсказать, где её найти, но, по крайней мере, стало ясно, что Хадрат, как он её назвал, не случайный персонаж.

Хотя, сказать по правде, вопросов это опознание породило больше, чем ответов.

Что же до Мальсибера, то тот, едва глянув на продемонстрированные ему образы, кивнул и подтвердил, что тоже именно их рассматривает в качестве главных подозреваемых. Впрочем, больше ничего толкового он пока что не сказал, пообещав, впрочем, сразу же связаться с Поттером, если вдруг отыщет что-нибудь, что помогло бы их поймать.

На этом и простились — и Мальсибер взялся проводить Поттера к ждавшему его Малфою, пообещав Скабиору вернуться через пару часов.

Когда они ушли, Скабиор так и остался сидеть за столом, на котором одиноко стоял пустой стакан из-под воды. Он взял его в руки, покатал в ладонях — и, поставив вновь на стол, уставился в окно, выходившее на свежую лужайку, покрытую яркой молодой травой. Через улицу был виден другой дом, по двору которого прыгали три небольшие птицы, напоминающие воробьёв.

Скабиор вздохнул и потёр виски. Так отчаянно, как прежде, умереть ему уже не хотелось — но и жить желания особенного не было. Ну, допустим, его даже оправдают — но ведь дальше нужно будет что-то делать. Вряд ли он по-прежнему останется распорядителем в фонде — вне зависимости от приговора он всё-таки убийца. Нет, конечно, фонду нужен кто-то чистый, это правильно. Но что будет делать он? Как минимум — чем зарабатывать на жизнь? Вернётся к старому? Почему-то эта мысль вызвала у него тоску. Надо же, как он, оказывается, привык уже и к фонду, и к своей роли в нём. Спасатель, тоже мне…

Он вдруг понял, что разочарован. До смерти разочарован сам в себе. Наплевать сто раз, что там ему внушали — он же был не под Империо. Значит, понимал, что делает — да конечно, понимал. Да пусть даже сто раз его мысли кто-то там куда-то спрятал, истончил, он же всё равно мог думать! Мог — но почему-то с лёгкостью поддался. Хорошо, конечно, что эти желания ему не принадлежали, но почему он просто не сел и не подумал головой? Мало ли, чего ему хотелось! Он же ведь умеет говорить себе «нет» — так, по крайней мере, он всегда о себе думал. Нет и всё — и ничего бы не было. Уж не говоря о том, что если б он подумал, то наверняка бы понял, что с ним что-то не так. Когда ему вообще было дело до магглов? Ладно бы волшебники — тех он ненавидел, но чем магглы помешали?

Он так глубоко погрузился в эти мысли, что даже не услышал шагов вошедшего Мальсибера и обратил на него внимание, лишь когда тот поздоровался.

— Знаете, что меня больше всего бесит в этом? — спросил у него Скабиор. И, когда Мальсибер качнул головой, ответил: — То, что это были магглы! А меня это ни на миг не удивило. Будто так и надо! Я всю жизнь ненавидел волшебников — но о них я даже не подумал!

— Вам внушили… — начал было говорить Мальсибер, но Скабиор отмахнулся:

— Но мозги-то у меня работали! Я же даже не спросил себя, почему на них зациклился! Да мне в жизни дело не было до этого Статута!

— Многие волшебники считают унизительной необходимость прятаться от магглов, — заметил Мальсибер.

— Так то волшебники! — воскликнул Скабиор в запале. — Я-то тут при чём?

— А вы кто? — Мальсибер улыбнулся.

— Оборотень, если вы не в курсе, — язвительно ответил Скабиор. — Вам не сообщили?

— Ну так оборотень — это же волшебник, — с откровенным удивлением проговорил Мальсибер и добавил: — Ну чуть больше, чем волшебник, но в данном случае это, на мой взгляд, не существенно — Статут-то вас и нас касается одинаково.

— Оборотень — это не волшебник, — отрезал Скабиор.

— Почему? А кто же? — удивление с лица Мальсибера так и не сходило, и Скабиора это только злило:

— Оборотень — это оборотень, — отрезал он. — Получеловек-полузверь.

— Магглы тоже люди, — возразил Мальсибер. — Послушайте — оборотнем может стать только волшебник, маггл от укуса погибает. И вы ведь не лишаетесь волшебной силы — я, правда, плохо разбираюсь в этом, но я думал, что в этом оборотни при обращении не меняются. Вы же ведь колдуете? Нет?

— Да, — неохотно согласился Скабиор. — Вы к чему ведёте? — спросил он довольно резко.

— К тому, что оборотень суть волшебник — но с особенностями, — сказал Мальсибер терпеливо. — В общем-то, в некотором смысле вы ведь сильнее — особенно теперь, когда есть аконитовое зелье, позволяющее сохранять сознание и в зверином облике — и уж точно здоровее нас.

— Что ж вы нас тогда не любите? — спросил Скабиор, ловя себя на том, что задаёт этот вопрос и в целом ведёт весь этот разговор, словно по привычке.

— Завидуем, наверное, — Мальсибер засмеялся. — И потом, ксенофобию никто не отменял: магглы нас боятся, а мы — вас… надо же кого-нибудь бояться. Ну и прежде страшно было стать таким, как вы — и однажды, потеряв себя, навредить родным, к примеру. Люди вообще боятся тех, кто чем-то резко отличается от них — особенно если этот кто-то может быть действительно опасен. Но всё это не отменяет того факта, что оборотни получаются из волшебников и на их волшебную силу оборотничество не влияет. Значит, вы волшебник, — резюмировал Мальсибер.

— И к чему всё это? — неожиданная тема почему-то безмерно раздражала Скабиора, сдерживавшегося уже с видимым трудом.

— К тому, что вы волшебник — и, как многие из нас, вряд ли любите Статут, — вернулся Мальсибер к тому, с чего они начали этот странный разговор. — Возможно, эта неприязнь не особенно сильна и обычно вы о нём не думаете — но она присутствует. Я видел. Её мало — но они за это зацепились, и им оставалось лишь усилить это чувство и вытолкнуть его наверх.

— То есть, — медленно проговорил Скабиор, — я на самом деле всё же виноват.

— Нет, — покачал головой Мальсибер. — Я проверю — например, как раз сегодня можно это сделать — но, насколько я понимаю, это чувство в вас никогда не было хоть сколько-нибудь сильным. Так… Что-то вроде неприязни к нудной болтовне редко видимого родственника, с которым вам приходится встречаться на торжественных обедах. Раздражает, да — но вряд ли в вашей голове даже во время самых длинных монологов рождаются серьёзные мысли об убийстве. В рамках этого сравнения эту вашу неприязнь увеличили до ненависти — а потом добавили идею решить проблему кардинально. Вы бы сами в жизни не дошли до этого — даже не подумали бы в эту сторону. Я не вижу здесь вины.

— Не знаю, — Скабиор глубоко вздохнул. От слов Мальсибера, как бы он к нему ни относился, дышать стало легче — а ещё внутри проснулась слабая надежда: вдруг он в самом деле невиновен? Вдруг действительно весь этот ужас — просто плод воздействия, и сам он ни при чём? — Но ведь я же понимал, что делаю, — повторил он то, что твердил уже не раз, жадно вглядываясь в лицо сидящего напротив человека.

— Не совсем, — сказал Мальсибер почти то, что Скабиор так жаждал от него услышать. — Вы, конечно, понимали, что вы делаете, но не думаю, что в тот момент были способны объективно оценить реальность. Если вы кого-то очень сильно ненавидите, эта ненависть однажды может заслонить весь мир — и тогда всё остальное будет вам казаться попросту неважным. Вам покажется, что всё это не стоит цели — уничтожить то, что вам мешает. Так становятся фанатиками — только в вашем случае это сделали извне. Понимаете, — продолжал он, на удивление спокойно позволяя Скабиору пристально себя разглядывать, — чем проще и привычней чувство — тем легче раздувать его. Сложно довести кого-то до того, чтобы он терпеливо объяснял, к примеру, всем желающим и нежелающим правила грамматики — но легко заставить человека, например, преследовать кого-то. А из ненависти или от любви — не так уж важно. В принципе, желание убить — достаточно простое и, насколько я могу понять, из древних наших чувств. Значит, его просто вызвать — мы все подсознательно такое допускаем. Вы ведь убивали? — просто спросил он.

— Убивал, — сам удивляясь, до чего легко ответил Скабиор.

— И при этом делали это сознательно, — утвердительно сказал Мальсибер. — А заставить человека повторить уже однажды сделанное в разы проще, чем принудить к новому. Вам же ведь и драться доводилось — чтоб до пелены в глазах?

— Доводилось, да, — Скабиор теперь смотрел на собеседника почти заворожённо.

— Значит, всё, что было нужно — просто вытащить воспоминание об этом и направить, куда нужно. Не осознанное, — добавил Мальсибер, — чувственное. И наверняка вам доводилось ненавидеть не просто человека, а определённую группу людей, объединённых каким-то общим признаком. Доводилось?

— Да, — Скабиор сжал край столешницы.

— В таком случае задача стала ещё проще: оставалось просто напомнить вам всё это, а потом направить в желаемую сторону. И всё. Правда, это только звучит просто, — добавил он. — На деле это может очень мало кто… это непростая магия — и очень тонкая. Тем более что сделано всё это идеально — настолько аккуратно, что мне приходится смотреть порой десяток раз, прежде чем я начинаю видеть.

— Вы тоже так умеете? — Скабиора передёрнуло.

— Умею, — спокойно кивнул Мальсибер. — Но давным-давно не делаю… если б делал — нам бы с вами было проще.

— Можете мне показать? — пересохшими от волнения губами спросил Скабиор. — Как это сделано?

— Надеюсь, — вздохнул Мальсибер. — Это тоже сложность: мне ведь нужно будет всё это продемонстрировать Визенгамоту. И я пока не очень понимаю, как. Так что я как раз хотел вас попросить выступить в роли условного члена Визенгамота. Вы не против?

— Нет, — Скабиор с удивлением понял, что у него уже ноют так всё и сжимающие несчастную столешницу пальцы.

— Спасибо, — Мальсибер улыбнулся и сказал: — А теперь, если вы не против, предлагаю поработать.

Домой Гарри вернулся поздней ночью. Вид сложенных на столе в гостиной подарков исторг из него глухой стон. Да, родные знали его нынешнюю ситуацию и не станут обижаться, если он никак не среагирует — но ведь это же не значит, что он может допустить подобное. Уж не говоря о том, чтобы не ответить людям менее близким. Да, определённо сон откладывался…

Широко зевнув, Гарри решил сначала сварить кофе и пошёл на кухню — и, когда возился там, не услышал шагов Джинни.

— С днём рождения, — она подошла и обняла его со спины, уткнувшись носом ему прямо в позвоночник.

— Угу, — отозвался он, накрывая руки Джинни своими, а потом оборачиваясь и обнимая жену. Она пахла сном и домом, и он глубоко втянул этот запах, позволяя себе на мгновение забыть о том, что его ночь ещё не кончилась.

— Помочь тебе с подарками? — спросила она, не поднимая головы и позволяя ему зарываться лицом в свои волосы.

— Помочь, — согласился Гарри. — Спасибо, Джин. Так сейчас всё это не вовремя…

— Такое никогда не вовремя, — ответила она, гладя его по спине ладонями. — Если я могу помочь — скажи.

— Да пока не можешь… я не знаю, — Гарри с неохотой оторвался от неё и поцеловал в макушку. — Давай кофе выпьем — и пойдём в гостиную. Хорошо бы было часа три поспать хотя бы…

— Успеешь, — уверенно сказала Джинни, поднимая голову и улыбаясь. — Сейчас не так уж поздно. У нас торт есть — хочешь? Даже два.

— Нет, два — определённо слишком, — улыбнулся он. — От кого второй? От Флёр?

— Ага, — Джинни отошла к холодному шкафу и, открыв его, продемонстрировала Гарри оба торта. — Какой хочешь?

— Какой поменьше, — не задумываясь, решил он. — Второй завтра отнесу своим.

— Тогда мамин, — Джинни улыбнулась и вытащила торт, украшенный клубникой, малиной и взбитыми сливками, оставив второй — нежно-сиреневый, большой, с ежевикой, фиалками и маленькими белыми цветками из сахарной мастики — нетронутым.

— Кто бы что ни говорил, Молли печёт лучше всех, — сказал Гарри вполне искренне.

Минут десять они пили кофе с тортом, перебрасываясь шутками, которые понятны были, вероятно, только им обоим. А закончив, встали с дружным и шутливым вздохом — и пошли в гостиную.

Разбирать подарки.

Первым делом они отобрали то, что называли «официальщиной», мельком просмотрев и сложив в стопку очередные яркие открытки и составив на комоде бутылки огневиски, которым можно было бы, как шутил Гарри, напоить всё министерство до полной невменяемости, причём не один раз.

— Интересно, почему никому не приходит в голову прислать хотя бы просто бутылку хорошего вина? — риторически поинтересовался Гарри. — Разве по мне кажется, что я пью виски вместо чая?

— Ну считается, что самый приличный подарок незнакомому официальному лицу мужского пола — огневиски, — сказала Джинни. — Вино дарят женщинам — Гермионе, например.

— Ей ещё цветы и сладости, — заметил Гарри. — Без цветов я обойдусь — а вот виски я бы обменял на хороший шоколад без колебаний.

— Не надейся, — засмеялась Джинни. — Даже если ты накануне дня рождения дашь большое интервью в «Пророке», где попросишь всех об этом, ты получишь шоколад… и виски. И, возможно, виски с шоколадом.

— Б-р-р, — Гарри передёрнул плечами. — Нет, пожалуй, это слишком.

— Виски можно продавать, — с преувеличенно хозяйственным видом предложила Джинни. — Анонимно. Или вот через магазинчик Рона — хочешь?

— Оставим это на крайний случай, — не менее хозяйственно решил Гарри. — Если вдруг нас с тобой обоих выгонят с работы… к чему, кажется, в моём случае идёт, — добавил он с иронией. — Но мы ещё поборемся и всех их обыграем… с этим всё, — он сунул открытки за пазуху и улыбнулся. — Теперь можно просто порадоваться и полюбопытствовать, — он потёр руки и придвинул к себе яркую коробку.

Открывая один за другим свёртки и коробки, он искал на самом деле карточку с одним-единственным именем. Ну ведь не могло быть так, чтобы Сириус забыл о нём! И, когда внутри очередной коробки обнаружилась наконец-то открытка, подписанная знакомым почерком, Гарри даже не слишком расстроило её содержание: в конце концов, он был почти уверен в том, что Сириус не захочет приходить на праздник в субботу, вероятно, опасаясь встретить там, например, Малфоев. Но, по крайней мере, он не разорвал всех отношений — и подарок был тому свидетельством. Ножны… Красивые, отделанные серебром… Гарри взял их в руки и держал так несколько секунд. Завтра он зайдёт к нему поблагодарить — и, может, его даже не прогонят.

Гарри глубоко вздохнул ещё раз — и придвинул к себе следующую коробку.

Он любил и праздники, и подарки — и дарить, и получать. И сейчас, срывая разноцветную бумагу и вытаскивая порой самые неожиданные вещи, он на секунду ощущал себя ребёнком и вспоминал своё первое хогвартсовское Рождество — и первые в жизни настоящие подарки.

Хотя нет. Не первые. Были ещё те, которых он не помнил — те, что подарили ему, наверное, родители на его первый день рождения и на его первое Рождество. А ведь он их видел — видел, но не помнит… а что, если он забыл их не совсем? Что, если хороший легиллимент сумеет отыскать их? У него ведь есть теперь, к кому обратиться с подобной просьбой, даже и на выбор. Мысль о том, чтобы позволить Мальсиберу увидеть это, была крайне неприятной — но ведь он начнёт со Снейпа. Вполне может быть, ему удастся…

Впрочем, стоп. А имеет ли он право требовать от Снейпа вспоминать всё это? Снова видеть его мать? Снова, может, бередить ту рану, что могла уже и зарасти? Просто потому, что ему так хочется вернуть себе те воспоминания?

Но просить Мальсибера… или кого-нибудь из министерских, или даже Люциуса — нет. Определённо, он не был готов делиться этим с ними.

— Гарри? — голос Джинни вернул его к реальности. — Что не так?

— Нет, ничего, — он встряхнулся и с некоторым удивлением обнаружил, что держит в руках бутылку сидра — вероятно… нет — точно от Лестрейнджей. — Вот ей-Мерлин, лучше б сидр присылали, — Гарри улыбнулся и поставил её на стол. — Хоть бери и меняй моду на… как ты сказала? Приличные подарки незнакомым людям?

— Ну попробуй, — с откровенным сомнением протянула Джинни. — Там ещё и кальвадос — и, кажется, картина.

— О, картина? — спросил Гарри с острым интересом. В груди болезненно кольнуло: год назад он так же получил портрет Сириуса...

Сириуса, которого он так мечтал найти — и которого нашёл. Вот только…

Нет. Он не будет сейчас об этом думать — потому что права провалиться в ту тоску и безнадёжность, что вызывали у него мысли о Сириусе, он пока что не имел. После. Ещё и этого он сейчас попросту не выдержит.

— Посмотрим? — предложила Джинни, касаясь его руки. — Или после?

— Нет, сейчас, конечно, — Гарри с некоторым усилием поставил крошечную картину, закрытую кусочком ткани, на диван и, сняв уменьшающее заклятье, откинул закрывающее изображение льняное полотно.

И забыл, как дышать.

С парного портрета на него смотрели те, чьи лица он так хорошо изучил на фотографиях, что, наверное, сам мог бы их нарисовать.

Лили.

Джеймс.

Поттеры…

Джинни тихо ахнула, но Гарри даже не услышал этого — потому что почти в тот же миг рыжеволосая зеленоглазая женщина на портрете ожила и, улыбнувшись, позвала его по имени.

* * *

— Ты, по-моему, не спал, — поприветствовал его наутро в аврорате Причард. — С прошедшим, — он сунул ему в руки небольшую коробку.

— Не спал, — согласился Гарри. — И ты знаешь — чтоб все поводы для бессонной ночи были именно такими, — счастливо заметил он, открывая подарок. — Кофе — это очень к месту, — одобрительно заметил он. — Про перо даже и не говорю… я принёс если и не новости, то, может быть, зацепку.

— Это славно, — обрадовался Причард. — Остальных позвать?

— Зови, — кивнул Гарри — и зевнул.

— Кто-то, кажется, не спал, — раздался с другого конца коридора бодрый голос Фоссет.

— Кто-то, может быть, надеется подремать сейчас, — с деланной печалью вздохнул Гарри, позволяя ей обнять его и обняв в ответ. — Если сегодняшний день будет хотя бы вполовину столь прекрасен, как прошедшая ночь, мы раскроем дело, — подмигнул он Фоссет и попросил: — Сходи за Ричи — я позову Гавейна, и поговорим.

Пока ждали Фоссет с Кутом, Гарри в шутку жаловался на традиционные бутылки с огневиски, вновь заполонившие его комод, и пикировался с Причардом, взявшемся дотошно выяснять, почему же Поттер отдал его для их хранения и чем комод в подобном деле лучше погреба. Впрочем, едва Сандра с Ричи появились, он отбросил шутовство и первым делом рассказал о той пока единственной зацепке, что у них была.

О женщине… об оборотне, которую Скабиор назвал Хадрат.

— А вот будь мы магглами, — заметил Кут, — мы назвали бы это заговором и угрозой национальной безопасности. Совсем другая вышла бы статья — и полномочий нам бы сразу же добавили, и ресурсов…

— Тебе каких ресурсов? — не удержался Причард. — Поттер говорит, у него опять переизбыток виски. Подойдёт?

— Пригодится, — кивнул Кут. — Искать эту Хадрат надо в Лютном — а там виски ценят.

— Не уверен, — покачал головой Робардс. — Я, конечно, этих недобитков знать не знаю — тебе, Грэм, видней — но я бы на их месте ни за что её там не оставил. Слишком просто.

— Я вообще пока не очень понимаю, что она делает во всей этой компании, — заметил Поттер. — Причём неважно, действительно ли это она или кто-нибудь в её обличье — я не вижу ни одной причины ей там быть.

— В самом деле, — Причард поддержал его. — Завоёвывать доверие этих… МакМоахиров им не нужно — зачем тащить с собой незнакомого, да ещё и бесполезного, судя по тому, что ты сказал, оборотня?

— Я могу придумать лишь одну причину, — продолжил Гарри. — Если она — просто козёл отпущения на случай, если мы не поверим в очевидное.

— И тогда после оправдания Винда нам её подсунут, — добавила Фоссет. — Может, мёртвой — может, нет… скорее нет, чем да — но с основательно промытыми мозгами.

— План, по-моему, бредовый, — с сомнением протянул Причард. — Винд же её знает — он же сам сказал, что она на такое не способна.

— Ну специалиста можно и нанять, — возразила Фоссет. — Или запугать, к примеру, чем-то шантажируя. Это каждому по силам.

— Так Винд же показал, что ей подобное не по уму, — упёрся Причард.

— Но откуда бы об этом знать ирландцам? — возразил Робардс. — Они с ним не знакомы — а она могла дать им иную информацию. В целом в этой версии есть смысл — хотя бы в качестве рабочей.

— Всё равно другой пока что нет, — поддержал его Поттер. — И, кстати — сегодня в пять я приведу специалиста, с помощью которого, я надеюсь, мы узнаем, как испортили воспоминания.

— Знаешь — а, пожалуй, пусть проверит всех, — предложил Причард. — И нас с Сандрой тоже. Мало ли.

— Пускай, конечно, — согласился Поттер. — Хотя, сказать по правде, я не слишком-то надеюсь узнать что-нибудь полезное.

Без пяти минут пять пополудни четверга Гарри был уже у министерства. Снейп — вернее, разумеется, Шимали Маузо — появился ровно в пять, и Гарри при виде его яркой разноцветной мантии закусил изнутри нижнюю губу. Да уж, даже если кто-то и заметит сходство с бывшим деканом Слизерина, эта роба убьёт их подозрения в зародыше.

— Спасибо, что согласились нам помочь, — сказал он, поздоровавшись.

— В некотором роде это даже символично, — ответил тот, коротко кивая в ответ на приветствие. — Бывший Пожиратель смерти роется в мозгах авроров. Лорд бы вас одобрил.

— Видите, как славно, — добродушно улыбнулся Поттер. — Прошу, — он распахнул перед Снейпом дверцу телефонной будки — ибо не вести же было его через служебный вход в общественном туалете.

В аврорате Поттер предоставил Снейпу для работы свой кабинет — и, покуда туда выстраивалась очередь из не слишком-то обрадованных этой неожиданной проверкой авроров, прошёл к Причарду.

— Сеанс начался, — сказал Поттер, присаживаясь у стола.

— Я схожу последним. Меня вот что занимает, — Причард отложил свой карандаш, который однозначно предпочитал перу везде, где это позволяли правила. — Вот смотри. Пока что выглядит всё это так, что всё затеяли ирландцы — чтобы отомстить тебе. Однако результат какой-то слишком бледный — основной удар пришёлся отнюдь не по тебе и даже не по аврорату. Более того: Фоссет получается почти героем, а ведь ей они по логике тоже мстить должны. У меня концы с концами не сходятся.

— Не сходятся, — согласился Поттер.

— Я уже который день пытаюсь выстроить хотя бы одну стройную и непротиворечивую теорию, — продолжил Причард, — и пока что всё, что получается, говорит о том, что здесь банально не хватает звеньев. Если всю эту историю считать началом, первым шаром — тогда всё выглядит намного более логичным.

— Я об этом тоже думал, — ответил Поттер. — А ещё о том, что организаторов может быть больше двух. Почему бы ирландцам не объединить усилия с теми, кто действительно не любит Винда? Это же разумно — использовать тех, чьи цели играют тебе на руку.

— А узнать о них они могли от твоего секретаря, — подхватил Причард. — Когда он исчез, фонд уже давно работал. Кстати, это тоже важно — когда он пропал. Выходит, он был как-то связан с Эйвери — а значит, тот, возможно, знал МакМоахейр.

— Ну что-что, а это мы уже не узнаем, — Поттер, впрочем, покивал. — Хотя масштаб проблемы впечатляет. Кого они ещё знают?

— А вот смотри, — с азартом продолжил Причард. — Кто не любит Винда до такой степени, что с готовностью в подобном поучаствует — и чья кандидатура при этом довольно очевидна? Если не считать, что всё это готовилось, ещё когда твой секретарь работал здесь — или что он на всякий случай всем этим интересовался, а теперь просто нашёл нужную информацию в своих воспоминаниях — искать нужно кого-то очевидного.

— Логично, — Поттер позволил себе заулыбаться, и Причард весело спросил:

— Ты ведь к этому уже пришёл и сам?

— Пришёл, — не стал интриговать Поттер. — Но давай сравним. О ком ты?

— Я о гоблинах, конечно, — лицо Причарда сейчас имело чрезвычайно хищное выражение. — Уж кто-кто, а твой-то секретарь должен помнить нашу переписку с ними.

— Да, согласен, — кивнул Поттер. — Я о них же. Искать персонально ненавидящих Винда куда сложнее — да и профит непонятен: допустим, найдут они таких — и зачем им лишние участники? Полагаю, если уж они решились на такое, ирландцы должны взамен получить что-то весьма существенное — и в случае с гоблинами вполне очевидно, что бы это могло быть. Я уверен, что они заплатят очень щедро тем, кто отомстит за них.

— Деньги — вещь полезная, — подытожил Причард со смешком. — Только толку нам от данной информации? — добавил он. — Доказать мы это вряд ли сможем — а уж подобраться к гоблинам у нас вообще шансов нет.

— Я об этом тоже думал, — осторожно признался Поттер. — Грэм, я ничего не обещаю — но я кое-что попробую. А пока напомню, что у гоблинов есть счёт и ко мне тоже.

— Ты-то им что сделал? — изумился Причард.

— Ну как «что»? — хмыкнул Поттер, и его глаза сверкнули. — Кто ограбил Гринготс и увёл дракона?

— А… Ах ты, драный драккл, — тихо проговорил Причард со смесью восхищения и досады. — Я забыл совсем! Если бы не битва, шума было бы намного больше — но тогда всем быстро стало не до вас.

— Кроме гоблинов, я полагаю, — довольно добавил Поттер. — Которые наверняка обижены ещё и на это.

— Ну отлично — значит, гоблины, — Причард хрустнул пальцами. — Если так, затея с Хадрат обретает больший смысл. Мол, вот вам заказчик, а искать исполнителей нет смысла, всё равно ведь не найдёте, а опасности они не представляют: делали, что заказали. Ничего, как говорится, личного. И следующий удар будет неожидан.

— Да, пожалуй, это выглядит логично, — признал Поттер.

— Только вот не помогает их поймать, — досадливо заметил Причард.

— Ну кто знает, — отозвался Поттер. — Всякое бывает… по крайней мере, у нас есть стройная и непротиворечивая версия, пока что объясняющая всё, что нам известно.

…К кабинету Поттера они с Причардом и присоединившейся к ним Фоссет подошли часам к восьми — когда очередь почти закончилась и на скамье в приёмной осталось всего трое. Судя по всему, Снейп работал быстро, и Гарри это даже несколько встревожило. Разве можно за такой короткий срок всё увидеть? Он профессионал, конечно, но…

И всё же он спросил об этом, зайдя в кабинет последним. Снейп в ответ пожал плечами и поинтересовался:

— Вам что важно — скорость или результат? У меня нет времени здесь сидеть часами.

— Результат, — мирно ответил Гарри.

— Прошу, — Снейп придвинул к нему коробку с пробирками, на каждой из которых была написана фамилия, и спросил вдруг: — Что произошло с О’Нил?

— С кем? — с изумлением переспросил Гарри.

— С Рионой О’Нил, — с терпеливым раздражением повторил Снейп. — Она училась на год младше вас на Гриффиндоре, если вы забыли.

— Нет, я помню, — Гарри даже не пытался сдержать удивления — и от того, что это имя вообще вдруг всплыло, и от того, что Снейп, оказывается, так хорошо помнит всех своих учеников. Или же не всех? — При чём тут она?

— Она ни при чём, — Снейп нахмурился. — Вы мне скажете, что произошло?

— Это долго, — вздохнул Гарри. — Как вы про неё узнали?

— От мисс Фоссет, — коротко и почти предсказуемо ответил Снейп. — Итак?

Поттер чуть вздохнул — и начал рассказывать. Говорил он долго — Снейп слушал, не перебивая и не задав ни одного вопроса. И, лишь когда Гарри закончил, вдруг сказал:

— Я бы посмотрел её. Возможно, я смогу что-нибудь сделать.

Гарри замер, буквально ощущая, как его сердце пропускает удар — а потом начинает быстро-быстро колотиться.

— Я вас провожу, — сказал он, старательно давя охватившую его надежду. — Вас ведь знают в Мунго — вряд ли они станут возражать… хотя, знаете — будет лучше, если это сделает Фоссет. Её знают — и она единственная, кого подпускает к себе Риона. Сандра наверняка сможет убедить её родителей.

— Так пойдёмте, — Снейп поднялся. — Полагаю, для осмотра довольно согласия ведущего её целителя или заведующего отделением.

— Спасибо вам, — искренне проговорил Гарри. — Если б вы смогли… они ничего не могут сделать, — тихо признал он. — Стараются — но мы же видим, что от этого нет толку.

— Я ничего не обещаю, — резковато напомнил Снейп. — Пока просто посмотрю.

— Подождите минуту — я сейчас приведу Сандру, — Поттер буквально вылетел за дверь — и увидел сидящих в приёмной Причарда и Фоссет, тут же с любопытством на него воззрившихся. — Забирай воспоминания, — велел Гарри Грэхему. — А мы с тобой сейчас пойдём в Мунго, — сказал он Сандре. — Мистер Маузо предложил посмотреть О’Нил.

— Но откуда… — начала было Фоссет, вскакивая, но махнула рукой, — а, неважно. Думаешь, он сможет?

— Он известный целитель, — ах, как же сейчас Гарри жалел, что не может сказать правду! Фоссет бы поверила — она-то знала Снейпа даже лучше, чем он сам, потому что дольше у него училась. — Я сам попросил его, — солгал он. — По крайней мере, хуже он не сделает.

— Спасибо, — она стиснула его руку и порывисто распахнула дверь кабинета.

В Мунго было пустовато и довольно тихо. Большинство как посетителей, так и врачей уже ушли, и Гарри, бессовестно используя собственное служебное положение, пришлось срочно добиваться вызова заведующего и ведущего О’Нил целителя. И, пока они их ждали, он отвёл Снейпа-Маузо в сторону и, наложив заглушающие чары, спросил:

— Как вы всё-таки узнали? Вы должны были смотреть один вечер и ту ночь — О’Нил там и близко не было.

— Это вы так полагаете, — после некоторой паузы ответил Снейп. — Она думала о ней — и делала это достаточно ярко для того, чтобы это отразилось в памяти. Пришлось поинтересоваться. Вы предъявите претензию?

— Нет, конечно, — вздохнул Гарри. — Фоссет я сказал, что сам вас попросил — я надеюсь, вы поддержите эту версию при случае.

К его удивлению, Снейп кивнул — но больше до появления целителей не проронил ни слова. Впрочем, он и с ними не был слишком разговорчив — хотя нужды в этом не было: никто и не подумал возражать против его кандидатуры. Удивились разве что немного неожиданному появлению — но, как решил Гарри, всё списали на его, поттеровскую, спонтанность и счастливый случай, приведший самого Маузо в Лондон.

Наконец Маузо-Снейп скрылся в палате О’Нил — предварительно остро глянув на Поттера и остальных и предупредив:

— Никаких прозрачных стен и прослушивающих чар. Не мешайте.

Когда он ушёл, Фоссет села на скамью возле двери и сказала Поттеру:

— Я подожду здесь.

— А если он всю ночь работать будет? — спросил Гарри почти безнадёжно, в общем-то, уже зная ответ — и не удивился, когда услышал повторное:

— Я подожду.

Дом, в котором поселился Сириус, стоял в тупике, куда никогда не заходили магглы или кошки, но где с недавних пор полюбили лежать бродячие собаки. Магглов и кошачьих они отпугивали не хуже специальных чар — впрочем, те тоже вполне работали, может быть, в свою очередь защищая псов от возможного отлова.

Подойдя к двери — тяжёлой, старой, с медной ручкой в виде головы козла с красивыми витыми рогами, образовывающими кольцо — Гарри тихо постучал. Было уже почти одиннадцать, но уж чего-чего, а официальности в их отношениях с Сириусом, к счастью, пока не появилось, и Гарри решил, что прийти так поздно лучше, чем вовсе не явиться. И, судя по тому, насколько быстро отворилась дверь, видимо, был прав.

На открывшем ему Сириусе была невозможно яркая, пёстрая рубашка — словно какой-то художник опрокинул на неё всю коробку с красками, а потом беспорядочно их перемешал.

— Привет, — сказал Гарри. — Можно войти?

— Я решил, ты не придёшь, — Сириус отступил назад, впуская его в дом. — Входи.

Внутри было так же пусто, как и прежде: в длинном и довольно узком холле была только вешалка для одежды да обитая вытертой тканью скамейка. Ничего не изменилось здесь с последнего посещения Гарри — когда это было? Месяц назад? Больше?

— Я бы пришёл вчера, — сказал Гарри, — но не вышло. Из-за службы. Спасибо, — он отодвинул край мантии, демонстрируя полученные вчера ножны.

— Я тебя совсем не знаю, — сказал Сириус. — Не знал, что выбрать.

Они замолчали. Оба явно чувствовали себя крайне неловко и не представляли, как и о чём говорить — но и расходиться не хотели. Гарри с грустью и тоской думал о том, что он даже не может рассказать о деле, которое ведёт сейчас — потому что там опять прозвучат те имена, слышать которые Сириусу будет больно. Но ведь так нельзя! Нельзя все болезненные темы обходить молчанием — потому что так однажды говорить станет вовсе не о чем. С другой стороны, и навязывать ему всё это невозможно…

— Мы теперь, считай, ровесники, — сказал Сириус. Он так и стоял, прислонившись спиной к стене у самой двери, и не предлагал Гарри войти — но тот знал, что это просто потому, что Сириус вообще не думал о таких деталях. — И я… не могу привыкнуть. Как и к тому, с кем ты теперь… дружишь.

— Я понимаю, — кивнул Гарри.

— А я нет, — Сириус сцепил руки. — У меня всё это так и не уложилось в голове. Я тебя люблю, но ты… это словно и не ты. Не знаю. Не могу представить, как тот Гарри, которого я знал, мог… вот так. И Меда… — он отвернулся.

— Я могу рассказать, как так вышло, — безнадёжно сказал Гарри. — Если хочешь.

— Ты рассказывал, — отозвался Сириус. — Только это всё равно ничего не объясняет. Гарри, эти люди убивали тех, с кем мы дружили — да они твоих родителей-то не убили только потому, что не нашли их, понимаешь?

— Понимаю, — тихо кивнул Гарри.

Они уже говорили об этом. И не один раз. Но каждый из них, видимо, в глубине души надеялся, что, возможно, повторение что-то сможет изменить…

Глупо.

— Я хочу понять, — сказал с нажимом Сириус. — Я кручу в голове всё, что ты мне говорил — но не понимаю. Я с твоим Малфоем дрался, когда Белла бросила меня туда! — его голос завибрировал. — И не говори мне, что он пожалел меня — и поэтому Авадой не воспользовался!

— Я не говорю, — кротко проговорил Гарри. — Сириус, я понимаю, что тогда могло случиться. Но я… — он развёл руками. — Люди изменились. Они тоже изменились — я это видел.

— Почему Малфой? — Сириус шагнул к нему и остановился чуть ли не вплотную. — Ладно, может, Лестрейнджи там, в Азкабане, и переменились — я там был, я знаю, каково это. Может быть. Но он там не был! Его — ты сам сказал — просто отпустили! Так с чего ему меняться?!

— Я не знаю, — сказал Гарри почти в отчаянии. — Я же не Малфой!

— Но ведь ты ему поверил, — Сириус не отступал. — И настолько, что теперь он тебе свой. Так почему?

— Потому что я его таким увидел, — сдерживая вздох, ответил — в который уже раз? — Гарри. — Сириус, не только тюрьма меняет человека. Малфои почти всё потеряли после войны — у них остались только деньги. С ними, кажется, никто даже не разговаривал — полагаю, это тоже повод. Сириус, я понимаю, ты считаешь всё это несправедливым — но я не могу… да и не хочу ничего менять. Двадцать лет прошло — сколько можно воевать?

— Ты знаешь, кто такие Лестрейнджи? — помолчав, спросил Сириус. — Знаешь, что они творили? Ладно, пусть Родольфус даже спрятал тогда Невилла — а других? Знаешь, сколько на них крови?

— Знаю, — Гарри сжал в кармане лежащую там картину. — Сириус, я принёс… я хочу тебе кое-что показать. Я оставлю это здесь на какое-то время — если ты захочешь.

— Показывай, — устало и почему-то разочарованно согласился Сириус.

— Давай в комнате, — попросил Гарри — и пошёл за поплётшимся в гостиную Сириусом, уже сам не зная, правильно ли поступает. Вдруг он сделает сейчас только больнее — или вообще начнёт сводить его с ума? Сириус и так порою, как ему казалось, видел в Гарри Джеймса — и что будет, когда у него окажется портрет? С другой стороны, не скрывать же от него такое! Да и Джеймс с Лили о нём спрашивали…

Портрет Гарри поставил на диван — старый и чуть-чуть нелепый, он и выглядел, и был на удивление уютным. Развернув платок, Гарри вынул палочку и, невольно задержав дыхание, вернул картине её истинный размер — и замер, не находя в себе сил посмотреть на Сириуса. Он вообще сейчас остро чувствовал себя здесь лишним — до того, что с трудом удерживался от того, чтоб аппарировать.

— Как? — услышал он хриплый низкий голос Блэка и заставил всё-таки себя глянуть на него. — Откуда?

— Подарили, — Гарри резковато отвернулся от портрета и пошёл к двери. — Я пока его оставлю — после заберу. В выходные. Ты же… ты придёшь? — спросил он безнадёжно — но ответа не услышал. Сириус смотрел на портрет — и, кажется, ничего вокруг уже не слышал, и Гарри, тихо помахав рукой взглянувшей на него матери, вышел — а затем и аппарировал прямо от входной двери.

Не домой, а на побережье — где, сев на голые и мокрые от прошедшего тут, видимо, не так давно дождя камни, уставился на чёрное, чуть поблёскивающее маяками, бакенами, и отблесками звёзд, и огнями кораблей море.

Он не видел выхода. Не представлял, что могло бы — нет, не примирить Сириуса с его жизнью, но хотя бы дать ему возможность принять это. Или даже ладно — Мерлин с ним. Гарри был готов удовлетвориться просто самим фактом того, что Сириус жив — пусть даже они так и не сумеют вновь общаться так, как прежде. Если б только Сириус сумел как-нибудь устроить свою жизнь — пусть не здесь, не в Англии, пусть на другом конце земли, но жить! А не прятаться от всех в полупустом и старом доме и не раздирать себе душу мыслями о том, что он, Гарри, его крестник, предал и его, и своих родителей, и других погибших. Гарри понимал, почему тот так считает — и от этого понимания становилось только хуже. Потому что как простить или принять такое, он не знал — сам же до сих пор бесился и, уж если быть совсем уж честным, мучился от того, что случилось с Вейси. А ведь это вещи несравнимые.

Кстати, Вейси. Надо поговорить с Причардом, чтобы тот поторопился со своей идеей: хорошо бы встретиться с Уильямсоном на этих выходных, к примеру. Гарри знал по опыту, что чем ближе любой громкий суд — тем в сутках меньше времени. Нынешний процесс же обещал быть едва ли менее заметным, нежели тот, что пресса окрестила «Пожирательским» — а значит, скоро ему будет некогда даже поспать, какие уж тут встречи. А две… ну пусть полторы недели Уильямсон тоже ждать не станет.

Гарри глянул на часы и с некоторым удивлением обнаружил, что ещё даже нет полуночи. Зайти, что ли, к Причарду? Если он вообще ушёл домой — с него станется ведь так и просидеть в отделе над воспоминаниями до утра.

Домой Гарри не хотелось — Джинни посочувствует ему, конечно, и поймёт, только вот сочувствия-то ему и не хотелось. И потом, всё равно он сейчас не уснёт — почему бы не потратить пару часов с пользой?

Поттер оказался прав: Причард в самом деле обнаружился на месте — сидел за своим столом, погрузив лицо в служебный Омут Памяти, однако же на появление Гарри тут же среагировал, резво выпрямившись и обернувшись.

— Сигналку выставил? — Поттер подошёл поближе.

— Нормальные люди тут сейчас не шастают, — ответил Причард. — А дежурный без нужды меня не будет дёргать. Что стряслось-то?

— Ничего, — почти честно ответил Поттер. — Решил вот поработать… тебе не помочь?

— Давай, — оживился Причард. — Я не знаю, как этот Маузо так быстро всё у всех собрал — но смотреть-то всё приходится почти в реальном времени. И пока безрезультатно.

— Вдвоём быстрее будет, — решил Поттер. — Я сейчас схожу за… а ты тут что делаешь? — спросил он, увидев возникший в дверях силуэт Сандры Фоссет.

— Это я тебя должна спросить, — возразила та, подходя к ним с Омутом в руках. — Ты начальство — тебе спать положено. А я решила помочь Грэму.

— Я начальство, — согласился Поттер. — И не сметь мне тут указывать, что мне делать! — пригрозил он ей шутливо и спросил: — Что сказал Маузо?

— Что ничего не обещает, — сказала она подозрительно обрадованно. — Но, пожалуй, поработает с ней. Не сейчас — чуть позже, у него какие-то дела пока. Говорит, что в любом случае если что-то и получится, то небыстро… но ведь это всё равно шанс.

— Да, — Гарри улыбнулся — кажется, впервые за весь вечер. — Я надеюсь, он сумеет что-то сделать.

— Хорошо бы, — подал голос Причард. — Если он сумеет её вылечить — в этом деле будет смысл.

— Ну знаешь, — хмыкнул Поттер. — Высока цена, ты не находишь?

— Я? Не нахожу, — дерзко отозвался тот. — Извини, я циник: этих магглов я не знаю, и их не вернуть, а Риона была с нами там. Однако же я всё равно продолжу искать тех, кто их убил — присоединяйтесь, — он сдвинул свой рабочий Омут и придвинул на середину стола ящичек с пробирками.

Просидели они до утра — и, когда за окнами забрезжил хотя и искусственный, но весьма натурально выглядящий рассвет, Фоссет вдруг воскликнула:

— Кажется, есть! — и тронула их обоих за плечи. — Я нашла, по-моему, — воодушевлённо сказала она, придвигая свой Омут Поттеру. — Иди сразу в середину воспоминания — в одиннадцать двенадцать дня и примерно до полудня.

Поттер опустил лицо в клубящийся туман. Пробежав — если это можно так назвать — по воспоминанию, он остановился за несколько минут до указанного времени и огляделся. Ничего особенного: Джимми Пикс, работавший за своим столом, потянулся, встал, повёл плечами, выгибая спину, и направился сперва в клозет, а затем в столовую. Выпил чаю, съел большой сэндвич с салатом и тунцом и, вернувшись, вновь уселся за работу.

— А теперь, — Фоссет явно еле дождалась, пока Гарри вынырнул, — посмотри сюда, — она вытащила только что просмотренное им воспоминание и опустила туда другое. Поттер послушно опустил лицо назад — и, добравшись до одиннадцати часов, остановился. На сей раз, судя по всему, Гарри наблюдал за всем глазами одного из стажёров — Смита. Так… опять же, вроде бы всё как обычно: вот и Причард, злой, замотанный, сосредоточенный… вот к его столу подходит один из легиллиментов, отдаёт ему флакон… Причард вносит его в опись — да, всё верно… Вот он вскакивает и выходит… Вот к его столу подходит Джимми Пикс, оглядывается, спрашивает, куда тот вышел, говорит, что оставит сейчас ему записку, и действительно что-то быстро пишет…

На часах одиннадцать двенадцать. Пять минут назад Джимми Пикс ушёл — и сейчас едет на лифте есть своего тунца.

Подняв голову, Поттер молча уступил место у Омута Причарду — и, дождавшись, покуда Фоссет дважды сменит там воспоминания, а Грэхем всё это увидит, сказал разочарованно и зло:

— Я кретин. Мы все кретины, если уж на то пошло. Чей материал для оборотного у них с большей вероятностью мог быть? Ваш, конечно! Но вы оба не подходите — слишком уж опасно — а из остальных здесь есть только Джим. Первое, что мы должны были сделать — это его проверить! Его — и все видимые его перемещения!

— Ну давай, наложи на нас взыскание, — раздражённо сказал Причард. — А себе… не знаю — пеплом голову посыпь и головой о стол побейся. Да, кретины. Впредь будем умнее. Только это значит, — продолжал он, — что у них есть и наши с Сандрой… я не знаю, что — волосы, наверное. И теперь понятно, как он добирался до моего сейфа. И как это предотвратить в дальнейшем, я пока не очень понимаю.

— Побрейся наголо, — вдруг засмеялась Фоссет. — А я просто перекрашусь. Вот что делать с Джимми — непонятно.

— Вариант, — без тени улыбки согласился Причард. — Хотя и слабенький — но вариант.

— Для начала, — сказал Поттер, — мы введём обязательный контроль волшебных палочек для всех, входящих в аврорат, включая нас самих — и не только поутру. Всегда. Не секрет, что дежурные у своих их проверяют только утром — а потом нередко опускают эту процедуру. Неудобно — но мы пока потерпим.

— Как ты это объяснишь? — спросила Фоссет.

— Скажу, что пропали некие улики, — отмахнулся Поттер и пошутил: — Видишь, как удобно быть начальником: никто не задаёт неудобные вопросы. Но, вообще, решение, конечно, временное. С Джимми я поговорю — ему стоит знать об этом.

— По идее и по логике, — мрачно сказал Причард, — твой секретарь вполне мог набрать здесь образцы на всех.

— И не только нас, — согласился Поттер.

Они замолчали, мрачно глядя друг на друга.

— Ну, — заговорила первой Фоссет, — по идее, есть одна универсальная защита. Только мы все будем мокрые с ног до головы. И я не знаю, как долго это делать.

— Да я в жизни не пробью хоть сколько-нибудь быстро Водопад воров, — скептически проговорил Гарри. — Это лет на пять затянется — даже если я сегодня пойду к министру и выложу ему всё, как есть. А потом дам интервью «Пророку». Но, вообще, идея хороша: поставить бы его у входа в министерство…

— …а министра дважды проверять: на входе в министерство и в его кабинет, — подхватила Фоссет. — Должность ключевая — надо быть уверенными в том, что это он.

Шутка слегка разрядила атмосферу, и Гарри постарался закрепить успех:

— Заодно, возможно, Скитер станет тут бывать пореже — это ж сколько ей потом укладывать причёску!

Они рассмеялись.

— Воспоминания надо всё равно досмотреть до конца — все, — сказал Причард. — Но, вообще-то, новость неплоха: похоже, что никто из наших в этом не замешан.

— Это плюс, согласен, — кивнул Гарри. — Да ещё какой! Однако уже почти утро — и, поскольку крайне маловероятно, что мы найдём в воспоминаниях кого-нибудь ещё, я приказываю вам обоим идти спать и не появляться здесь до полудня, а лучше до обеда. Это всё сейчас мы отправим ко мне в сейф — и я не позавидую тому, кто попробует его открыть, пусть даже в моём обличье. Спать! — оборвал он открывшего было рот Причарда. — Я уверен, что бессонные ночи у нас ещё будут — но попозже.

Спорить с ним никто не стал, а Причард даже душераздирающе зевнул и потёр глаза — на взгляд Поттера, несколько демонстративно. Из министерства они вышли на рассвете — и расстались, аппарировав с его ступеней, благо в такой час улица была пуста.

Дома Гарри встретила сова — незнакомая ему и крайне недовольная, она сидела на столе, и, едва завидев Гарри, захлопала крыльями, и, громко закричав, подлетела к нему, и, усевшись на протянутую руку, больно его клюнула.

— Ну извини, — сказал он примирительно, отвязывая послание от её лапы. — Ты вполне могла оставить это здесь — мне бы передали. Кто-то же тебя впустил!

Сова ухнула, и, недовольно потряся хвостом, оттолкнулась от его руки, и вылетела в открытое по случаю жары окно. Гарри развернул пергамент, и сон слетел с него, словно от ледяного душа. Писал Сириус — прося зайти к нему поговорить, когда Гарри сможет. Невесть почему, сердце у него сперва сжалось, а потом забилось, но совсем не радостно. Вряд ли Сириус решил вдруг так мириться — значит, что-то с ним случилось... или, может быть, он что-нибудь решил и считает необходимым поделиться этим с Гарри.

Поттер глянул на часы. Было около пяти утра — явно слишком рано, чтоб являться в гости. Будь бы между ними всё по-прежнему, он бы, разумеется, не стал стесняться, но сейчас явиться в такую рань Гарри счёл неправильным. Надо подождать хотя бы до восьми… а лучше бы до девяти утра — заодно поспать немного. Хотя разве он уснёт теперь? Можно… В принципе, можно прогуляться к дому Сириуса — и посмотреть на окна. Если он не спит, может, он его увидит? Или просто тихо постучать… да, пожалуй, можно тихо постучать — если его ждут, Сириус услышит, ну а если нет — он вернётся в девять. Вдруг действительно случилось что-то срочное — ведь сова-то прилетела явно за полночь. Что могло произойти за те пять… ну пусть шесть часов, что они не виделись? Мерлин, что могло случиться?

Мучить себя дальше Гарри не стал и аппарировал прямо в тупичок, где стоял нынешний дом Сириуса. Поднялся по ступенькам, постоял немного, а потом постучал — действительно негромко и всего-то дважды.

Дверь открылась сразу: его явно ждали. Гарри вошёл в дом и увидел Сириуса, выходящего в прихожую из гостиной — ещё более бледного, кажется, чем обычно, и с покрасневшими… Гарри очень надеялся, что просто после бессонной ночи, глазами.

— Кто их написал? Скажи! — спросил он, даже не здороваясь.

Гарри растерялся. Этого вопроса он почему-то совершенно не ожидал — вообще не подумал, что его об этом спросят.

— Да какая разница? — спросил он, оттягивая время и надеясь, что, возможно, Сириус на что-то отвлечётся — а он пока успеет придумать, как ему рассказать правду. — Разве это важно?

— Я хочу такой же, — отрывисто ответил Сириус. — Этот ведь ты не отдашь.

— Я не… — Гарри запнулся. Мерлин, Мордред и кто ещё там есть — какой же он дурак! Кретин, не подумавший о самой простой и естественной реакции! Да ему не в Авротате место, а в какой-нибудь зеленной лавке, с такими-то способностями к анализу!

— Я бы тоже не отдал, — перебил, неправильно поняв его заминку, Сириус. — Я же не прошу. Я просто закажу такой же. Скажи только, у кого? Сколько бы ни стоило — неважно!

— Это был подарок, — очень тихо сказал Гарри, лихорадочно соображая, что ему теперь делать. Назвать имя автора было попросту немыслимо — он не представлял, что будет с Сириусом, когда он узнает, кто в буквальном смысле приложил руку к только что случившемуся с ним чуду. Но и не называть было нельзя… — Я сведу вас, — сказал он решительно. — Дай мне пару дней. Я не думаю, что он просто так с тобою встретится — он живёт очень замкнуто. Подождёшь?

— Да, подожду, — Сириус нервно и почти болезненно улыбнулся. — Извини, что сдёрнул среди ночи.

— Я не спал, — Гарри тоже, только много мягче, улыбнулся. — Только что домой вернулся — а там твоя сова. Обругала меня, клюнула и улетела.

— Вся в меня, да? — усмехнулся Сириус.

— Совы всегда похожи на своих хозяев, — с полуулыбкой согласился Гарри.

— Да я только взял его, — Сириус пожал плечами, словно бы оправдываясь. — Не представляю, когда он мог набраться. А ты, значит, торчишь там по ночам? В своём аврорате?

— Иногда бывает, — у Гарри было ощущение, что он пробирается по заставленному смертельными ловушками коридору. — Дело сложное, а времени немного — вот и просидели до рассвета.

— Что за дело? — легко спросил Сириус.

— Я не помню, рассказал ли я тебе, — почти обречённо заговорил Гарри, понимая, чем закончится их разговор, — но несколько лет назад мы создали фонд поддержки оборотней — при отделе их защиты в министерстве…

…— Я уже боюсь спрашивать, почему ты выбрал именно его, — сказал после долгого молчания Сириус, когда Гарри закончил наконец рассказывать. — Мне кажется, в этом вашем нынешнем мире всё перевернулось с ног на голову.

— В данном случае мы выбрали Винда только потому, что больше некому было вытащить из леса тех, кто там прятался, — без малейшей надежды на понимание ответил Гарри. — За ним пошли те, кто не поверил бы больше никому — и потом, каждый заслуживает второго шанса. Да, я помню, кем он был — но, думаю, ты тоже помнишь, как тогда относились к оборотням. Сколько у него было шансов стать другим?

— Я знал одного, который стал, — резко сказал Сириус.

— Это было позже, — вздохнул Гарри. — И свой шанс он получил от Дамблдора. Винду же такого не дали — и потом, не стоит сравнивать родителей Ремуса и проститутку из даже не самого хорошего борделя.

— Это повод идти к Грейбеку? — сумрачно и напряжённо спросил Сириус.

— Я не знаю, — честно сказал Гарри. — Но ты знаешь — я могу его понять. Вот так вдруг, среди войны — тогда как раз шла первая — оказаться выброшенным за борт… Если ты при этом вырос в Лютном, найти свою собственную банду — решение естественное и вполне логичное. Впрочем, что бы ни было — егерей одиннадцать лет назад амнистировали, а за остальное, в некотором смысле, полагаю, он сейчас расплачивается. И кем бы он ни был прежде, я буду защищать того, кого подставили — даже если он на чей-то взгляд заслуживает Азкабана.

— Ты так смотришь на меня, — сказал Сириус, нервно дёрнув углом рта, — будто бы готовишься провалить экзамен. Мне.

— Да я не боюсь уже, — грустно улыбнулся Гарри. — Я уже всё провалил — и сейчас просто повторяю. Неприятно всё равно, хотя привычно.

— Да нет, — Сириус нервно заходил по комнате — а Гарри, следя за ним глазами, задался вопросом, где сейчас портрет. В спальне наверху, наверное? — Нет, это я могу понять. Наверное. По крайней мере, ты прав в том, что этому Винду было тяжело. Это не оправдывает его, но я это понимаю. Рем рассказывал мне… немного, но да, я могу понять, — повторил он, словно убеждая сам себя. — Мерзко, но я понимаю. Если б дело было только в этом… Гарри, я хочу понять тебя, я действительно хочу! — выкрикнул он. — Или как-нибудь привыкнуть… но… Ладно — я не собирался говорить об этом, — оборвал он сам себя. — Не сегодня, не сейчас. Надо было кофе тебе предложить, наверное?

— У тебя есть кофе? — почему-то очень удивился Гарри.

— Я даже варить его умею! — ответил Блэк насмешливо. — Показать?

— Давай, — кофе Гарри не хотелось, но сейчас он согласился бы даже на зелёный чай, вызывавший у него стойкую ассоциацию с настойкой сена.

— Хочешь, пойдём на кухню, — позвал Сириус — и Гарри показалось, что между ними что-то всё же изменилось. Он не знал, не выдумал ли он это, не показалось ли ему, и совсем не был уверен, что, если так произошло, это вскоре не изменится, но схватился за это ощущение и решил не думать пока больше ни о чём.

Хотя бы в это утро.

— Мистер Винд, — Мальсибер появился утром, когда Скабиор хмуро стоял на кухне, раздумывая, стоит ли ему, вообще, завтракать. Есть ни капли не хотелось, но у него вообще в последнее время вовсе не было аппетита — и в последний раз он что-то ел вчера.

Наверное.

Вероятно, следовало бы съесть хотя бы бутерброд… Мальсибер очень настойчиво просил его не забывать о пище — что ж, ему видней. Наверно, надо…

Появление Мальсибера Скабиора отвлекло — и в каком-то смысле даже обрадовало. Ему хотелось побыстрей закончить здесь и разобраться, что же с ним произошло и в чём он виноват. Эта неизвестность мучила его, не давая думать ни о чём другом — ему даже было не так важно, кто и почему с ним сделал это. Да и что тут удивляться? Уж кому-кому, а ему многим есть, за что мстить.

— Доброе утро, — Скабиор вежливо кивнул.

— Вы позавтракали? — спросил Мальсибер. На нём были синие джинсы и льняная бежевая рубашка. — Или не успели?

— Собирался — но я не голоден. Поем позже, — Скабиор почти обрадовался образовавшейся отсрочке.

— Помните, я вам рассказывал про Канаду? — спросил Мальсибер. — И про их общины оборотней?

— Помню, — в глазах Скабиора мелькнула искра интереса.

— Я предполагал сделать это немного позже, но сегодня мне внезапно сообщили, что нас ждут к полудню. Извините за поспешность, — он развёл руками, — но моего влияния недостаточно, чтобы выбрать время по своему желанию. Если вы хотите посмотреть, как там всё устроено — мы должны лететь сейчас.

— Лететь? — Скабиор поморщился. Настроение испортилось окончательно: на метле он держался плохо и пользоваться ей не слишком-то любил.

— Но не на метле, — добавил Мальсибер с подозрительно довольным выражением. — До Канады мы аппарируем — а оттуда полетим на самолёте. Я не возьмусь сейчас получать для вас разрешение для аппарации через границу — а рисковать и делать это нелегально, как мне кажется, не стоит.

— На самолёте? — озадаченно переспросил Скабиор.

Он, конечно, знал, что это такое. Но вот от чистокровного волшебника такого знания не ожидал. И потом, у магглов ведь есть документы — или же Мальсибер их подделал?

— Если вы не против, — кивнул Мальсибер. — Так что, если вы не против — собирайтесь. И учтите — там сейчас прохладно. А когда вернёмся — поработаем, у меня весь день свободен.

— Не против, — ответил Скабиор. — Только я пока что прочитал совсем не всё, что вы мне принесли.

— Но ведь основные принципы вы поняли? — спросил Мальсибер.

— Что там понимать? — усмехнулся Скабиор. — Кем выглядишь — тем и являешься. Зверем в полнолуние, человеком — в остальное время. Просто и логично…

— …но? — спросил Мальсибер, уловив незавершённость его фразы.

— Слишком просто, — Скабиор поморщился. — Полагаю, есть нюансы — но я их пока что не нашёл.

— Да вы знаете — почти что нет, — сказал Мальсибер. — Существенных, по крайней мере. Да, всё верно: оборотня в волчьем виде можно убить совершенно безнаказанно вне специально обозначенных мест и его собственной земли, если она имеет соответствующие знаки по периметру. Если нет, то тоже можно. За нахождение без разрешения в этих специально обозначенных местах человека, если он останется в живых, ждёт штраф в полторы-три тысячи галеонов и три-пять лет тюрьмы. В целом всё. По-моему, вполне разумно.

— Да, наверное, — не стал спорить Скабиор и пошёл наверх.

Собственно, собирать ему было особо нечего — свою британскую одежду он решил оставить тут, а палочки у него не было. Так что он просто обулся и спустился вниз — и Мальсибер, оглядев его, сказал:

— Я думаю, вам не стоит называться своим именем. Может быть, вы что-то выберете — проверять никто не станет, но мне лучше знать заранее.

— Да без разницы, — пожал плечами Скабиор. — Не знаю. Джон. Джон Смит.

— Это слишком, — возразил Мальсибер. — Нам сделали любезность, и